Обременённые родством

По возвращению в отель я узнаю от Кары, что все Грейсоны так же поселились вместе с нами. Я была решительно настроена подарить всем шестерым, включая Джексону пару тройку тумаков за то, что заявились сюда без приглашения и испортили мне отдых. Тем не менее вместо того, чтобы задать им хорошую взбучку, я получила тонну недовольства, упрёка и убивающих взглядов от Марка, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Наш разговор получился ни о чём и лишь ещё больше усугубил моё разочарование, поэтому я поднялась наверх к Фине, чтобы побыть с нею рядом и пожаловаться на то, какие же Грейсоны сволочи.

— ...И теперь он вместе со своими братьями припёрся сюда, чтобы полностью испоганить мне все каникулы! – ворчу я, избивая белую подушку Фины от злости, и представляя на ней прекрасное лицо Марка.

Со смехом Джозефина отнимает у меня подушку и ставит её подальше от меня:

— Джиа, попробуй взглянуть на это с другой стороны: они проделали весь этот путь, чтобы провести каникулы рядом с тобой. И поступок Марка тоже можно понять, ведь он делает это ради тебя. Цепляется за любую возможность, чтобы вернуть тебя.

— Ох, как это романтично, аж тошни-и-и-т, – издала я звук, будто меня рвёт. — Я бы простила им такую выходку, но, всё же, мне хотелось побыть наедине с собой и принять окончательное решение. Я думала, что совместный отдых с вами поможет, – тон голоса падает.

— А мне кажется, что ты уже давно знаешь ответ, но из-за своей упёртости отказываешься принимать его.

Я задумываюсь. В самом деле? Если так подумать, то каждый раз, стараясь держаться подальше от Марка, я невольно, на подсознательном уровне всё равно тянулась к нему. Быть может, Фина права, и я никогда не теряла нить истинной правды, никогда не разрывала нашу связь и никогда не переставала чувствовать?

— Т-ты пойдёшь сегодня в бар вместе с нами? – мой язык предательски заплетается, пока я пытаюсь перевести тему.

— Да, тошнота прекратилась и головокружение более не чувствуется.

— Хорошо, тогда отдыхай, а я пойду к себе.

С потерянным видом я покидаю номер Джозефины и отправляюсь к себе, не думая ни о чём, кроме её слов. Видимо, моя защита уже давно разрушена.

Приложив карту, я вхожу в номер. Спустя две секунды она выпадает с рук, когда я прохожу вглубь комнаты и вижу Алекса, распластавшегося на диване с миской чипсов в руках.

— Как ты... как ты вошёл сюда? – в неподдельном изумлении раскрываю рот.

— Стырил копию твоей ключ-карты у Марка, – подкинул он в воздух точно такую же тонкую карту, как моя. — Я жду свои слова благодарности. Ведь на моём месте мог оказаться старший братец, а ты, как я знаю, не горишь желанием быть с ним, верно, сестрёнка? – Алекс насмешливо выгнул бровь, небрежно скрестив длинные ноги на маленьком кофейном столике.

«Не горишь желанием быть с ним, верно?»

— Вы оба ненормальные! – секундная ярость захлестывает меня, затем я подхожу ближе к Алексу. — Подвинься, я тоже хочу посмотреть телевизор, – примостилась на место рядом с ним, скинув его грязные ботинки со стола.

Алекс с плохо скрываемой радостью двигается в сторону, давая мне больше места. Он с улыбкой ставит на пространство между нами миску с чипсами со вкусом лука и сметаны.

А если подумать, как долго мы с ним не сидели вот так и не смотрели вместе телевизор?

— Почему люди всегда делают всё вслепую? – низким голосом вдруг спрашивает Алекс.

— Ты о чём? – резко поворачиваю я голову.

— Обо всём этом, – он проводит рукой по воздуху. — Как долго ты будешь держать их закрытыми?

— Что?

— Глаза.

Меня пронзило то же самое чувство, которое я испытала во время разговора с Финой. Слышать подобное от Алекса было странным, однако, в его словах скрывался тот же самый смысл, что и в словах подруги.

— Однажды один китайский мудрец сказал: «Не разбивайте никому сердце, ведь у всех оно только одно. Ломайте кости – их 206»

Оглушительный хохот сорвался с губ. Алекс так же изменился в лице, расплываясь в улыбке из-за собственной глупой шутки.

— Я надеюсь, что за дверью не стоит Марк с ломом в руках и не собирается применять на мне эту великую мудрость.

— Можешь не беспокоиться, ты – единственная, с кем я поделился этой великой мудростью. Но можешь применить её на брате, – он хитро подмигивает.

Хоть Алекс и разрядил ту напряжённую обстановку, что воцарилась после его слов, но я могла чётко слышать его мысли: «Не разбивай моему брату сердце»

— Я хочу перед вечеринкой немного позаниматься в зале, ты со мной?

— Окей.

Он встаёт с места и растягивается, пробуждая мышцы. Затем Алекс идёт к двери, но останавливается, когда слышит мой голос:

— Ты ничего не забыл? – я хлопаю ресницами, выжидающе смотря на него.

— Ну, моя убийственная красота и сексуальность со мной. Вроде ничего, – хватается он за свои карманы, похлопывая по ним. — Пока, – разворачивается он на ботинках и пытается поскорее удрать.

— Стоять, Алекс, – нежным, и в то же время колючим голосом говорю я. — Ключ-карту, – протягиваю руку с раскрытой ладонью.

— Пожалей меня, сестрёнка, Марк не знает, что я спёр его, – с лучезарной улыбкой произносит он, пытаясь задобрить меня.

— Ключ-карту, Алекс, – сжимаю и разжимаю пальцы, ожидая свой ключ.

— Хорошо, я отдам его, но только не говори брату, что это я его взял, – подлетает он ко мне, схватив за руку.

Я фыркаю.

— Подумаю, исходя из того, что ты чуть не убил меня на склоне горы, – беру ключ-карту и засовываю в передний карман укороченной жилетки.

— Ты просто такая маленькая, что тебя фиг заметишь, – взъерошил Алекс мне волосы. — Встретимся в тренажёрном зале через десять минут, – сказал он и ушёл.

По стечению пяти минут я просто стою под струёй воды. Голову не покидают ни слова Фины, ни слова Алекса...

Что если я слишком долгое время держала глаза закрытыми? Даже если я пойду за ручку со своими принципами и идеологией, не думаю, что смогу заставить себя разлюбить его. Слова мамы излучают свою правду. Все люди заслуживают второго шанса, и если бы я была на месте Марка, то с таким же отчаянием бегала за своей любовью, делая всё возможное, чтобы вернуть её. Однако моя чрезмерная гордость не позволит мне просто взять и простить его.

Переодевшись в одежду для тренировок, я спускаюсь в спорткомплекс «Костельрото», где расположены большая фитнесс-студия и тренажерный зал, а также залы для лёгкой атлетики, баскетбола, мини-футбола и плавания. Иными словами, Кэмэльбек не заставит Грейсонов скучать, уж они то точно найдут себе занятия.

Из-за того, что Алекс опаздывает, я решаю начать тренировку без него. Мимо меня на беговом покрытии – надо же, и такое есть – пробегают несколько девушек. Сделав лёгкую разминку перед тренировкой, я поднимаюсь на беговую дорожку. Из больших окон центра можно увидеть окрестности и горы, поэтому я проводила время с огромным удовольствием, наслаждаясь видом.

Мои тренировки прерывает шум и голоса девушек, доносящиеся со стороны входа. Я останавливаю тренажёр и поворачиваю голову в сторону, в поисках источника этих звуков... Ах, ну, кто бы сомневался!

Все шестеро одновременно вошли в центр, щеголяя перед всеми своими невероятными телами. Я прямо таки слышу, как раздувается самодовольное эго каждого из них. Не могу поверить, что и Джексон туда же. Хотя я всегда говорила, что Джексон отлично вписался бы в эту семью, что в конечном счёте и случилось.

— Эй, сестрёнка, смотри, какой я популярный! – проорал Алекс, не отказываясь от внимания толпы девушек, что собрались вокруг них.

По началу мне это показалось чересчур абсурдным. Эти девушки что, никогда в жизни не видели толпу красивых парней? Но потом я вспомнила, что они не только красивые парни, но ещё и известны среди общественности, благодаря своей фамилии и репутации отца.

Картинно закатив глаза, я отворачиваюсь, когда наши с Марком взгляды пересекаются и с надменной ухмылкой на лице, а-ля в стиле Марка Грейсона, он продолжает флиртовать со своими поклонницами. Это что, его своеобразный способ наказать меня? Пф-ф, тоже мне ловелас хренов. Выбрал бы какой-нибудь более эффективный способ.

— Ты действительно думала, что сможешь провернуть подобное без моего участия, сестра? – брат залез на беговую дорожку рядом со мной.

— Замолчи, Джекс, – отмахиваюсь я. — Кстати, что там с твоими тренировками? В конце этого месяца ведь намечается турнир, ты не забыл?

До меня только сейчас дошло, что я почти месяц не разговаривала с братом и не узнавала об его успехах в баскетболе. Стоит наверстать упущенное.

Брат медлит с ответом. Я прищурилась, внимательно глядя в его лицо.

— Джексон, это ведь не то, о чём я сейчас думаю, да?

— Не волнуйся, всё под контролем.

Я сразу узнала его бутафорский неровный смех, но решила не подавать виду. Что ж, если он и в самом деле пропускает тренировки, то одним строгим взглядом так просто не отделается.

— Не думала, что когда-нибудь скажу тебе это, но ты становишься похожим на Грейсонов, судя по тому шоу, которое вы устроили у входа.

— В хорошем смысле или плохом? – уставился Джексон с хмурым видом на братьев.

Я повернула голову в их сторону. Себастиан с невозмутимым видом прокачивал грудные мышцы на тренажёре Баттерфляй, сводя рукоятки перед собой, имитируя разводку гантелей, в то время как Тревор на вдохе плавно опускал площадку вниз, а на выдохе мощными движениями подконтрольно и без рывков толкал платформу вверх, прокачивая нижнюю часть своего тела. Марк и Кайл разговаривая о чём-то, проводили между собой поединок в боксе, поднявшись на боксёрский ринг, при этом самый старший не забывал бросать на меня многозначительные взгляды, нанося удары брату. Алекс же занимался прокачкой двуглавых мыщц плеч путём фиксации положения рук и корпуса на партах для бицепса и строил глазки симпатичной тренерше. Ха, типичный Алекс.

— В хорошем, конечно. Это здорово, что вы не стремитись испепелить друг друга взглядами. Они действительно хорошие.

Джексон некоторое время с изумлённым выражением лица смотрит на меня, словно только что потерял дар речи. А затем он опускает голову вниз и его губы кривятся в полуулыбке:

— Удивляюсь тому, как ты после всего этого можешь спокойно продолжать говорить подобное, Роузи.

— Да, у меня есть причины утверждать об обратном, но они действительно стараются, Джексон. Грейсоны забыли своё самое главное правило: «Мы должны быть могущественными и беспощадными, и никогда не жалеть о содеянном»

— Возможно, твои слова отчасти и верны, но, знаешь, до этого момента я ещё ни разу не видел, чтобы Марк свершил воистину доблестный поступок, дабы заслужить твою безграничную любовь и доверие. Всё, что он сделал – это подарил тебе кулон ручной работы с бабочкой. Ты не думаешь, что этот поступок кажется столь незначительным на фоне того, что он по-настоящему совершил?

С этими словами брат нажимает кнопку «Стоп», затем уходит прочь в сторону зала для баскетбола. А я стою, поражённая, и смотрю на вид заснеженных гор, глупо надеясь, что они хоть как-то помогут унять моё гулко бьющееся сердце.

С самого начала я всегда твердила себе, что нужно быть на шаг впереди от Марка Грейсона, что нельзя поддаваться искушению, что наша связь до добра не доведёт. И в конечном итоге сама же пошла на поводу у чувств, за что и поплатилась сполна.

За последний месяц столько всего навалилось, что моя голова ходит кругом, из-за чего я не могу прийти к одному разумному выходу. Что если до сегодняшнего дня все мои действия были совершены, а слова сказаны не по тому, что я сама этого хотела, а по тому, что я снова наступила на одни и те же грабли, поддавшись воле эмоции? Похоже на то. Джексон своими словами просто взял и вырвал меня из лап безудержного влечения и отчаянного безрассудства.

Да, брат прав, я слишком спешу любить и спешу простить. Я больше не могу совершать необдуманные поступки, и в конце страдать из-за этого. Пора снова возвести свои разрушенные стены.

После наступления вечера мы приехали в местный бар «Лауренс» с живой музыкой и танцами. Это был наш первый выход в небольшую деревушку. В сумраке она выглядела ещё совершеннее: повсюду были развешаны гирлянды, освещая тёплым светом каждый бутик и ресторан, торговцы слепили перед своими лавками несколько снеговиков в красном костюме Санта Клауса, а на оживлённой улице играли музыканты.

Здесь всё казалось таким волшебным и внеземным, что осознание скорейшего отбытия в город образовало надлом в глубине души.

Я отбросила всё своё безутешье в сторону, когда мы вошли в паб, заполненный людьми. Деревянная мебель, приглушённое освещение и неяркие цвета, позволяющие расслабиться после тяжёлого дня придавали пабу свой особый уют. Желто-оранжевая цветовая гамма внесла свою лепту, способствуя поднятию настроения и душевному покою.

Мой взгляд упал на примитивную сцену с музыкальными инструментами в конце зала под открытым балконом, расположившись на котором, можно было бы наблюдать за происходящим на первом этаже. Отовсюду слышался шум и гам гостей, пришедших сюда выпить пиво в компании друзей и забыть все переживания, предаваясь веселью.

— Прошу, ваши места, – держа в руках буклет с меню, указала официантка на три круглых стола.

Когда все собирались занять свои места, я тут же схватила Кастиэля за руку, взглядом упрашивая его сесть рядом, за что ощутила на себе жёсткий и пронзительный взгляд Марка, стоящего недалеко от нашего стола. До того, как он отвёл глаза в сторону я успела заметить в них опасный блеск от явного неодобрения.

— Джи, с тобой всё нормально? Ты выглядишь как-то не очень, – тревожным голосом проговорила Кара, устроившись за соседним столиком вместе с Честером и Лукасом.

Столик за ними заняли Марк, Кайл, Алекс и Тревор. Из-за горной болезни Себастиану пришлось остаться в отеле под присмотром врача, которого приставили по приказу старшего Грейсона.

— Не беспокойся, она всегда так выглядит, – сказал брат шутливым тоном, махнув рукой.

Джозефина с лёгкой улыбкой на лице взглянула на Джексона, и во взгляде брата отразилось неприкрытое удивление.

— Как это по-взрослому, – прокомментировал его дурацкую шутку Кастиэль.

Я смогла уловить через прорези его холодной маски скрытую насмешку, видимо, слова брата не оставили его равнодушным. Мне вдруг захотелось дать ему подзатыльник за то, что хоть и скрытно, но всё равно он смеялся надо мной вместе с моим братом.

— Можно подумать, что ты никогда не подшучиваешь над своей сестрой, Кас, – закатил глаза Джексон с ухмылкой на лице.

— Точно не прилюдно.

Краем глаза я заметила, как Алекс и Тревор спорили о чём-то, в то время как Марк и Кайл с серьёзным видом обсуждали что-то, бросая на меня нечитаемые взгляды. Я пожала плечами и проигнорировала их.

Ребята сделали свои заказы, и когда настало время нам заказать себе выпивку, я услышала нестройный шум и несколько недовольных крикливых голосов как мужчин, так и женщин.

— У вас на сайте сказано: живая музыка, и где тут живая музыка? – мерной речью возмущённо спросила женщина в бордовом платье.

— Верно, я пришёл сюда, чтобы услышать голос Лайлы, но её почему-то здесь нет, – раздался недовольный мужской голос, за ним ещё несколько таких же.

— Эй, вон, стоят же музыканты, так чего никто не поёт, а? – указал на сцену с группой татуированный мужчина, икая от алкоголя.

— К сожалению, главная солистка во время катания на сноуборде упала и сломала ногу, поэтому сегодня она не сможет выступить, – с вымученной улыбкой сказала официантка, пытаясь успокоить взбунтовавшихся гостей. — Наш бар приносит свои глубочайшие извинения за принесённые неудобства и предлагает всем гостям пиво за счёт заведения, – широко разинув рот, произнесла девушка, обращаясь ко всем присутствующим.

— И что с того? Вы должны были за то короткое время найти артиста на замену. Мы пришли сюда для того, чтобы увидеть живое исполнение.

— Почему они всё никак не могут успокоиться? – спросила я, глядя на то, как трудно приходится бедной официантке, которая просто выполняла свою работу.

— Дело в том, что «Лауренс» славится своей чудесной живой музыкой и прекрасным голосом артистки, – сказал Лукас.

— Поскольку многие пришли сюда, чтобы услышать, так называемую, чудесную живую музыку паба, их возмущения – понятны, – добавил Честер.

Мне становится очень жаль девушку, которой по стечению обстоятельств приходится проходить через весь гнев и недовольство гостей. Не имея больше сил слушать шумную возню я отталкиваюсь от стула и направляюсь к официантке в центре зала.

— Прошу вас успокоиться! – с выступившим  на лбу капелькой пота голосила блондинка, но никто её даже слушать не стал.

— Я думаю, что смогу помочь вам уладить возникшую проблему, – положила я руку на её предплечье, взглядом указывая на разгневанных гостей.

Тереза – так написано на бейдже – с излишней неуверенностью покосилась на меня.

— Вам не о чём беспокоиться, поверьте мне.

Она слегка прикусила губу, когда раздались ещё несколько недобрых возгласов, затем посмотрела на меня и открыла рот, чтобы произнести:

— Хорошо, я провожу вас до сцены и поговорю с музыкантами.

Девушка подвела меня к небольшой сцене и начала поочередно знакомить с тремя парнями в одинаковых рокерских шмотках с названием самого паба на спине.

— Ох, точно! Ты ведь та пропавшая дочь одного известного бизнесмена, верно? – с особым энтузиазмом схватил меня за обе руки барабанщик Рут.

— Так, вот, почему она кажется мне такой знакомой, – склонив голову набок сказал Хоук, смотря на меня добрыми глазами.

Я быстро убрала руки за спину, предвещая приближение чего-то неладного.

Оказывается, первое впечатление бывает ложным, поскольку мне изначально казалось, что все трое не очень-то и дружелюбные. Но Рут и Хоук с радостным возбуждением приняли меня. Только гитарист Залем стоял подальше от нас и настраивал свой инструмент, изредка поглядывая в нашу сторону.

— Ну, как видите, уже нашлась, – неровно посмеявшись, ответила я.

— Здешние не любят, когда их заставляют ждать, поэтому надо поскорее выбрать песню и успокоить их, пока они не разнесли всё вокруг, – подошёл ко мне гитарист, и я ощутила на себе его тяжёлый взгляд. — Микрофон, – сказал Залем и без излишеств закрепил на мне беспроводной головной прибор.

После этого я почувствовала, как и без того накалённая обстановка в баре сменилась на более угнетающую. Я не хотела поворачивать голову и встречаться с озлобленными взглядами некоторых ненормальных, в числе которых также был мой брат.

— Думаю, чтобы разрядить обстановку нам нужно спеть что-то из электро-прогрессив хаус, как вам? – предлагаю я, заправив волосы за ухо.

— Неплохо, как насчёт Авичи? – сказал Хоук.

— Давайте споём «Ночи»? Одна из моих любимых песен! – воодушевлённо произнес Рут, ударив по краю райда (прим. тип тарелок, являющихся стандартной частью большинства барабанных установок)

Ребята заняли свои места, а я встала прямо посередине сцены. Залем подал Терезе и нескольким официантам знак о нашей готовности, получив которое они слегка приглушили освещение, погружая бар в полумрак. Шум гостей, наконец, прекратился. Все повернули головы в нашу сторону.

— Вперёд, детка! – с нескрываемым восторгом крикнула Кара, приложив ладони к губам, чем заставила меня улыбнуться.

— Три... два... один... – шёпотом отсчитал Залем, после чего в помещение проскользнули первые ноты песни.

Не давая себе отстать от звука, я начала петь. Сначала мой голос прозвучал очень тихо, постепенно до приближения к припеву набирая обороты. Я заметила, как большинство гостей с уставшим видом глядели на нас, а некоторые так вообще не обращали внимания.

Однажды отец сказал мне:
"Дочка, не упускай этого".

Я спрыгнула со сцены и нырнула в толпу. Круговыми движениями я подбежала к центру и начала двигаться в такт песне. Гости заметно оживились, они покачивались со стороны в сторону, сидя на месте.

Он взял меня на руки, и я услышала:
"Когда ты станешь старше,
Ты будешь жить своей безумной жизнью ради дней юности,
Подумай обо мне, если тебе станет страшно".

Вприпрыжку я приблизилась к нашему столу и схватила брата за руку, заставляя подняться с места, что Джексон и сделал. За ним последовали Кара, Алекс, Тревор и Честер, завлекая гостей так же отбросить в сторону прелюдия и присоединиться к веселью.

Увидев то, как двигаются и подпевают красавчики из семьи Грейсон, девушки, так ещё и женщины подскочили со своих мест, пританцовывая.

Однако Марк и Кайл оставались сидеть за своим столом, но при этом я ясно могла видеть, как их хмурый и убийственный вид полностью исчез, проявляя за собой лишь священный трепет.

Решив, что это максимум из всего, что они могут предложить в этот вечер, я подбежала к барной стойке и запрыгнула на неё с помощью Алекса и Тревора, которые схватили меня за обе руки и помогли подняться. Я продолжила свой танец. Мои ноги, мои руки, моё тело двигались сами по себе. А поддержка со стороны гостей давала мне огромную мотивацию петь дальше и согревала моё сердце.

Когда я начала петь главный отрывок из песни, на мою радость, все присутствующие так же присоединились ко мне, даже тот наводящий страх мужчина, весь состоящий из татуировок:

Он сказал: "Однажды ты покинешь этот мир,
Так проживи жизнь, которую запомнишь".
Мой отец сказал мне, когда я была ребёнком:
"Это ночи, которые никогда не умрут".
Мой отец сказал мне...

Мой взгляд упал на Фину и Кастиэля, мирно сидящих на своих местах, и беззаботно наслаждающихся атмосферой, которую нам с ребятами только что удалось подарить каждому посетителю.

— Это наша сестрёнка! – восхищённо крикнули в унисон Тревор и Алекс, указывая на меня.

Их слова заставили меня с головой окунуться в чувства умиротворённости и безмятежности.

Когда мелодия перестала звучать я с тяжёлой отдышкой поклонилась перед всеми. Бурные рукоплескания и свисты заставили меня слегка пошатнуться, но я быстро пришла в себя, когда Алекс и Джексон помогли мне спуститься на землю.

— Это было здорово, ты молодец! – горделиво улыбнулся брат.

— Кстати, там несколько парней упали в обморок, а в остальном ты была чертовски прекрасна, сестрёнка! – крепко обнял меня Алекс.

— Спасибо. Джекс, может, тебе тоже следует сыграть на гитаре, как думаешь?

— Но я не брал с собой свою гитару.

— Не волнуйся насчёт этого, идём со мной.

Я подхожу к Залему.

— Слушай, а ты не мог бы одолжить свою гитару моему брату на пять минут? 

Парень несколько секунд смотрит на меня, нахмурив брови, затем отвечает:

— Ладно, пусть это будет платой за то, что помогла нам сегодня.

Оставив Джексона с ними, я удаляюсь в сторону уборной.

Как только я выхожу из туалета, то вижу Марка, который с довольным видом наблюдал за мной, изящно оперевшись спиной о стену. Я напрягаюсь при виде него.

— Ты избегаешь меня, Джианна? – в его голосе прозвучали металлические нотки.

Грейсон оттолкнулся от стены и направился ко мне, а я сглотнула, готовясь противостоять ему в его же игре.

— С чего ты это взял? – складываю я руки на груди, приподняв голову.

— Весь вечер ты делала вид, будто меня, блядь, не существует, воркуя то с Дарквудом, то с тем гитаристом, и даже отказывалась смотреть мне прямо в глаза.

— То есть, ты хочешь сказать, что я должна была весь вечер крутиться вокруг тебя одного?

— Не строй из себя идиотку, Джианна. Ты прекрасно поняла, о чём я.

— В любом случае, я сейчас не в настроении с тобой разговаривать, дай пройти, – попыталась я толкнуть его всем телом, но он и с места не сдвинулся.

— Что с тобой происходит? – хватает он меня за обе руки, опустив их вниз.

— Перестань меня трогать! – силой вырвала я руки.

У Марка сбилось дыхание.

— Я не могу понять, зачем ты так поступаешь. Ведь всё было хорошо.

Я усмехнулась, придерживаясь своей позиции.

— Ты в самом деле думал, что раз я помогла тебе с Тревором, и надела твой кулон, то всё, ты прощён?

Он сжал кулаки в затянувшейся паузе и изменился в лице, не отрывая от меня взгляда, будто бы пытался найти в отражении моих глаз ответы на свои вопросы. Марк сделал глубокий вдох и медленный выдох, откинув прочь все отрицательные эмоции. Когда он открывает рот, чтобы ответить, его телефон начинает вибрировать. Его лицо заметно вытянулось после того, как он взглянул в экран смартфона.

— Джианна, ты должна пойти со мной кое-куда.

Я замираю в недоумении, услышав его слова.

— Ничего я тебе не должна, и вообще я пришла сюда вместе с друзьями, и уйду отсюда исключительно вместе с ними, – я разворачиваюсь и иду к залу.

В следующие секунды неожиданная резкость застаёт меня врасплох, что я аж взвизгиваю. Марк без какого-либо колебания закидывает меня на своё плечо, не забывая при этом шлёпнуть по попе.

— Ты совсем лишился разума? Немедленно поставь меня на землю! – упираюсь я руками об его плечи, побуждая опустить меня.

— Успокойся, Джианна, тебе же лучше. Я ведь не собираюсь нести тебя в рабство, – посмеиваясь говорил он.

— В твоём обществе любое место будет казаться для меня безвольными подземельями, Дьявол!

— Сочту за комплимент.

— Марк, я серьезно, отпусти меня! – со сдерживаемой яростью сказала я, ударяя его кулаками по спине.

— Хватит, Джианна, – произнёс он тоном, не терпящим возражений.

Спустя некоторое время я всё же смирилась с неизбежным, пока он нёс меня невидь куда. Я услышала скрип двери, затем мы вышли наружу. Всё тело покрылось мурашками от холодного ветра. Наконец, Марк опустил меня на землю. Моя рука в ту же секунду взлетела наверх, и я оставила красный след от своей ладони на его лице. Он заслужил.

— Хорошо, я надеюсь, ты удовлетворена, а теперь немедленно в машину, – приказал он и силой затолкал меня внутрь чёрного Рендж Ровера.

— Можешь хоть раз обойтись без грубой силы? – рассердилась я, опустившись на сиденье.

— То есть, если бы я попросил тебя вежливо  сесть в машину, ты бы села? – облокотился Марк на дверцу, наклонившись вперёд.

— Нет, – слово успело сорваться с моих губ.

Марк усмехнулся.

— Порой грубая сила бывает необходимой, Джианна.

— Дверь закрой. Дует, – сложила я руки на груди и отвернулась, не желая видеть его лица, но могу с точностью сказать, что булыжник сейчас ухмыляется своей победе.

Как только Марк включает обогреватель, а автомобиль покидает деревушку, я непроизвольно засыпаю от переутомления. Я просыпаюсь, когда машина заезжает в подземную парковку неизвестного здания. Не имею ни малейшего понятия о том, где мы находимся и что это за место. Интересно, как далеко мы уехали от курорта или не уезжали вовсе.

Я выхожу, не дождавшись момента, когда Марк любезно откроет мне дверь. Парковка была абсолютно пуста. Кроме нас здесь никого не было, что очень странно.

— Куда ты меня привёз? – недоверчиво спрашиваю я.

— Без вопросов, Джианна, просто доверься мне, – с искоркой надежды во взгляде протягивает он мне руку.

— Было дело, – хмыкнула я, не принимая протянутую им руку.

Марк сжал губы в тонкую линию и с непонятным выражением лица опустил руку. Чёрт возьми, это слишком сложно. С каждым разом мне становится всё тяжелее, а я то думала, что у меня получится обуздать свои чувства.

Без единого слова мы выходим из лифта на последнем этаже здания. Я оглядываюсь по сторонам в поисках какого-нибудь работника или кого-то ещё, но нас сопровождала лишь огромная пустота. В душе становится неспокойно, к тому же Марк больше не произносит ни единого слова, заставляя меня беспокоиться ещё сильнее.

Мы подходим к двойной металлической двери, окрашенной в тёмно-синий цвет. Перед тем, как открыть её Марк поворачивается ко мне:

— Возможно, ты возненавидишь меня ещё сильнее, но, пожалуйста, позволь мне сделать то, что я по-настоящему должен.

— О чём ты говоришь? – перевожу я нервный взгляд с двери на него.

— Мне нужно завязать твои глаза лентой, ты дашь мне сделать это? – вытаскивает он из кармана куртки серую шёлковую ленту, похожую на ту, которую я обычно ношу в школу.

Сомнение заставляет меня сделать шаг назад. Мне становится нехорошо, такое ощущение, будто это место не предназначено для того, чтобы кто-то находился здесь. Всё слишком запутано.

— Джианна, прошу, это ради твоего же блага, – его умоляющий голос эхом раздаётся в голове.

— Уф... – вздыхаю я, всё ещё пребывая в сомнений, тем не менее согласно киваю.

Марк завязывает мои глаза лентой, и всё, что мне остаётся – это довериться ему.

— Всё в порядке, я держу тебя, – раздаётся его голос совсем рядом в тот момент, когда он берёт меня за руки.

— Не отпускай меня, – тревожно говорю я, крепко сжав пальцы от волнения.

— Никогда.

Я слышу, как с громким ударом закрывается металлическая дверь. Мы идём вперёд, но молчаливость Марка напрягает меня.

— Я должен развязать ленту, поэтому мне придётся отпустить твои руки, Джианна, – предупреждает он, и моя хватка с трудом ослабевает.

The night we met – Lorf Huron feat. Phoebe Bridgers

Внутренняя тревога и стресс вырываются наружу. Я мёртвой хваткой вцепляюсь в куртку Марка – единственное, за что мне удаётся ухватиться в кромешной темноте. Сердце забилось как сумасшедшее, отдаваясь в висках.

— Зачем ты привёл меня сюда? Что это за место? Я не хочу здесь быть! – кричу я в сторону, надеясь, что там может быть Марк.

— Джианна, всё хорошо, я здесь, – он взял моё лицо в свои большие ладони, и я ощутила тепло исходящее от него.

— Почему ты делаешь это? Почему заставляешь меня находиться в этом страшном месте?

Моё сердце билось так быстро, что казалось оно было способно проломить грудную клетку. Страх, о котором я едва ли вспоминала за прошедшие дни – пробудился. И всё, что я могла сделать – это жадно, убийственно цепляться за Марка Грейсона, словно он центр моей вселенной, и именно от него зависит моя жизнь.

— Джианна, я хочу помочь тебе осознать беспочвенность твоих опасений.

— Марк, ты не представляешь, как сильно я сейчас хочу врезать тебе, – тяжёло дыша проговорила я, сжимая ткань его куртки.

Комнату наполняет звук от его гортанного смеха.

— Я чувствую, как ты дрожишь. Может, нам следует сесть на пол, – с этими словами он начинает опускаться вниз, а мне приходится следовать за ним.

Из-за полнейшей темноты, окружающей нас отовсюду меня бросило в дрожь. Мне хотелось поскорее убрать то, что вызывает во мне такие чувства – включить свет или убежать отсюда.

— Джианна, пожалуйста, говори со мной.

Я вздрагиваю, когда ладонь Марка касается моей щеки.

— Твой страх, Джианна, — это нормально, но сейчас тебе нечего бояться. Я рядом и со мной ты под надёжной защитой, – большим пальцем он проводит по моей щеке и по губам.

— Как долго мы пробудем здесь? – испустив медленный выдох, спрашиваю я.

— Столько, сколько потребуется.

Я замираю и закрываю глаза, слушая свой пульс в ускоренном ритме.

— Повторяй за мной, Джианна: «Вокруг темно, но я в безопасности»

— Вокруг темно, но я в безопасности. Вокруг темно, но я в безопасности... – повторяю я до тех пор, пока паника не начинает потихоньку отступать.

— Джианна, давай мы с тобой поговорим, как делаем это повседневно?

«Дыши глубже, Джианна, дыши. Ты не одна» – повторяла я самой себе, пытаясь унять дрожь по всему телу.

— Хорошо, давай поговорим, – сказала я на выдохе.

— Расскажи мне о своём отце, – говорит спокойным голосом Марк, успокаивающе поглаживая большими пальцами мои ладони.

Несмотря на глубинные и болезненные воспоминания, я начала рассказывать, стараясь отвлечься:

— Мой папа был хорошим человеком. Каждую вторую субботу месяца он водил нас с Джексоном в дома для престарелых, чтобы мы смогли поиграть с тамошними старичками. Когда папа брал Джексона с собой на охоту, а меня оставлял дома, я злилась на него и не разговаривала с ним до того момента, пока он не подарил бы мне что-то. В последний раз – это было милое беленькое платье для выступления, которое я хранила до тех пор, пока мы не переехали в Нью-Йорк. А ещё он всегда называл меня «Феей», – не смогла я сдержать улыбку от нахлынувших воспоминаний.

— Почему именно «Феей»? – поинтересовался Грейсон.

— По его словам, Феи – создания, которые имеют способности выше нашего понимания. Они хоть и выглядят маленькими и хрупкими, но на самом деле существа Волшебного Леса – далеко не такие. Феи способны стереть в порошок любого, кто посмеет вторгнуться в их территорию. Им не нужно дожидаться своего принца на белом коне, который должен спасти их от Злого Дракона. Они имеют достаточно сил, чтобы защитить себя сами. Феи – мужественные, но в то же время и хрупкие, могущественные, ещё и одновременно нежные, смелые, при этом очень чувствительные. Вот, какой видит меня отец.

Я была так увлечена рассказом, что совсем не заметила, как тревожность отпала, а сердце вернуло привычный ритм. Но меня больше волновала безмолвность Марка.

— Почему ты молчишь? – тяну я его за куртку.

Через долю секунды я снова вздрагиваю, как только губы Марка касаются моего лба в лёгком и воздушном поцелуе. Я не вижу его лица, но мне кажется, я понимаю, что он чувствует.

— Я уверен, что твой отец, где бы он ни был – гордится тобой, Джианна. Ты именно такая, какой бы он хотел тебя видеть. В тебе есть все качества, которые ты только что перечислила, – Марк снова целует меня в макушку, только на этот раз кажется, что его поцелуй длиться целую вечность. — Воистину чудесная. Воистину волшебная, – прошептал он.

Когда Марк снова отстраняется, возвращаясь обратно во тьму, я, не желая разрывать наш разговор таким образом, спрашиваю:

— Ты можешь ещё немного рассказать мне об Адалине?

И вновь тишина. Я даже не слышу, как бьётся его сердце, хотя прекрасно чувствую его биение. Кажется, мне не стоило спрашивать об его матери.

— Я скучаю по маме, – сдавленным голосом произносит Марк, что у меня внутри всё переворачивается. — У меня даже не хватило сил, чтобы осознать, насколько сильно я скучал по ней, пока в моей жизни не появилась ты и твой свет. Глядя на тебя, мне всегда казалось, что я вижу собственную мать. Она имела отличную способность действовать на нервы, но по совместительству ещё и могла за долю секунды подружиться с мимо проходящим незнакомцем, прямо как ты. Мама была такой болезненно хрупкой, что мне хотелось защитить её ото всех бед, однако я знал, что эта женщина сама по себе является непробиваемым щитом. Думаю, вы бы с ней отлично поладили.

— Мне кажется, в таком случае, ты бы поседел, не дожив до старости лет.

Не могу видеть выражение его лица, но что-то внутри меня подсказывает, что сейчас на его лице появилась томная улыбка.

— Почему ты не хочешь рассказывать мне о вас с Кастиэлем? – прозвучал мой тихий вкрадчивый голос.

— Не думаю, что ему бы хотелось, чтобы ты знала. Может, когда-нибудь он сам отважится рассказать тебе обо всём, а до этого момента я буду молчать.

Получив ясный отказ, я больше не предпринимала ничего такого, чтобы выудить из него ответ.

— У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу, Джианна, но у всех нас также есть кто-то, на кого можно было бы опереться, – он взял мои ладони в свои. — Я хочу, чтобы ты знала кое-что: Мы всегда будем рядом с тобой, даже тогда, когда ты этого не хочешь. И я хочу, чтобы первыми, кого ты будешь искать в случае своего падения – это мы. Мы никогда не оставим тебя, Джианна.

Все мои внутренности сжались. Я не могла ничего произнести, глаза смотрели лишь в одну точку. «По пятницам у нас всегда клубничный пирог, а у тебя аллергия на клубнику. Вот, съешь лучше яблоко», «Как ты себя чувствуешь? Мы все видели, как Кас принёс тебя домой в полуобморочном состоянии», «Если бы мне было плевать, я бы не нашёл того парня, который затащил тебя в подсобку и не заставил бы его харкать кровью», «Оскорблять тебя – это значит оскорблять всех нас», «Меня волнуешь только ты».

Верно, вы всегда были рядом.

— Ты наверное устала?

— Да, – тихо произнесла я.

— Где-то здесь должен быть диван...

Марк не успевает договорить, как я сама поднимаюсь на ноги во мгле и делаю шаг вперёд навстречу своему страху. Я больше не могу так жить, не могу бесконечное количество раз убегать от своих страхов. Мне нужно хотя бы попытаться дать отпор.

— Ауч.

Я подпрыгиваю, услышав низкий мужской голос.

— Что случилось? – спрашиваю я, протянув обе руки вперёд.

— Ты наступила мне на руку, – раздаётся весёлый голос Марка где-то там.

— Постой, не вставай, замри! – выкрикиваю я.

— Что? Что случилось?

— Я просто хочу наступить на тебя ещё раз, – не сдерживая усмешку, проговариваю я. — За то, что против моей воли притащил меня сюда.

— То, что ты не прекращаешь издеваться надо мной, стоя даже в непроглядной темноте – мой повод для радости, Джианна. А теперь дай мне свою руку, пока не ударилась обо что-то.

Я слышу его тяжёлые шаги, направляющиеся в мою сторону, но не издавая ни единого звука, я делаю шаг назад. Это впервые, когда я без паники и оцепенения стою, окутанная тьмой. Не хочу лишаться единственной возможности противостоять своему страху. Если я возьму Марка за руки – это значит, что я ещё не готова, что я всё ещё боюсь, что я сдалась.

Я долгое время убегала от всех бед. Больше я не буду делать это.

— Джианна? – взволнованно прошептал он.

— Просто стой там, не иди ко мне. Оставь меня наедине со своей слабостью.

— Хорошо, я сделаю это, но помни, что ты намного сильнее своих страхов.

Когда Марк больше не издаёт ни звука, я делаю глубокий вдох, концентрируясь на том, что меня окружает. Чем скорее мне получится преодолеть это, тем скорее мне станет лучше.

«Темнота – не опасна. Вокруг темно, но я в безопасности» – мысленно повторяла я себе, пытаясь успокоиться, и спустя длительное время у меня, наконец, получилось сделать это.

Марк – мой источник спокойствия. Он помогает мне забыть о страхе, но я не могу всегда надеяться только на него. Страх — это болезненное осознание собственной исключительности, и я больше не позволю себе её переживать.

Проходит достаточно долгое количество времени прежде, чем в полном отсутствии света я делаю большой шаг вперёд... Как только мои пальцы касаются чего-то тёплого и мягкого, Марк торжественно произносит:

— Я здесь. Ты сделала это, Джианна. Я горжусь тобой! – с этими словами он прижимает меня к себе, и я чувствую, в каком бешеном ритме стучит его сердце.

В самом деле? Неужели, я только что прошла через комнату, пропитанную самыми потаёнными воспоминаниями и самыми глубокими страхами?

«Да, ты сделала это, ты дала отпор!» – слышу я, как с гордостью повторяет мой голос разума.

— Ты плачешь? – его тепло приятно передавалось через то место, где наши лбы соприкоснулись.

— Да, я чувствую, как с меня слетают все оковы. От ощущения свободы и спокойствия мне хочется кричать, – с излишней эмоциональностью проговариваю я, цепляясь в него пальцами.

— Хочешь сделать это – делай, Джианна. Не ограничивай себя в том, чего тебе хочется. Никогда.

Наши мысли одинаково смешиваются, переплетаются и становятся общими.

— Надо включить свет, – твёрдо сказал Марк и отстранился от меня.

Через несколько секунд всё помещение заливается мягким светом. Я прикладываю ладонь к глазам открывая и закрывая их, дабы привыкнуть к резкому освещению. После того, как мои глаза фокусируются, я оглядываюсь по сторонам. Мы находились под огромным купольным сооружением без окон. По стенам были развешаны несколько картин известных писателей, ещё больше старинных книжных полок и витринных шкафов из тёмного дерева. Посередине была расположена диванная зона с таким же старинным оформлением.

— Что это за место? – завороженно интересуюсь я, повернувшись к Марку.

— Об этом ты узнаешь в скором времени, а сейчас нам нужно возвращаться, иначе твой брат закопает меня живьём, – с улыбкой отвечает он.

— Сколько сейчас времени?

Мы просидели здесь в течение длительного времени, и мой телефон остался в сумочке в баре, чтобы я могла взглянуть на часы.

— Почти семь часов утра, – взглянув на свои швейцарские часы, сообщает Грейсон.

Не могу поверить, что мы находились здесь аж до самого утра. И всё это время он просидел рядом со мной, успокаивая и помогая мне справиться со своим ужасом. Сейчас я должна ненавидеть его за то, что он заставил меня проходить через всё это, но я не могу. Ему было так же тяжёло, как и мне. Марк сделал это ради меня, ради того, чтобы помочь мне понять, какой я могу быть храброй и сильной, что мне нечего бояться.

Он помог мне побороть свой страх.

— Спасибо тебе.

— Джианна, тебе не нужно благодарить меня. Я сделал то, что по-настоящему был обязан сделать. Отныне, я всегда буду делать то, что должен. Ради тебя.