Обременённые родством

Взглянув на часы, я с ужасом обнаруживаю, что сейчас половина шестого. Я проспала десять часов подряд после бессонной ночи в обществе Марка. Странно – то, что меня никто не попытался разбудить, ведь я могу проснуться от любого шороха. Хотя, возможно, я слишком устала из-за сегодняшней ночи.

Первое, что я делаю после того, как покидаю свой номер – иду к Джексону. Должно быть, он беспокоился моим внезапным исчезновением.

Когда я протягиваю руку, чтобы постучать, меня останавливает женский голос:

— Мистер Фостер час назад вместе с вашими друзьями поехал кататься на лыжах, – появляется рядом со мной Лола.

— А, понятно, они поехали всей компанией или в отеле кто-то остался?

— Насколько мне известно, Мисс, в отеле никого нет.

— Хорошо, тогда я буду в зале. Можешь оповестить меня, как только они вернутся?

— Непременно, желаю вам хорошо провести время.

Переодевшись, я спускаюсь в лобби, разговаривая по дороге с мамой. Прошёл всего день с тех пор, как мы приехали сюда, но я ужасно по ней соскучилась.

— Персик, приглядывай там за своими братьями.

— Говоришь так, будто им всем по пять лет. Не беспокойся, они не нуждаются в няньке.

— Пожалуй, ты права. Я слишком переживаю. Вчера, кстати, к нам на ужин присоединилась Диана.

На последней фразе голос мамы посуровел. Она скрежетала зубами, когда произносила имя этой женщины.

— Эта женщина не внушает мне никакого доверия, мам, держись от неё на расстоянии. Неизвестно, какую гадость она может тебе подсунуть, судя по тому, что сделала её дочь.

— Ах, Джиа, я совсем забыла тебе рассказать кое-что...

— Что?

Выйдя из лифта, я без промедления поворачиваю в сторону спорткомплекса, преодолеваю несколько ступенек, но останавливаюсь, когда меня окликает до боли знакомый голос:

— Рада тебя видеть, Джианна.

Я резко поворачиваю голову, и встречаюсь с волком в овечьей шкуре – моё вечное проклятье. Её лицо светится зловещей улыбкой. Я на секунду заколебалась, увидев вместо светлых и белокурых волос, темно-каштановые локоны, доходящие до середины спины. От её прежнего ангельского лица ничего не осталось. Теперь Амалия Вега выглядит, как самое настоящее порождение зла.

Рядом с ней, как слуга дьявола стояла Диадема. Её полные ненависти глаза глядели прямо на меня, сканируя меня с ног до головы. Я не видела эту девушку со дня Зимнего Бала. У неё на голове отсутствовал тот ужасный парик. Это были её настоящие волосы, только слегка укороченные до лопаток, но всё так же излучающие свой изящный ярко рыжий оттенок.

— Я приветствую вас обеих. Что вас сюда привело? – с натянутой улыбкой отвечаю я. — Мама, давай мы с тобой потом поговорим, – не дождавшись её ответа, я бросаю трубку.

— Мы и несколько учеников Бофорта приняли решение провести зимние каникулы в горнолыжном курорте. Я не думала, что и ты тоже здесь. Вот так совпадение, правда, Диа?

— Точно, – воздух заполнил фальшивый смех двух лисиц.

Совпадение – ага, конечно. Я знаю, по чью душу она приехала сюда. Следует по пятам, как маленькая собачонка, жаждущая того, чтобы хозяин погладил её по голове. Фу, аж противно.

— Тогда добро пожаловать, и желаю вам хорошего отдыха.

Проигнорировав бурчание Диадемы, я разворачиваюсь на кроссовках и продолжаю спускаться в цокольный этаж. Раздражение в груди всё нарастало. Мне чудом удалось сохранить своё самообладание. Я была не в восторге даже тогда, когда сюда всей дружной толпой к нам завалились Грейсоны, так теперь мне ещё и придётся терпеть Амалию с Диадемой, которых я надеялась не увидеть до начала занятий. Чудесно, день становится в два раза лучше!

Спустя полчаса с прерывистом дыханием я останавливаю тренажёр, когда рядом со мной появляется Себастиан. На его красивом точёном лице не было ни следа от горной болезни, словно он никогда и не болел ею.

— Хочешь узнать кто недавно заселился в отель?

Себастиан в недоумении смотрит на меня, медленно шагая по беговой дорожке.

— Амалия Вега и Диадема Эшворт! – весело говорю я и делаю движение пальцами, будто раскидываю конфетти.

— Что? – крепко сжал он ручки от тренажёра, его янтарные глаза сверкнули.

— Да. Они лично пришли меня поприветствовать.

Он тяжёло вздыхает.

— В любом случае, не подпускай их, особенно Амалию ближе к себе. Ничем хорошим это не закончится.

— А что, боишься, что она может проболтаться о чём-то ещё?

— Нет, – холодно бросает Себ. — Ты излишне эмоциональна, и зная её, она сделает всё возможное, чтобы вывести тебя из себя. Поэтому старайся не совершать необдуманных поступков и не вступать с ней в конфликт. Ты выше этого.

— Приму к сведению.

Если вспомнить, то это не впервые, когда Себастиан пытается отгородить меня от неприятностей. Тогда я не придала его словам значения, но теперь, я зафиксирую его предостережение в своей памяти. Он прав. Каждая собака знает, что Амалия пришла сюда не просто так, а за тем, чтобы испортить мне отдых, чтобы раз и навсегда разрушить мои отношения с Грейсонами. Пусть попробует.

— Не хочешь немного пробежаться по комплексу? – взглядом указываю я на коричневое беговое покрытие на полу.

В глазах Себа появляются искорки от удивления, и он быстро кивает головой, прекращая работу тренажёра.

Мы пробегаем половину спорткомплекса, строя свои догадки насчёт того, что собирается делать Амалия. Себастиан искренне смеялся над моими дурацкими шутками на эту тему. Никогда бы не подумала, что слова «Себастиан» и «смеялся» могут быть употреблены в одном предложений.

— Ты бы видела её лицо во время вашего танца с Марком на вечеринке, – сквозь смех говорит Себ. — Она была готова рвать на себе все волосы.

— Странно, что ты восторгаешься подобным, разве вы не были близки?

— Когда были детьми – да. Но с тех пор прошло много лет, мы все изменились. Я больше не узнаю в ней ту маленькую девочку со сверкающими от огромных мечт – голубыми глазами. Даже в средней школе я заметил, как она кардинально изменилась: пыталась всеми силами привлечь внимание брата, злилась, когда он разговаривал с другими девушками. А потом по какой-то странной причине они вдруг объявили, что стали парой. На наши вопросы Марк отвечал молчанием.

Почему я так внезапно ощутила гадкое чувство внутри? Судя по рассказу Себа, Марк сам не был в восторге оттого, что Амалия всячески пыталась привлечь его внимание, когда он видел в ней лишь младшую сестру. Но я не могу понять одного: зачем Марк ни с того, ни с сего решил завязать с ней отношения, так ещё и не рассказывал об этом братьям? Здесь что-то не так.

— Ты не находишь это странным? – повернув голову в сторону Себа, спрашиваю я.

Но он не успевает мне ответить, когда в меня с огромной силой врезается что-то каменное, и не удержав равновесие, я падаю назад.

— Упс, не заметил, извиняюсь, – с нескрываемой усмешкой сказал парень.

За долю секунды он оказывается на твёрдом полу так же, как и я.

— Следи за тем, куда прёшь, Миллиган, – проскрипел сквозь зубы Себастиан, закипая от внутренней холодной ярости.

Грейсон помогает мне подняться, проводя по мне глазами, а мои были устремлены на идиота, лежащего на полу. Господи, ты издеваешься надо мной?

— Что за хрень, чувак? Я же извинился! – подскакивает Логан с места, сжимая пальцы в кулак, будто готов наброситься на Себа.

Я встаю перед ним, загораживая его собой, как если бы загораживала Джексона от неприятностей:

— Я вроде ясно дала тебе понять, чтобы ты держался от меня подальше, так, какого чёрта, ты здесь делаешь, Логан?

— О-хо-хо, с каких пор Великий Грейсон прячется за спиной какой-то девки? – сложив руки на груди, посмеивается он.

— Эта, как ты выразился, девка, сломает тебе морду, Миллиган, – с улыбкой голосила я, пока Себ не взял меня за локоть и не отвёл к себе за спину.

Встретившись с ним лицом к лицу, Логан встревожился. Его испуг был осязаем.

Я заметила, как мы стали причиной для косых взглядов и шушуканьи. Поэтому взяла Себа за руку и увела прочь от идиота Логана. Я была уверена, что он не стал бы устраивать драку, привлекая к себе внимание, но его резкая вспышка гнева меня малость поразила ужасом. Обычно, он – само спокойствие.

Мы молча разошлись по своим номерам. Взгляд Себастиана говорил, чтобы я не задавала лишних вопросов, чего я и сделала. Выйдя из лифта на четвёртом этаже, я вижу Кару, которая ждала меня возле двери. Завидев меня, подруга тут же бросается ко мне со словами:

— Я только что видела эту рыжую стерву Эшворт! – покрасневшим от ярости лицом, процедила Кара.

— Ну, беда не приходит одна.

— О чём ты?

— По дороге в спортзал я встретилась с Амалией, а после в меня врезался Логан. Хорошие новости так и сыпятся с небес, – с наигранной радостью пропела я.

— Вот же! Дома папу ждёт очень серьёзный разговор!

— Не ругайся с отцом, не нужно. Он ведь не в курсе всего того, что творится между нами, – успокоила я подругу, погладив её за плечи. — Кстати, а где Фина?

— Они с братом на ледовом комплексе, тренируются. На самом деле меня удивило то, что Мистер Дарквуд так спокойно отнёсся к поездке близнецов.

Да, и меня тоже. Обычно, их отец не разрешает им отлынивать от своих обязанностей в качестве детей Эдмунда Дарквуда. Да и, во время своего дня рождения я заметила, с какими глазами он смотрел на своих детей, словно взглядом давал им распоряжения.

— Та группа, с которой ты вчера пела в баре пригласила нас на вечеринку в местный коттедж на склоне горы. Хорошенько подготовься к вечеру, потому что, возможно, Всадник Апокалипсиса и её слуги не обойдут этот вечер стороной, ведь там также будут все Грейсоны.

— Можешь не беспокоиться, Кара. Да и, стоять по четыре часа перед зеркалом, доводя свой внешний вид до совершенства, и трястись за каждую ресничку ради того, чтобы заполучить хоть капельку внимания от определённого парня – недостойное меня занятие.

Губы Кары расплываются в ухмылке, а лицо наполняется гордостью.

Спустя некоторое время после того, как я выхожу из ванной в мою дверь начинают стучаться. Как только я открываю её в номер врывается Алекс, с возмущением бурча себе что-то под нос.

— Такое ощущение, словно я попал в школу! Куда не глянь – одни ученики Бофорта, так и с ума сойти можно!

— Конечно, Алекс, можешь войти, – толкаю я дверь, после чего она закрывается с пикающим звуком электронного замка.

— Только не говори мне, что уже виделась с Амалией и Диадемой, – круто разворачивается Алекс, вскинув брови вверх.

— Если я скажу «нет», тебя это как-то утешит?

— Дьявол, – прошипел он. — Откуда они вообще здесь взялись?

— Берут с вас пример, – протянула я, широко улыбаясь.

— Блядь я так зол! – прорычал он и сильно пнул ножку стола. — Не хочу, чтобы ты видела лицо этой девушки.

Я подхожу к нему и беру его лицо в свои ладони.

— Так, во-первых, успокойся, – ровным тоном начинаю я. — Во-вторых, прекращай вымещать свою злость на моих вещах. А в-третьих, уверяю тебя, что всё хорошо и беспокоиться не о чем. Она не испортит нам каникулы, ясно?

— Эй, убери от меня свои руки, это напоминает мне двух влюбленных идиотов вон там, бр-р-р, – указывает Алекс на рамочную фотографию на тумбочке. – Ах, постой, это же вы! – издевательски смеётся он, смотря на нашу с Марком фотографию, где мы были покрыты мукой.

— Сам ты идиот, и вообще, ты думаешь, что до конца своих дней так и останешься завидным холостяком?

— Не думаю, а знаю, сестрёнка. Глядя на вас с братом, я понял, какая же эта гадкая вещь – любовь. Она не такая волшебная, какой её показывают в фильмах или сериалах. Любовь – это чистейшее зло, вынуждающее человека отказаться от собственного «я», превращаясь в свою абсолютную противоположность. Она приносит лишь боль и страдание, сестрёнка. Кому как не тебе знать об этом.

— Но, ведь это и есть суть любви. Она побуждает человека меняться в лучшую сторону ради своего возлюбленного, а порой помогает принять все свои недостатки, превращая их в достоинства.

— Нет, сколько ни старайся ты не заставишь меня изменить свою точку зрения.

— То есть, ты хочешь сказать, что никогда в жизни не собираешься влюбляться?

— Абсолютно, – не раздумывая выдал Алекс. — Кайл придерживается того же мнения. Как-нибудь проживём без этого дерьма.

— Ну-ну, желаю успехов, – фыркаю я.

По истечению нескольких часов после ухода Алекса в дверь снова кто-то стучится, причём очень настойчиво, пока я привожу в порядок волосы к вечеринке. Надо мной возвышается Марк, когда я распахиваю её. В комнате сразу же становится холодно. Не знаю, радоваться ли тому, что он не сделал ещё одну копию моей ключ-карты.

— Как ты себя чувствуешь после сегодняшней ночи? – сдержанно спрашивает он, медленно проводя по мне глазами.

Я сглатываю, сделав вид, что не заметила его полыхающего взгляда, изучающее моё тело:

— Подумаем, я проспала десять часов подряд и поглотила целую тарелку запеканки с курицей, так что – всё просто замечательно, – загибая пальцы изрекла я.

Марк с довольной ухмылкой отводит глаза в сторону. Затем он возвращает свой взгляд на меня и с бесстрастным выражением лица роняет:

— Раз уж с тобой всё хорошо, то пройдёшь со мной кое-куда?

— Так, я на это больше не куплюсь, ясно? Я помню, чем вчера закончилась такая твоя фраза, – хватилась я, сделав несколько шагов назад.

— Хватит упрямиться, Джианна.

Марк пересекает мой воображаемый защитный барьер, медленно надвигаясь на меня, как Лев, приближающийся к Газели. Я непроизвольно начинаю шагать назад, пока всем телом не упираюсь в стену. Бежать уже некуда.

— Не вынуждай меня идти на крайности, ведь тебе не нравится, когда я совершаю нечто подобное.

В его потемневших глазах читалось явное намерение сделать то, от чего я не буду в восторге.

— Марк, хватит, – выпрямилась я и приподняла голову.

Его лицо находится в паре сантиметрах от моего, что я чувствую, как тяжёло он дышит.

— То, что ты сделал вчера – это действительно поступок, заслуживающий похвалы, но это не означает, что я простила тебя. Я рассталась с тобой. Всё. Смирись с этим, – буквально выплёвываю я из себя слова, не прекращая наш зрительный контакт.

Рука Марка за долю секунды находит моё горло, хватка крепкая и непреклонная. У меня перехватывает дыхание одновременно с тем, как он припечатывает меня к стене.

— Ты можешь порвать со мной хоть бесконечное количество раз, Джианна, но ты всё равно, блядь, моя.

Я подаюсь назад, когда с диким рычанием губы Марка впиваются в пульсирующую вену на моей шее. Большим пальцем он заставляет меня повернуть голову для своего удобства. Как бы я ни старалась мне не удаётся оттолкнуть его от себя. Он лижет мою кожу, кусает её, целует, делает всё возможное, чтобы заставить моё тело обмякнуть в своих объятиях.

— Прекрати сопротивляться. Отпусти эту боль, – тяжёло дыша, оторвавшись от меня, произносит он.

Это был приказ. Марк не был человеком, который просил бы что-то, он привык получать.

— Ты бы смог отпустить свою боль? – прошептала я, взглянув в его глаза.

— Моя боль – это ты, Джианна, следовательно я никогда не смогу отпустить её.

Он не дал мне отступить, снова поцеловав мою шею, но уже мягче.

С хриплым стоном Марк отстраняется от меня, буквально отлетает назад с растерянным видом.

— Я теряю контроль над собой, когда ты рядом. Не хочу побуждать тебя делать то, о чём ты завтра будешь жалеть, – его напряжённое дыхание слишком осязаемо. — Буду ждать тебя в лобби, – кидает он, не оборачиваясь, и покидает мой номер.

Я прикладываю пальцы к тем местам, где только что были его губы. Кожа с приятной болью отзывается на мои прикосновения.

Мои ноги, наконец, были готовы функционировать. Я быстро натягиваю на себя белый кашемировый длинный свитер без горла, свободные кожаные брюки на замке, накидываю поверх свитера укороченную чёрную жилетку и начинаю обуваться. Не проходит и минуты, как я, захватив свой коричневый пуховик, вылетаю из номера следом за Марком.

Как и сказал, он ждал меня в лобби. Но не один.

— Мы так давно не видели твою игру, забьёшь для нас мяч в корзину в местном спортзале? – закинув ногу на ногу, сидела рыжеволосая девушка на кресле рядом с диваном, на котором распластался Грейсон с уставшим видом.

— Именно, ведь до Зимнего Кубка ещё далеко, а нам так хочется увидеть вашу с Джексоном игру. В тот раз вы были ослепительны! – хлопнула в ладоши блондинка, прижавшись к нему.

— Как долго мне придётся тебя ждать? – стальным голосом произнесла я, подойдя ближе.

— Тебе и не нужно меня ждать. Пойдём, – отталкивается он от дивана и шагает ко мне.

Марк протягивает мне руку, но я с каменным видом прохожу мимо него, полностью игнорируя, и направляюсь к лифту.

На вчерашнем Рендж-Ровере мы выезжаем из подземной парковки отеля. На этот раз я не засыпаю и наблюдаю за тем, как курорт остаётся далеко позади, не обращая внимания на водителя. Через минут тридцать машина въезжает в ранее знакомую для меня парковку.

Мы выходим из лифта также на последнем этаже.

— Только не говори, что опять собираешься засунуть меня в темноту. Учти, подобный трюк не сработает дважды, – скрещиваю я руки на груди, кивая на тёмно-синюю дверь.

Марк усмехается.

— Ты хотела узнать что это за место, – с этими словами он открывает дверь и приглашает меня войти.

Одарив его скептическим взглядом, я переступаю порог данной комнаты, по новой встречаясь с той старинной обстановкой в стиле викторианской эпохи. Мои глаза падают на яркую коробку среднего размера посередине маленького деревянного стола.

— А что это такое?

— Открой и увидишь, – он взглядом указывает на коробку с нечитаемым выражением лица.

Я недоверчиво прищуриваюсь, затем подхожу ближе к столу и открываю её. Внутри лежал белый лист, обернутый золотой ленточкой. Поглядывая на Марка, я беру её в руки и начинаю аккуратно развязывать ленту. Затем раскрываю лист и читаю:

«Настоящим подтверждается внесение записи в «Международный каталог небесных тел» о присвоении звезде Квазар J043947.08+163415.7 в созвездии Тельца имени: Джианна»

С эмоциональным шоком я снова и снова перечитываю сертификат с настоящей печатью, надеясь, что это очередной сон. Нет, это не было сном. Всё происходит на самом деле.

— Постой, разве это возможно? Ты взаправду купил мне звезду? – с расширенными зрачками тараторю я, глядя то на Марка, то на бумагу.

— Да, отныне в небе есть твоя личная путеводная звезда, – он с блаженной улыбкой на лице подходит ко мне.

Ритм биения моего сердце становится быстрым. Дыхание прерывается от осознания того, что Марк Грейсон в самом деле подарил мне личную звезду на небе. Я не могла даже толком описать, что чувствую. Это невероятно! У меня просто нет слов!

— Где она? Ты покажешь мне её? Покажи, пожалуйста! – радостно пропела я, смотря на Марка.

— Конечно.

Он подходит к двери, пока я внимательно слежу за его действиями. Марк открывет прозрачную крышку и нажимает на красную кнопку внутри. Несколько секунд ничего не происходит. Затем я подпрыгиваю от внезапного грохочущего звука. Я поднимаю голову наверх и наблюдаю за тем, как за прозрачным куполом исчезает железное покрытие, открывая прекрасный вид на ночное небо, усыпанное звёздами.

Марк подводит меня к большому телескопу. Я была готова буквально прыгать от счастья. Не знала, куда девать все свои эмоций.

— Сейчас телескоп настроен на созвездие Тельца, ты видишь его? – спрашивает Марк, когда я наклоняюсь к окуляру.

Мне ещё никогда не доводилось видеть звёздное небо с такого близкого расстояния. Это казалось таким волшебным, что было похоже на несбыточное ведение, иллюзию. Мой глаз метался вокруг тысячи внеземных огоньков в поисках Тельца.

— Нашла! Я вижу его! – не сдерживая свой восторг, прикрикиваю я, как только мой глаз находит созвездие Тельца.

— Ты видишь сияющий огонёк рядом с ним, способный ослепить глаза?

— Да, я вижу! – чирикаю я, заметив большое яркое свечение.

— Это «Джианна».

— О, Господи! Она прекрасна! Не могу поверить своим глазам! – восторженно прокричала я, не имея сил насытиться её сверхъестественным светом. — Это чудесно!

Не сдержавшись, я прыгаю в объятия Марка. Луч невыразимой радости загорелся в тёмных, глубоких глазах человека, который только что сделал для меня невозможное – возможным. Я чуть ли не задыхаюсь от безмерной отрады, захватившей всё моё тело.

— Эта звезда – самая яркая во Вселенной, но, даже её свет не способен затмить тебя, Джианна, – Марк наклоняется вперёд и легонько касается губами моего лба.

Этот поцелуй не чувствовался, как все предыдущие, от которых сердце трепетало и тело плясало под градом мурашек. Казалось, будто Марк целует не моё тело, а то, что находится под ним – мои мысли, мой разум, мою душу.

— Я обещал подарить тебе весь мир. И решил начать с небес, – его губы расплываются в беззубой улыбке.

Я не знаю, что сейчас происходит между нами, но, что бы это ни было, оно кажется, правильным. В этом парне всегда было что-то правильное, даже когда он совершал ошибки, даже когда я поклялась, что никогда снова не попадусь на его уловки.

— Я желаю тебя, Джианна. Мне хочется, чтобы ты вернулась ко мне и осталась со мной, потому что сама хочешь этого. Я хочу, чтобы ты хотела меня так же сильно, как я тебя.

Марк повернул голову, вглядываясь в бескрайнее небо, оставляя меня изучать свой профиль. Он не смотрел на меня так, словно пытался заполучить что-то взамен. Мою любовь. И от этого внутри всё переворачивается. Мне хотелось верить в то, что все его действия не преследовали определённую цель – вернуть меня, и он показал мне, что это не так, и что мои догадки – ошибочны. От осознания этого чувства внутри разгораются в троекратном размере, подавляя всё то, что я испытывала до этого. Каждый гнев, злость и обиду.

«Любовь побуждает человека меняться в лучшую сторону ради своего возлюбленного...»

Всё именно так? Безэмоциональный Марк Грейсон, тот Грейсон, который не давал мне покоя, изводил с тех пор, как я переехала в Нью-Йорк, человек, поглощённый гордостью и властью с большой буквы «В» – действительно изменился? Ради меня?

***

Мы вместе приезжаем на вечеринку, где собрались все наши. Коттедж был огромным, чтобы в него могли поместиться двести, а то и триста человек. Рут, Хоук и Залем зажигали на сцене, весь зал был заполнен людьми, прыгающих и танцующих, что казалось дом вот-вот обрушится. Я чувствовала себя так, словно нахожусь в самом настоящем концерте.

Когда мои глаза находят Кару, Лукаса и Честера, двигающихся под песню ребят, я прошу Марка найти Джексона, затем пробираюсь к подруге сквозь толпу.

— Боже, Джианна, ты наконец-то пришла! – восклицает Кара, обнимая меня.

— Надеюсь, я ничего не пропустила, где все наши? – спрашиваю я, взяв в руки, протянутый ею банку с газировкой.

— Кайл недавно поднялся на второй этаж с двумя девушками, – указывает Кара на лестницу, пританцовывая. — Кажется, у кое-кого намечается секс втроём, – присвистывает подруга.

— Оно и понятно, извращенец же, а остальные? Фина и Кас здесь?

— Фина сказала, что слишком устала после тренировок, поэтому решила остаться в отеле, как и Кас, – сказала Кара. — Алекс и Тревор играют в Xbox, а Себастиан развлекается на кухне, прихватив с собой бутылку виски.

Я слегка расстраиваюсь из-за того, что, даже на отдыхе Касу и Фине приходится тренироваться до потери пульса.

Мой взгляд метнулся в сторону лестницы, ведущей на цокольный этаж, где стояли Амалия и Диадема, перешептываясь друг с другом.

— Я схожу в туалет, – говорю я Каре в ухо, затем покидаю танцпол, держа в руках банку газировки.

Во всём доме освещение было очень тусклым, так что невозможно было что-то чётко увидеть, не говоря уже о том, чтобы услышать кого-то. Я расстёгиваю замок на пуховике и снимаю его. Как только глазам удаётся уловить что-то странное, я резко поворачиваю голову к зеркалу... Кошмар! На моей шее красовались три потемневших пятнышка размером с оливку. Марк-сволочь-Грейсон!

— Боже, – ворча размачиваю полотенце в холодной воде, затем прикладываю к шее.

Я кидаю взгляд на отражение в зеркале, услышав звук двери. Рядом со мной появляется Амалия. Она с равнодушным выражением лица ставит свою косметичку на поверхность и достаёт оттуда блеск для губ. Я так же делаю вид, что её здесь нет.

— Милые отметины, – кидает девушка, нанося на губы блеск.

— Спасибо, – небрежно бросаю я, повесив полотенце на место.

— Было приятно видеть такие же у себя на теле, просыпаясь по утрам, – хмыкает Амалия и кладёт блеск обратно в косметичку.

— Очень жаль, что тебе приходится утешать себя воспоминаниями из прошлого, которым больше никогда не суждено сбыться.

Взяв в руки свою газировку, я иду к двери, стараясь поскорее покинуть это место, вспомнив слова Себастиана.

— Ты удивительна, Джианна. Не могу поверить, что после всего того, что он сделал, ты всё равно остаёшься рядом с ним. У тебя совсем нет уважения к себе?

Её слова заставляют меня остановиться. Я оборачиваюсь к ней, сжимая и разжимая пальцы. Этот разговор слишком докучает.

— Думаю, в этом есть также и твоя вина, Амалия. Так, зачем нам сейчас обсуждать это?

— Ты совершенно не разбираешься в людях, Джианна. Если тебе кто-то нравится, ты видишь в нём только хорошее, – подходит она ко мне ближе. — Разве тебе не хочется узнать истинный облик того, в кого ты так сильно влюблена? – с ядовитой ухмылкой шепчет девушка, наклонившись к моему уху.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, да и, понимать не хочу. Если в будущем у меня возникнут кое-какие вопросы, я обязательно узнаю об этом лично у него.

Резко развернувшись, я шагаю к двери. И вот, когда мои пальцы касаются ручки, я останавливаюсь в оцепенении от услышанного:

— Марк изнасиловал меня!

Необузданная ярость захлёстывает меня. Я подбегаю к Амалии, хватаю её за горло и силой вдавливаю в стену, от чего девушка издаёт что-то на подобии писка.

— Не смей наговаривать на него, Амалия, иначе, предупреждаю, я вырву твой поганый язык, – процеживаю я сквозь зубы, метая молнии.

— Мне смотреть на тебя жалко, Джианна. Ты так ослеплена им, что не видишь ничего дальше своего носа. Мои слова – чистейшая воды правда. Если хочешь убедиться в этом, то отпусти меня и я предоставлю тебе все доказательства и расскажу свою историю.

Сделав глубокий вдох, я разжала пальцы, и Амалия с тяжёлым дыханием вырывается из моей хватки. Она несколько секунд приводит своё бирюзовое мини платье в порядок, после открывает свою косметичку и достаёт оттуда маленькую чёрную флешку.

— Мне бы не хотелось портить твоё представление о нём, как о сказочном принце, но это единственный способ убедить тебя. Здесь, – показывает она флешку. — Есть видеозапись того, как он жестоко надругался надо мной. А ведь тогда мне было всего лишь четырнадцать, Джианна, так же, как и тебе, – кидает она в мою сторону флешку и я ловлю её в воздухе.

Я некоторое время разглядываю её, не давая её словам проникнуть в мой мозг и заставить поверить меня в самое ужасное, что когда-либо могло быть.

— Не сомневаюсь, что хотя бы один из Грейсонов рассказал тебе о том, как мы начали отношения. Наверняка, ты задавалась вопросом, почему мы вдруг ни с того, ни с сего решили быть вместе.

«А потом по какой-то странной причине они вдруг объявили, что стали парой. На наши вопросы Марк отвечал молчанием»

— Таким образом он держал меня подле себя, на случай, если я проболтаюсь кому-нибудь о произошедшем. Я даже не могла пойти в полицию с доказательством в руках, ведь он угрожал мне моей семьёй. Что заставит Мистера Грейсона уволить отца, что отберёт компанию, ведь тогда мы останемся ни с чем.

Верю ли я ей? Конечно, нет. Но мне же надо избавиться от скуки. Интересно, как далеко зайдёт её ложь? До нерождённого ребёнка?

— Если ты так сильно его ненавидишь, то почему заставила танцевать с собой, почему переехала обратно в Нью-Йорк и пытаешься разрушить наши отношения, стараясь вернуть его?

— Тебе не понять это. Мне просто хорошо рядом с ним. Я чувствую себя живой, находясь с Марком. Он – мой личный реквием, Джианна.

Её безумный взгляд слегка напугал меня. Так, значит, у Амалии стокгольмский синдром? (прим. симпатия, возникающая между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения, применения угрозы или насилия)

— Слушай, я не совсем понимаю твоё положение. Но не думаю, что это что-то здоровое, Амалия, пойми.

— Избавь меня от своего фальшивого беспокойства. Всё, что я хотела сказать – уже сказала. Как я уже говорила, ты слишком чиста и невинна, поэтому он и осыпает тебя своими деньгами, стремясь поскорее заполучить главное. В твоей руке находится истинная сущность Марка Грейсона, Джианна.

Со серьёзным выражением лица выдаёт Амалия, указывая на флешку у меня в руках. От её слов и от неё самой сочилось  уверенностью. Её лживая маска ни капли не дрогнула, когда она без угрызения совести клеветала на Марка.

— Отлично поработала, Амалия! Браво! Будь я Генеральным Директором по вручению премии «Оскар», ты бы бесспорно выиграла приз! – смеясь, хлопаю я в ладоши. — Но, к твоему сожалению, мы никакие не актёры фильма, и это – реальный мир... – раскидываю я руки в стороны. — мой мир, в котором нет места ни тебе, ни твоей гнусной лжи. Ты серьёзно думала, что я вот так вот возьму и поверю твоим словам? Неужели, я похожа на идиотку?

— Нет, Джианна, ты не похожа на идиотку. Ты и есть идиотка, раз продолжаешь питать к такому человеку, как он глубокую преданность. Я знаю его лучше, чем кто-либо кке нужно узнать все подробности от Марка. Он должен опровергнуть всё то, что сказала Амалия. Её слова – ложь. Я верю в это, они не могут быть правдой. Нет.

— Да так... перекинулись парой фраз, – в обычной манере сказала я. — Пойдём, сыграем в Xbox с Тревом и Алексом.

***

Утром следующего дня я начинаю собирать свой чемодан. Наши каникулы пролетели так быстро, что я едва ли успела глазом моргнуть. Даже присутствие Грейсонов меня ничем не расстроило, скорее, в глубине души я всё же была рада им. Ведь тогда бы мне не удалось запечатлеть на камеру тройное сальто Алекса и Тревора на лыжах, и их прекрасное падение головой вниз в сугроб. Также глупые соревнования Марка и Кастиэля на то, кто первым спустится с горы.

Благодаря этому, одно я поняла точно. Пусть Марк и продолжает говорить, что ненавидит его, что никогда не вернёт их дружбу, но где-то глубоко внутри он не теряет надежду на их воссоединение. Должно быть, ему мешает его непомерная гордость. В любом случае, между ними ещё есть намёк на возвращение старой, но крепкой дружбы. Хотелось бы мне увидеть это собственными глазами.

— Да, мам? – я кладу телефон на одно плечо, склонив голову набок, продолжая складывать вещи.

Быть может, это из-за плохой связи, но я совершенно не слышу голоса мамы.

— Мама? – переспрашиваю я, взяв в руки телефон.

— Джианна, только что пришли результаты ДНК экспертизы.

Я судорожно сглатываю. По рукам пошла дрожь, что аж стало трудно держать смартфон.

Моё лицо, освещаемое изнутри огнём веры выпрямляется от невыносимого ожидания. Тот человек – не мой отец, я это точно знаю. Он не может быть моим отцом. И сейчас мама подтвердит это. Она скажет, что результат ДНК теста Джексона и погибшего составляет 0%, как и должно быть.

— Это Роберт, Джианна. Тест выявил стопроцентное родство, – неживым голосом произносит мама.

По позвоночнику пробежал цепеняющий холодок. Сердце заколотилось, как чёртова барабанная дробь. Я не могла сделать и вдоха. Слова мамы, как настоящие лезвия по буквам проникали в мою душу, и двигались по венам прямиком к сердцу, доставляя адскую боль.

Моя бесконечная надежда разбилась вдребезги, как самая настоящая хрустальная ваза.