Обременённые родством

После очередной тренировки с Кастиэлем, я поехала на работу к маме. У неё в галерее намечается грандиозная выставка сегодня вечером, поэтому я хотела побыть рядом с ней, так как в прошлый раз мне не удалось этого сделать, да и, я сама давно мечтала посмотреть на её картины.

Наши тренировки с Кастиэлем почти подошли к концу, поскольку уже через два дня состоится Зимний Бал. Я должна выложиться на полную и станцевать так, как не танцевала никогда прежде. Это будет ещё одно ценное совместное времяпровождение с Марком, не хочу, чтобы все мои старания пошли коту под хвост. Я не смогу простить себя, если облажаюсь.

Припарковав свою машину перед неоклассическим стеклянным особняком, я вышла. Мои глаза в прямом смысле этого слова, загорелись, при виде такого яркого спектра освещения.

— Ваши ключи, Мисс, – протянул руку мужчина в красном жакете, белой рубашке и белых перчатках.

Я улыбнулась и вручила ключи от машины в руки Клерку (прим. человек, занимающийся паркованием автомобилей на автостоянке, расставляющий их по местам). Я прибыла как раз вовремя, гости только начали собираться. Перед входом стояли двое мужчин в чёрных костюмах и с кобурой для пистолета. Видимо, это телохранители мамы, которых наставил лично Малькольм ради её безопасности. Заметив моё приближение, двое грозных мужчин тут же расступаются и открывают мне дверь. Некоторые люди, стоящие снаружи, начали что-то шептать друг другу в ухо, направив свой взгляд на меня. В ответ на это я лишь ещё выше подняла голову и вошла в здание.

Мне открылся вид на широкую и роскошную лестницу из тёмного мрамора с подсветкой, ведущая в Главный Зал. Швейцар забрал моё пальто и подробно рассказал, куда и в какую сторону мне идти. Я поднялась на второй этаж и вошла в огромный зал с картинами на каждом углу, фуршетом из самых разных закусок слева и столом с напитками, в основном алкогольными, справа. Мама стояла в самом центре, окружённая несколькими фотографами. На ней был белый вечерний брючный костюм с широкими рукавами-обманками, длинные золотистые волосы были собраны в пучок с несколькими прядками у лица. Мама держала в руках стакан шампанского и улыбалась своей фирменной улыбкой, с которой выходила на публику вместе с Малькольмом.

— Мам, – с приветствием сказала я, подойдя к ней.

— Ох, Джианна, ты пришла! – удивлённо произнесла мама и обняла меня. — Ты такая красивая. Давай сфотографируемся вместе.

Мама щёлкнула пальцами на фотографов, те сразу же преподнесли фотоаппараты к лицу и начали делать снимки.

Щёлк. Щёлк. И ещё раз щёлк.

Не зря я послушалась совета Фины и надела васильковое платье с длинными рукавами, вырезом в виде четырехугольника в верхней части и с ещё одним вырезом вдоль одной ноги. Оно идеально подходило для этого мероприятия.

— Не желаете выпить? – подошёл к нам официант с круглым подносом в руках, на котором было только шампанское.

— Благодарю, – взяла я стакан, после чего официант развернулся и исчез среди гостей.

Все они с интересом разглядывали картины моей мамы. Некоторые были просто огромными, а некоторые до невозможности маленькими, и каждая картина выражала свой смысл, который мне не суждено было понять.

— Ты не хочешь мне ничего рассказать? – заявила мама, пока мы рассматривали несколько картин на стене.

— М-м-м, нет.

— Вот если бы я сыграла в баскетбол поздно ночью с красивым парнем, мне было бы что рассказывать, – покачивая головой, сказала мама, широко улыбаясь.

Я остановилась и повернулась к ней с округленными от неожиданности, но, по большей части от страха, глазами. Надеюсь, она не увидела ничего лишнего, как например, момент, где мы стояли слишком близко к друг другу. Для нас – это совершенно нормально, а для неё – нет.

— Это всего лишь игра, ничего более, – прочистив горло, сказала я.

Мама некоторое время просто смотрела на меня странным взглядом, затем закрыла глаза и испустила тяжёлый вздох.

— Джианна, – положила она руки на мои предплечья и медленно погладила по ним, при этом её взгляд стал серьёзным. — Неужели ты считаешь меня настолько слепой? Это меня обижает, я ведь не такая старая, – слегка надула она губы от обиды.

— Э-э-э... не понимаю, о чём ты, – нервно посмеиваясь, ответила я.

— О том, что происходит между тобой и Марком, – хихикнула мама. — Господи, я больше не могла ждать, когда ты мне сама всё расскажешь, колись давай! Я хочу знать абсолютно всё! – её глаза загорелись, как у маленького ребёнка, который увидел новую коллекцию игрушек от Mattel. (прим.производитель игрушек номер один в Соединенных Штатах)

Я стояла с открытым ртом и хлопала глазами, глядя на маму. Сказать, что я была в шоке от её слов – ничего не сказать. То есть, всё это время мама знала о наших отношениях и не вынесла против них никакого вердикта? Если это сон, то я не хочу просыпаться.

— Постой, так ты знала? – спросила я, во рту аж пересохло от напряжения.

— Естественно. Это было слишком заметно, ну, не со стороны Марка, а с твоей. Ты думала, я не замечу твои влюбленные взгляды, которые ты посылаешь ему во время ужина? – выгнула она одну бровь.

— Если подумать, то – да.

Мама приложила ладонь к сердцу.

— Ауч, ты только что сделала моему сердцу плохо, Персик, – изобразила она умирающее выражение лица.

Смотря на то, как она шутит и веселиться, я буквально выдохнула с облегчением. Значит мама не злиться на меня и не считает это чем-то невозможным и постыдным. Но, думаю, лучше услышать это из её уст и досконально убедиться.

— Так ты не имеешь ничего против наших отношений? – с осторожностью и надеждой спросила я.

— Нет, а должна? – нерадиво кинула мама, сузив глаза.

— Э-э-э, вообще-то... да. Нормальный родитель не одобрил бы такое, насколько я знаю. Ведь это неправильно и мерзко.

— Боже, во всём мире люди встречаются, занимаются сексом, строят отношения, а большинство из них так с людьми своего же пола. И я поддерживаю их, невзирая на то, что это, видите ли, не нравится обществу, которое предпочитает навязывать своё никому не нужное мнение столетней давности и не стремится к переменам, – выпалила я, закатывая глаза. — Так, почему я должна считать мерзкими отношения своей дочери, в которых она, по-видимому, очень счастлива, только потому что в чьих-то глазах это кажется неправильным? – с улыбкой сказала мама и подмигнула мне.

О Господи, это как гора с плеч. Я борюсь с желанием заключить её в свои объятия и зацеловать до смерти.

— Вы не настоящие брат и сестра, поэтому ничего ужасного в этом нет, Персик. Раз вы захотели быть вместе, то будьте вместе, и плевать, что говорят другие. Запомни, никогда не считай свои отношения мерзкими и неправильными, Джианна. Ты сама выбираешь, с кем тебе быть, а не кто-то другой.

Ну всё, я уже не могу. Я прямо таки прыгнула в её объятия. Я не ожидала, что услышу когда-нибудь такие слова, поскольку все мои мысли были заняты только тем, что мама будет против этого. Но, Слава Богу, всё обошлось. Теперь мне не придётся скрывать свою связь с Марком от мамы и я могу свободно разговаривать с ней об этом, просить совета и всё в этом духе. Это действительно прекрасно, я счастлива.

За день до Бала мы с девчонками решили поехать в город и пошопиться.

— Боже, я влюблена в твою маму, Джи, – со стоном сказала Кара, пока мы гуляли по Торговому Центру.

— Видишь, а ты боялась. Думаю, это чудесно иметь такую добрую и понимающую мать, – улыбнулась Джозефина.

Марк сказал то же самое. Когда я ему рассказала об этом, он тоже испытал некое чувство спокойствия, ведь, если спокойна я, то спокоен и он.

— Фина, можно узнать, почему ты не рассказываешь нам о своей матери? – с осторожностью спросила я.

Взгляд подруги сразу же потускнел, а нижняя губа начала дрожать так, будто она сейчас заплачет. Кара остановила свой поиск платья и присела рядом с нами. Тут, я захотела ударить себя по голове лопатой. Не нужно было спрашивать об этом, ведь для Кары, может быть и для Джозефины, это является больной темой.

— Моя мама умерла, когда нам с братом было шесть лет. Я много плакала, именно поэтому папа отправил меня к тёте во Францию.

— Фина, извини, мне не нужно было спрашивать, – коснулась я её руки из-за чувство вины.

— Ты не должна извиняться, ты ведь не знала, Джианна. Для меня разговоры о маме – это всегда грустно, но жизнь продолжается. Я всё равно не могу ничего изменить. Остаётся лишь жить с моими воспоминаниями, – подняв голову, с улыбкой сказала Джозефина.

Кара так же приобняла её за плечи, слегка прижав к себе. Она знает, каково это расти без матери. Я потеряла отца, но потеря матери всегда будет ощущаться по другому, как бы сильно люди не отрицали этого, чувство, способное разрушить весь твой внутренний мир и искалечить всю твою душу, оставив самые тяжёлые раны, от которых нет лекарств.

— Так, мы пришли сюда найти платья, а не лить крокодильи слёзы. Задницы поднимаем, – вскочила с места Кара.

Мы с Финой переглянулись и улыбнулись друг другу, затем так же поднялись и начали поиски платья.

После долгих споров с хозяином магазина, Кара всё таки смогла заполучить единственный экземпляр легендарного платья от Versace 1998 года, в котором прошлась Наоми Кэмпбелл. Она буквально клялась, что умрёт, если не наденет его на Бал. Мы то уже нашли себе платья, точнее, я нашла, а Джозефина купила лишь парочку украшений, так как её платье и туфли уже давно готовы. Платье ей сшил популярный дизайнер и друг её отца, а туфли были доставлены прямиком из главного магазина Jimmy Choo в Лондоне. Разумеется, всё это сделано по приказу её отца. Не могу поверить, что ей даже не дали свободу выбора собственного платья. Эдмунд Дарквуд, я не принимаю вашу политику воспитания и будьте уверены, однажды меня прорвёт, как плотину, и тогда мы с вами проведём самую длинную и нравоучительную беседу о цинизме в мире!

После того, как я удостоверилась, что горизонт чист и Малькольма нигде не видно, я побежала в комнату Марка. Сегодня я хотела поспать в его комнате и я буду делать так постоянно, ведь это нам обоим приносит удовольствие. В частности, мне, поскольку я – единственная девушка, которую он впустил в свою комнату, и с которой он засыпает вместе. Мне хорошо при мысли о том, что только я имею и буду иметь такую привилегию... О Боже, с каждым днём я всё больше и больше становлюсь похожей на Марка с его маниакальной стороной убийственного собственника! Невероятно!

— О чём ты думаешь, Джианна? – тихим голосом спросил Марк, вырывая меня из потока мыслей.

— О том, как собираюсь покорить тебя на завтрашнем Балу, – хихикнула я.

Марк всё ещё не знает, что я целую неделю тренировалась, как сумасшедшая, с Кастиэлем. Впрочем, есть вещи, куда более серьёзнее, о которых ему лучше не знать, иначе он взбесится. Например то, как у меня из носа много раз текла кровь из-за огромных нагрузок и переутомления.

— Ох, поверь мне, я уже давно покорён своей маленькой Бабочкой, – ухмыльнулся Марк и обвил руками мою талию, притянув к себе.

Я улыбнулась и провела подушечками пальцев по его лицу. Под кожей чувствовались закрученные жёсткие волосинки, которые с каждым разом становились всё длиннее и причиняли дискомфорт. Думаю, Марк так увлёкся тренировками и турниром, который состоится в конце следующего месяца, что совсем забыл о себе любимом.

— Надо побриться, – сказала я, мои пальцы скользнули к его губам и я облизнула свои.

— Чёрт, стоит сделать это прямо сейчас, – вскочил с кровати Грейсон. — Ты слишком сексуальна, Джианна. Ты пробуждаешь мою первобытную сторону, которую мне хотелось бы показать тебе во всей своей красе, – Марк повернулся ко мне с пламенем в глазах, изучающе проводя взглядом.

Он стоял прямо напротив кровати. Я так же поднялась с места и на коленях придвинулась к нему ближе.

— Но... – вопросительно кивнула я, утопая во взгляде шоколадных глаз.

Я люблю, когда их взор направлен только на меня. Люблю, когда он так смотрит только на меня.

Марк усмехнулся.

— Но я не сопливый шестнадцатилетний подросток, неспособный удержать свой член в штанах. Я не сделаю этого с тобой, – вздохнул Марк, закрыв глаза. — ...пока, – добавил он и уголки его губ поднялись вверх.

Я с одобрением улыбнулась ему, затем Марк исчез за дверью ванной комнаты. Мы в отношениях почти месяц, именно поэтому я не спешу с этим делом. Я не думаю, что готова. Осознание должно прийти ко мне само, а не под моим давлением или влиянием Марка. Я не хочу торопить события. Но в любом случае, я не собираюсь заставлять его ждать месяцами.

Спустя две минуты я поднялась на ноги, подошла к двери ванной комнаты и открыла её, просунув голову. Марк стоял напротив квадратного зеркала с подсветкой. Несмотря на наличие нескольких настенных светильников, зеркало освещает большую часть ванной комнаты, покрытой полностью смоляными матовыми плитками. На нём не было ничего, что могло бы скрыть его сногсшибательный верх, поэтому я продолжила бесцеремонно пялиться на его обнаженную мускулистую спину. Заметив это, Марк ухмыльнулся и повернул голову:

— Ты буквально съедаешь меня глазами, Джианна. Иди сюда, – жестом позвал он меня к себе.

Я закатила глаза, но всё же подошла ближе. Марк взял в руки бритву и начал медленно проводить по лицу, начиная с одного уха. Когда же он начал проводить лезвием по нижней части своего подбородка, я заметила, что ему было неудобно двигать руками.

— Предоставь это мне, – коснулась я его руки, останавливая, затем забрала бритву.

Марк сделал шаг назад, чтобы мне было легче избавляться от нежелательных волос на шее. Он слегка откинул голову назад и я начала аккуратно, пытаясь не оставить порезы, проводить лезвием по его коже. Я раньше никогда никого не брила, отчего всё время боялась, что могу случайным образом задеть остриём лезвия его кожу. Глаза Марка были опущены, он внимательно следил за мной. Я заставила его немного опустить его, и наши груди соприкоснулись. Моё лицо обдало его теплом на расстоянии всего нескольких сантиметров, отчего я смутилась.

— Прекращай так пялиться.

Я не видела, но уже чувствовала, как его губы расползлись в самодовольной улыбке.

Закончив брить его шею, я ополоснула лезвие и положила в шкафчик. Затем я взяла в руки полотенце, однозначно, чёрное – это его любимый цвет, и протёрла им по лицу Марка. Я выдавила на ладони гель от раздражения после бритья и равномерно нанесла по всему его лицу. В ходе всего этого Марк неотрывно смотрел на меня. Господи, как же он любит смущать меня!

— Всё, – твёрдо сказала я.

Марк взглянул в зеркало и несколько раз похлопал ладонями по лицу. Я застыла, наблюдая за ним. Разве можно быть таким до невозможности красивым и сексуальным? Это заставляет меня думать о том, о чём я никогда не думала и хотеть того, чего я никогда не хотела.

Неожиданно Марк поднимает меня и усаживает на край раковины. Моя грудь вздымается, когда его взгляд скользит по моему телу.

— Джианна, ты – моя лучшая фантазия, – он проводит пальцами по моему лицу. — Слишком прекрасна для этого убогого мира, – светло-карие глаза держат меня в заложниках, когда он говорит низким, выворачивающим наизнанку тоном.

После чего Марк наклоняется и целует меня в губы, а я хватаюсь за его шею и притягиваю ближе, словно умираю от жажды.

— Ты принадлежишь только мне, – рычит он мне в губы, отстранившись и тяжёло дыша.

Я опрокидываю голову назад, когда Марк касается губами моего горла.

— Моё, – целует в подбородок. — Моё, – целует в шею. — Моё, – целует в ключицы. — Моё.

Марк опускается на одно колено и начинает сыпать поцелуями мои ноги, каждую частичку моей кожи. Щёки полыхают, глядя на то, как он целует мои икры, медленно поднимаясь всё выше. При этом он не отрывает взгляд от меня, и я не в силах отвести глаза. Марк расстёгивает несколько нижних пуговиц рубашки и отводит ненужную ткань в сторону.

— Моё, – он целует мою татуировку, и я выгибаюсь ему навстречу.

Его горячие губы оставляют за собой обжигающие следы, похожие на быстро разгорающийся огонь. Здравый смысл покидает моё тело и оно больше не принадлежит мне.

— Каждая частица принадлежит мне, Джианна. Не смей позволять какому-то ублюдку прикасаться к себе, – прохрипел Марк, впиваясь в мои губы.

— Не позволю, – сказала я, окольцовывая ногами его бёдра.

— Хорошая девочка, – ухмыльнулся Марк. — Я ненавижу, когда прикасаются к моим вещам, – прорычал он мне в губы.

Туман страсти и похоти тут же рассеивается. Я не хотела прерывать этот потрясающий, доводящий до мурашек, момент, но не могла не сделать этого. Я с улыбкой на уголках губ подняла голову, встречаясь взглядом с Марком.

— Ты заставляешь чувствовать себя желанной, и мне это чертовски нравится, – говорю я, проводя пальцем по его груди. — Но если ещё раз назовёшь меня своей вещью, я ударю тебя по лицу или по тому, что находится уровнем ниже, всё ясно? – холодным голосом произнесла я, сузив глаза.

Да, мне до умопомрачения, до безумия нравится его собственническая сторона. Но я терпеть не могу, когда его собственничество начинает переходить все границы. Приравнивать свою девушку к личной вещи – это то, чего я никогда не приму.

— Хорошо, я тебя понял. Раз тебе не нравится это выражение, я не буду его использовать, – улыбнулся Марк и погладил меня по щеке.

— Я спать хочу, – спрыгнула я с раковины и направилась к двери.

Когда я вышла из ванной комнаты, Марк прокричал мне вслед:

— Ты обиделась, что ли?

— Нет, не обиделась.

— Тогда, может, позволишь мне закончить начатое?

— Отвали.

Из ванной послышался низкий, хрипловатый смех, после чего появился и сам источник этого смеха. Он выключил свет и лёг рядом со мной. Запах от пены для бритья и геля тут же ударил в нос.

— Раз ты злишься, то не буду провоцировать ещё больше, – с этими словами он отдалился, оставляя между нами приличное расстояние.

— Замолчи, Грейсон, – прижалась я к нему и положила голову на его грудь, закинув на него одну ногу.

Марк усмехнулся и просунул руку под мою голову, притянув к себе ближе. Затем он укрыл меня одеялом и пробормотал что-то невнятное, но я уже глубоко провалилась в сон, так что не было сил разобрать его слов.

На следующий день все с утра пораньше начали подготовку к вечернему событию. Прежде всего, я решила подготовить своё платье, но мои глаза привлекла странная коробка из-под обуви, которой раньше тут не было. Я взяла её в руки и вышла из гардеробной, чтобы как следует разглядеть что внутри. Коробка была полностью белой без каких-либо намёков на то, что скрывается внутри и с красной лентой в виде банта, к которой была прикреплена небольшая записка:

«Мэрилин Монро однажды сказала: Дайте женщине пару хороших туфель, и она покорит весь мир.

Покоряй мир, Джианна.

С любовью, Малькольм»

Ошеломлённая, я развязала ленту, откинула её в сторону и открыла коробку... Ослепительно! Вот, что первое пришло мне на ум, когда я увидела блестящие, декорированные кристаллами белые босоножки с открытым носком и длинным ремешком от Rene Caovilla. Господи, для той, которая никогда не любила носить каблуки, они показались мне чудесными! Невероятно прелестные, что я даже не могу отвести взгляд.

Я аккуратно распаковала их и поставила рядом со своим платьем. Надеюсь, вечером я не расплачусь, когда буду надевать их, потому что они настолько красивые, что мне жалко их носить.

От мыслей меня прервал настойчивый стук в дверь. Я подлетела к ней настолько быстро, насколько могла, боясь, что тот, кто находится за ней при смерти, иначе я не понимаю, как можно так долбиться в дверь. Когда же я распахнула её, меня окружили несколько незнакомых женщин в униформах и с чемоданами в руках.

— Погодите, вы кто и что происходит? – успела спросить я, когда меня подвели к моему туалетному столику и усадили перед зеркалом.

— Не беспокойтесь, Миссис Грейсон отправила нас подготовить вас к Балу, – улыбнулась блондинка, пока две другие вытаскивали из своих чемоданчиков несколько тонн косметики и оборудования для волос.

— Мама, – обречённо вздохнула я и закатила глаза.

Стоило догадаться сразу же, как только они вошли в мою комнату. Мама помешана на всём, что касается макияжа, люксовой одежды и аксессуаров, а также причёски, что пытается привить эту привычку своей дочери.

Хорошо, на сегодня я не имею ничего против испытаний с пытками над моим лицом и волосами.

Спустя два часа мы закончили с прической и я отправила визажисток на перерыв. До вечера есть ещё целых три часа, поэтому не к чему спешить. В это время по Facetime мне позвонила Кара. Подруга так же сидела перед зеркалом, пока несколько визажистов наносили ей макияж и делали причёску.

— Да ладно, Мисс «Я ненавижу все эти девчоночьи выкрутасы» полным ходом готовится к Балу? Я попала в какую-то параллельную вселенную? – подшучивала подруга. — Срань Господня, ты просто сногсшибательна! Дети так быстро растут, –  Кара сделала вид, будто смахнула слезу с лица.

— Ха-ха-ха, очень смешно. Ты говорила с Джозефиной? – спросила я, поставив телефон напротив себя.

— Я ей звонила пару раз, но она не отвечает, – пожала плечами Кара.

Жаль, мне очень хотелось бы поговорить с Финой перед Балом.

— Ладно, увидимся на Балу, – сказала я и отключилась, когда вернулись мои визажисты.

Спустя ещё несколько часов пыток, мы наконец закончили, осталось только одеться. Я поблагодарила мастеров за работу и отправила их домой, затем приступила к своему платью. После того, как я застегнула молнию с боку и надела свои прекрасные туфельки, то чувствовала себя какой-то принцессой из мультиков Дисней. Я смотрела на себя в отражении зеркала и видела абсолютно другую девушку. В хорошем смысле. Длинное блестящее белое платье с вырезом вдоль ноги до середины бедра и туфельки такого же цвета – это просто идеальное сочетание.

Чувство неполноценности, которое преследовало меня всю жизнь – исчезло, с тех пор, как я переступила через порог особняка Грейсонов. Мне нравилась новая я и новая жизнь в прекрасной семье.

Я беру сумочку и покидаю свою комнату, направляясь к лестнице. Как только в моё поле зрения попадает наша огромная гостиная, то всё моё внимание забирают братья Грейсоны. Все, как один, в чёрных смокингах с идеально уложенными волосами. Господи, они точно дети своего отца! Даже Алекс и Тревор больше не выглядят, как два, всё время ссорящихся друг с другом, ребенка. Я перевожу взгляд на Джексона, который с невозмутимым выражением лица стоит рядом с Себастианом. Брат смотрел в одну точку, засунув руки в карманы. Интересно, о чём он думает? Затем мой взгляд задерживается на Марке. Он так хорош в своём чёрном смокинге, что мне приходится приложить все усилия, чтобы заставить себя не пускать слюни.

— Ты великолепна, Джианна! – с восторгом сказала Сара, остановившись рядом со мной.

Я улыбнулась ей.

— Скажи, а куда я попала? Это не мои неотёсанные засранцы. Где мои неотёсанные засранцы? – саркастически говорю я.

Сара заливается смехом, но тут же прикрывает рот, когда все шесть пар глаз устремляются на нас. Я приподнимаю подол своего платья и начинаю спускаться по лестнице. Всё это время Грейсоны пристально следят за шуршанием платья в такт моим шагам. Марк появляется передо мной и как настоящий джентльмен, протягивает мне руку. Я делаю глубокий вдох, чтобы прийти в себя, когда Марк медленно, очень медленно обводит меня горящими глазами. Его губы изгибаются в ухмылке.

— Вы долго будете раздевать друг-друга глазами? Просто меня начинает мутить, а ведь мы ещё даже не доехали до Бала, – ворчит Алекс.

— Что-то имеешь против торжества? – спрашиваю я, когда Марк ведёт меня к братьям.

— Ненавижу всю эту хрень с танцами, спутницами и смокингами, – хватается Алекс за воротник своей накрахмаленной белой рубашки.

— Дай мне, – подхожу я к нему и слегка ослабляю его галстук, затем принимаюсь расстёгивать верхнюю пуговицу.

— Старший братец, твоя девушка раздевает меня, – выдал Алекс.

Марк с улыбкой закатил глаза, а я ударила Алекса по груди. Кайл и Себастиан обменялись странными взглядами, пока Тревор отвернулся от нас, прикрыв рот ладонью. Джексон же лишь холодно улыбнулся.

— Лимузин уже приехал, – сообщает Кайл.

— А разве каждый не собирается поехать на своей машине? – в недоумении спросила я.

— Папа хотел, чтобы мы все поехали вместе, – ответил Себастиан.

Все идут к двери, мы с Марком оказываемся в самом конце. Я чувствую, как по коже бегут мурашки, когда его рука опускается на мою спину.

— Ты умопомрачительна красива, Джианна. Мне нравится твоё платье, – его горячее дыхание касается моего уха.

— Спасибо. Но думаю, тебе бы больше понравилось то, что находится под ним, – поддразниваю его я и улыбаюсь.

Я подпрыгиваю, когда Марк шлёпает меня по попе. Благо, никто из братьев этого не услышал.

— Перестань издеваться, – шепчет Марк.

Я одариваю его самым невинным выражением лица, какой только может быть, и шагаю к двери.

Опускаясь на сиденье лимузина, я прежде всего, здороваюсь с Оскаром. В ответ мужчина лишь кивает. Я перестала видеть его с тех пор, как Малькольм подарил нам машину. Надеюсь, он в хорошем здравии.

Зимний Бал проводится в роскошном трёхэтажном ресторане Элеон. Перед входом стоят несколько охранников. От тротуара вверх по ступенькам вела красная ковровая дорожка. Надо же, такое ощущение, будто я попала на Мет Гала со знаменитостями. Парковочная стоянка была заполнена авто учеников Бофорта, машины всё приезжали и приезжали, что образовалась длинная очередь.

Лимузин остановился прямо перед ковровой дорожкой, затем парковщик открыл дверь и ребята вылезли из машины. Марк протянул мне руку, я взяла её и он помог мне выйти. Я заметила, как все ученики, собравшиеся перед входом разом посмотрели на нас. У меня чуть ноги не подкосились от такого огромного внимания. Но я взяла себя в руки, подняла голову и двинулась вперёд. Я никогда не чувствовала себя такой защищённой, как сейчас. Грейсоны шли позади меня, приковав к себе восхищённые взгляды девушек. Некоторые даже визжали и кричали их имена, что меня смутило до жути.

Швейцар открывает дверь и мы входим в огромный зал. Первое, что привлекает моё внимание – это большая хрустальная люстра прямо посередине помещения. Обычно, во всех фильмах происходит так, что именно такие люстры срываются и обрывают всё торжество. Надеюсь, это всего лишь мой паранойяльный синдром и ничего такого не произойдёт.

Повсюду были расположены круглые позолоченные стулья и столы с номерами для гостей, оставляя место для танцев. В глубине зала находилась широкая сцена, украшенная гирляндами и звёздочками. Справа от нас стоял длинный стол с винным фуршетом, накрытый белой скатертью. Напитки были исключительно тёмными, не было ни шампанского, ни обычной воды или чего-то ещё. Каждый из парней взял по бокалу.

— Держи, – протянул мне Кайл бокал. — Очередная школьная традиция. На дне двух бокалов вина спрятаны миниатюрные короны, которые и определяют Короля и Королеву Бала, – объяснил он.

— Бофорт не перестаёт меня удивлять, – вздохнула я и взяла бокал в руки.

Мы проходим вглубь зала, после чего каждый уходит в разные стороны, видимо, на поиски своей спутницы. Марк здоровается со своими друзьями, не переставая поглядывать на меня. И тут, до меня доходит, что я не знаю ни одного из его друзей. Надо бы попросить его познакомить меня с ними.

Я облегчённо вздыхаю, когда передо мной появляется Кара. На ней сногсшибательное короткое платье из розовых блёсток от Versace, а на ногах чёрные босоножки от Sent Laurent с золотыми инициалами бренда на шпильке. Её идеально выпрямленные чёрные волосы были распущены.

— Боже, ты шикарна! – ахнула я, глядя на свою подругу.

Мы с Карой разговаривали о предстоящих каникулах, когда двери зала распахнулись, мы одновременно обернулись. Джозефина и Кастиэль вошли вместе, привлекая всеобщее внимание. Они выглядели так, словно сбежали со сказки, прямо таки принц и принцесса. Золушка. Вот, кого я вспомнила, глядя на свою подругу, облечённую в пышное небесно голубое платье с золотой тиарой на голове. Не важно, кто станет Королевой Бала, потому что Джозефина уже является ею. Кастиэль был одет в костюм-тройку того же цвета. Несомненно, это их цвет.

Я подхожу к Кастиэлю, чтобы поприветствовать его.

— Красивый костюм, Мистер Дарквуд, – прокомментировала я.

Кас повернулся ко мне. Он положил свою ладонь на грудь и сделал поклон.

— Чудесное платье, Мисс Фостер, – улыбнулся он, я также присела в лёгком реверансе. — Готова? – спросил Кастиэль.

— Да, – коротко ответила я, после вернулась к Каре.

Я замечаю, как Марк быстрыми шагами выходит из бального зала. Не придав этому огромное значение, я улыбнулась Фине, которая шла по направлению к нам.

— Ну, здравствуй, Золушка, не подскажешь, Алладин и Жасмин скоро прибудут на своём ковре-самолёте? – хихикает Кара, я тыкаю её локтем в бок.

— Выглядишь потрясающе, Фина, – чокнулись мы бокалами.

— Волнуешься перед танцем? – с улыбкой спросила Джозефина.

— Ужасно. Боюсь облажаться, – выпаливаю я, всё время поглядывая на двери.

Марк ещё не вернулся. Мои глаза ищат Кайла, но и он тоже исчез. Алекс стоял в кругу, красиво одетых девушек, Тревор вместе с футбольной командой, а Себастиан с уставшим видом стоит рядом с Эллен Тёрнер. Думаю, она его спутница на вечер. Джексон же что-то бурно обсуждает с Хантером и Роем, изредка поглядывая в нашу сторону.

— Мой брат сказал, что тренировки прошли успешно. Не волнуйся, Джианна, всё будет хорошо, – ободрила Фина.

— Да, ты покажешь этим крысам, как нужно двигаться. Я верю в тебя, Джи, – подключилась Кара.

Я натянуто улыбнулась, когда волна беспокойства разрасталась с каждой секундой. Ни Марка, ни Кайла нигде не было. Я написала Марку сообщение, но ответа не получила так же, как и от Кайла.

— Дорогие ученики, минуточку внимания! – прогремел голос Директора Мэттьюса со стороны сцены.

Все присутствующие отложили в сторону свои дела и повернулись к нему. Я начала не на шутку волноваться, поскольку Директор начал свою речь по случаю открытия Бала, а Марка всё нет и нет.

— Мы все собрались здесь, чтобы отпраздновать грядущее окончание семестра, несмотря на экзамены, которые многим из вас доставят головную боль...

Я успокаиваюсь, когда в зал входят Кайл и Марк. Но всё моё преждевременное спокойствие куда-то улетучивается, стоит только взглянуть на их лица. Оба брата выглядят так, будто готовы наброситься на любого мимо проходящего парня или девушку – не важно. По моей спине пробегает холодок, когда я встречаюсь взглядом с Марком. На нём лица нет. Он и Кайл смотрят на меня так, словно я только что получила известие о смерти своей бабушки, щенка или кого-то ещё. В глазах Марка отражается, непонятная для меня, боль, как и в глазах Кайла. Почему они выглядят такими разбитыми? Что случилось за те несколько минут, пока их не было?

— Объявляю официальное начало Бала, – говорит Мэттьюс, когда все ученики слегка отступают назад.

Рядом со мной стоят Кара, Фина и Кастиэль, а недалеко от нас были Джексон, Алекс, Тревор и Себастиан. Все они смотрели на меня с улыбкой на лице, в ожидании начала. Марк за несколько секунд оказался рядом со мной. Моё нутро чувствует что-то неладное. По какой-то причине сердце начинает биться слишком быстро, когда я смотрю на безэмоциональное выражение лица Марка. Даже для него это слишком.

— Всё в порядке? – взволнованно спросила я, но он не ответил.

— Король танцев прошлого года приглашает свою партнёршу, – проговаривает Мэттьюс, указывая в сторону Марка.

Он выходит вперёд и все взоры устремляются на нас. Каждый присутствующий знает, что он пригласит меня, ведь мы уже официально объявили о своих отношениях. Я с улыбкой протягиваю руку, когда Марк направляется ко мне...

Несколько девушек, которые стояли недалеко от нас, охают и начинают шептаться. Грейсоны, стоящие напротив меня, с широко распахнутыми глазами переглядываются друг с другом, лишь Кайл взгляд Кайла направлен на меня, его губы стянулись в одну тонкую линию. Губы Джексона приоткрыты, его пальцы сжимаются в кулаки от обилия гнева. Но я ничего не понимаю... Моё сердце пропускает удар, а разум отказывается в это верить. Марк с абсолютным безразличием проходит мимо меня.

— Я могу пригласить тебя на танец? – ровным тоном заявляет он.

Мне приходится сделать несколько шагов назад, чтобы дать им пройти. Он выходит в центр зала вместе с незнакомой для меня девушкой... Подождите, я же знаю её! Она повернулась ко мне, откидывая назад свои платиновые волосы, и улыбнулась. Эта улыбка была настолько ядовитой, что я удивилась, как она до сих пор не отравилась собственным ядом.

— Что она здесь делает? – раздался беспокойный голос Джозефины.

— Вы не слышали? Амалия недавно вернулась из Европы и теперь снова учится в Бофорте, – сказала какая-то девушка.

Амалия. Амалия. Амалия. Амалия. Амалия.

Это имя всё повторялось и повторялось в моей голове. Я не могла ничего предпринять. Мне оставалось лишь стоять и смотреть на то, как человек, которому я практически отдала своё сердце, танцует со своей бывшей девушкой. Удивительно, как я до сих стою на ногах и не упала в обморок. Дышать с каждой секундой становится всё труднее и труднее. Легкие горят, глаза застилает красная туманная пелена.

Нет, я не заплачу! Я не стану плакать и унижаться! Этого никогда не будет!

После такого открытого унижения и предательства, другие бы испытывали чувство боли и отчаяния, но во мне кипела лишь злоба. Должна признать, это лучше, чем рыдать на глазах у всего Бофорта. Я злилась на весь мир, злилась на себя за то, что была такой дурой, раз поверила его словам. Естественно, он не забыл её. Как он может забыть свою первую девушку, свою первую любовь? Жаль, что моей первой любовью стал ты, Марк Грейсон. Я не смогу забыть это.

Я сама не поняла, как оказалась в центре зала. Я не помнила, когда закончилась песня. Всё погрузилось в убийственную тишину. Кажется, все ждали того, что скажу я, ждали момента, когда я разрыдаюсь и убегу прочь, как пятилетняя девочка, у которой отняли игрушку. Но всё, что я могла сделать это:

— Объяснись, – потребовала я.

Мой голос предательски дрогнул, но, надеюсь, этого никто не заметил. Амалия Вега взяла Марка за руки и прижалась к нему. Время тянется нарочито медленно, когда она проводит второй рукой по его плечу, вдоль спины, а он даже не пытается оттолкнуть её, лишь продолжал смотреть на меня таким взглядом, словно хотел что-то сказать. Но гнев переполнял каждую частицу моего тела, глядя на то, как эта девушка прижимается к нему так, словно меня здесь в помине не было. На её лице читалось ликование.

— Что то не так? – произнесла Амалия, хлопая голубыми глазами.

— Марк бросил Джианну? – послышался чей-то голос.

— Точно, посмотри на её лицо, – со смехом ответил кто-то из учеников.

— Как брошенный щенок.

Волна эмоций захлестнула меня настолько, что я полностью пошла против своих недавних слов. Я резко подняла руку, чтобы ударить... Нет, не Амалию, а Марка-долбанного-Грейсона! Но мне не удалось закончить начатое, так как чьи-то руки хватают мои.

Broken – Isak Danielson

Кастиэль опускает и целует тыльную сторону моей руки. Я смотрю на него и стараюсь изо всех сил сдержать свои слёзы, накопившиеся в уголках глаз.

— Можно пригласить тебя на танец? – спрашивает он, в его голосе звучит надежда.

Я ничего не отвечаю. У меня нет на это сил.

Кастиэль протягивает руку и смотрит на меня, а я даже не знаю, что делать. Он улыбается и кивает в сторону своей протянутой руки. Мне приходится несколько раз похлопать глазами, чтобы не дать слезам вырваться наружу. Моя рука медленно тянется к его руке. Краем глаз я замечаю, как Марк и Амалия отходят в сторону, оставляя нас с Кастиэлем. Правильно, пусть держатся подальше.

— Не плачь, – прямо говорит Кастиэль, когда мы принимаем начальную позицию для танца.

Несмотря на желчь во рту, я смогла выдавить из себя движения танца, когда включилась песня. Я не могла думать о танце. Все мои мысли были заняты тем, какой идиоткой я была. Я ошиблась в стольких вещах, позволила так легко обвести себя вокруг пальца, что мой разум не может переварить их все одновременно. Правильно говорите, я – брошенный щенок, игрушка, которой лишь воспользовались и выкинули, как ненужный мусор. Всё в порядке, я смогла пережить уход отца, так что мне не составит труда пережить уход ещё одного человека из своей жизни.

Как иронично, слова песни так идеально подходят под ситуацию. Кажется, будто весь мир настроен против меня.

Ты подавленная лежишь на полу,
И ты плачешь, плачешь.
Он так уже поступал прежде,
Но ты обманываешь, обманываешь...
Себя, говоришь, что он встретит подсказки,
Что изменится ради особенного человека...

Я, покручиваясь, возвращаюсь в объятия Кастиэля. Мои глаза смотрят куда-то в пол, пока спина прижимается к его груди.

— Будь красивой. Будь гордой, – шепчет мне на ухо Кастиэль.

Быть может, моё внутреннее состояние выдаёт моё пустое выражение лица? Я даже не могу заставить себя притвориться, как делала это с самого начала. Слова песни глухо звучали у меня в ушах. Такое ощущение, будто Исак Дэниелсон написал эту песню специально для меня: разбитой и ничтожной Джианне.

Уйдёшь ли ты или не будешь сдаваться?
Сильна ли твоя любовь как прежде?
Если ты уйдёшь от него, сохранишь ли ты воспоминания
О тех долгих ночах, которые режут по самой душе?

— Подними голову, Джианна. Не смей опускать её, – требует Кастиэль, крепко сжимая мою ногу.

Это единственное, что я могу сделать. Я не могу дать своей маске треснуть и разнести по всеми залу своё душевное состояние. Не я должна чувствовать себя так. Не я должна опускать голову и смотреть в пол, желая провалиться в землю от унижения. Точно не я!

Я заставила себя проглотить огромный ком в горле и улыбнулась, глядя на Кастиэля. Мне всё равно, если улыбка вышла натянутой и фальшивой, потому что для меня сейчас самое главное – держать себя и свои эмоций под контролем. Иногда я жалею, что эмоциональность и вспыльчивость мамы передались мне одной.

Кастиэль хватает мой затылок и наклоняется вперёд, опуская меня назад. Я начинаю ненавидеть себя за то, что не могу одарить его настоящей улыбкой. Он не заслуживает моего убитого выражения лица.

Из транса меня выводят бурные аплодисменты учеников, когда заканчивается песня. Как только мы с Кастиэлем возвращаемся на свои места, я чувствую, что больше не имею ни желания, ни сил оставаться здесь. Мои ноги сами по себе делают шаг вперёд, а я лишь ускоряю этот процесс. Всё нормально. Я вернусь домой и этот кошмар закончится.

— Джианна! – слышу я позади себя его голос, но не останавливаюсь, шаги становятся куда стремительными.

Нет, только не он! Боюсь, если увижу его, то не смогу сдержать себя. Это последнее, что мне нужно. Когда уже закончатся эти чёртовы ступеньки!

— Джианна! – продолжает он кричать в попытках остановить меня.

Я быстрым движением смахиваю слезу с лица и ищу телефон, пока не врезаюсь в кого-то и все вещи не падают на пол.

— Аккуратнее, – шипит знакомый женский голос. — Ах, это ты, – улыбка расплывается на её лице.

Я даже не сразу узнала Диадему. На ней был ужасный парик, который еле прикрывал её лысину. Но сейчас мне не до неё.

— Уйди, – запихнула я вещи обратно в сумку и попыталась пройти, но она встала передо мной.

Я сдерживаю слезы, потому что это не поможет избавиться от этого кошмара. Надо просто поскорее убираться отсюда.

— Джианна, – схватил меня за локоть Марк и развернул к себе. — Этому есть объяснение.

Я вырвала руку из его хватки. Мне были неприятны его прикосновения. Я чувствовала ужасное отвращение, что не могла даже смотреть на него, не говоря уже о том, чтобы слушать.

— Ха, неужели твоя подружка наконец узнала правду? – усмехнулась Диадема, перекинув рыжие искусственные волосы через плечо. — А я то думала, когда же до тебя дойдёт, – посмотрела она на меня.

— Заткни свой поганый рот, Эшворт! – процедил сквозь зубы Марк.

— Ах, наверное, было ужасно больно узнать, что твой парень всё это время даже не был твоим парнем, – с наигранным состраданием в голосе сказала Диадема, взяв в руки прядь моих волос.

Я не понимала, о чём она говорит. Что значит «не был твоим парнем»?

— Что ты такое говоришь? – покачав головой, произнесла я.

— Джианна, пойдём отсюда, я дома тебе всё объясню, – попытался взять меня за руку Марк, но в ту же секунду я оттолкнула его. — Не смей, Диадема! – рявкнул он ей.

— Ой, ты не знала? – приняла задумчивое выражение лица рыжеволосая. — Это был всего лишь план, дабы заставить тебя, отребье, поплатиться за твой чересчур длинный язык, – тыкнула мне пальцем в грудь Диадема, победно улыбаясь.

— Нет, Джианна, не слушай её! – схватил меня за плечи Марк.

Я силой скинула с себя его руки.

— Всё это время они с Амалией были вместе, именно она предложила ему такой план. А заключался он в том, чтобы влюбить тебя в себя, затем бросить, как никому не нужный мусор. И все Грейсоны, включая твоего любимого брата Джексона знали об этом, милая Джианна, – с упоением рассказала Диадема. — Дальше решай сама, – хмыкнула девушка и ушла прочь.

Марк ужасно бледен, кажется, из него вытекла вся кровь, что была. Он тянется к моей руке, его пальцы холодны как лёд.

— Джианна...

Я вырываюсь и смотрю на него во все глаза. Казалось, кто-то вырвал у меня почву из-под ног. Глаза были на мокром месте, но я из последних сил сдерживаюсь.

— Джианна! – прибежали к нам все Грейсоны, включая моего брата. — Джианна, вернёмся домой и я всё тебе объясню, – взял он меня за руку.

— Нет! – я задыхаюсь и делаю шаг назад.

Я начинаю лихорадочно смотреть по сторонам. Каждый из них был в курсе всего. Мой брат-близнец, самый главный и важный человек в моей жизни, знал обо всём. Всё внутри меня переворачивается, стоит произнести это про себя. Все вместе проведённые моменты: наш смех, наши сердца, наши души, наши слёзы. Разлетелись, как осколки стекла, и дождём сыпались вокруг меня. Я не верила, сердце будто остановилось, разум перестал отвечать на мой зов, а по щекам, не переставая, текли слёзы. Буквально за несколько секунд, за несколько слов этот яркий мир стал для меня сущим адом. Я погрязла в пучине нескончаемой боли. Как мне выбраться из этой тьмы?

А ведь мой внутренний голос с самого начала предупреждал меня об этом. В глубине души я всегда понимала, что чего-то не знаю. «Я знаю то, чего не знаешь ты», «Он разобьёт тебе сердце», «Ненависти есть место быть», «Не пытайся сблизиться с нами, потому что в конечном счёте это сделает тебе больно». В тот день... Себастиан имел в виду не Кайла, он говорил о Марке: «Он всё портит. Ему нравится всё портить». Столько раз мне делали подсказки, а я была настолько ослеплена Марком, что не воспринимала их слова всерьез. Теперь мне всё стало ясно. Вот, почему Амалия была в тот день на стадионе. Вот, почему я видела её, удаляющуюся прочь из раздевалки. Она виделась с ним... Господи, ответы были прямо у меня перед носом!

Весь окружающий меня мир погружается во тьму. Темнота окутывает всё вокруг, включая меня саму. Я обхватила руками голову и постаралась забыть предыдущие двадцать секунд.

— Джианна... Джианна, выслушай, прошу... – хватает меня за руки Марк, его взгляд не отрывается от меня.

— Вы знали? – я еле слышным голосом выдавила из себя, окидывая взглядом всех Грейсонов.

Все они молчали, опустив головы.

— Алекс... – смотрю я на него, но он прикусывает губу, не в силах поднять свою голову. — Себастиан... – мой взгляд, полный надежды, метнулся к нему, но он закрыл глаза, сжав пальцы. — Кайл... – он поднимает свой взгляд и смотрит на меня так жалобно, так умоляюще, что моё сердце не выдерживает.

Я встряхиваю головой, но слёзы не остановить. Я надеялась, что всё это глупая шутка, что Алекс сейчас начнёт громко и звонко смеяться, как обычно, и скажет что-то на подобии: Сестрёнка, тебя так легко обмануть. Неужели ты поверила во всю эту чушь?

Но он молчит. Почему он молчит? Почему Себастиан, как обычно, не закатывает глаза с того, какой доверчивой я могу быть? Почему Кайл не гладит меня по голове, называя «дурехой»? Почему Тревор не смеётся с наивности своей сестрёнки и не даёт Алексу пять за удавшуюся шалость?

Мир исчезает. Всё это время Марк играл со мной. Все эти объятия, поцелуи, улыбки, смех, прикосновения – всё это сгорело без всякого следа. Значит мои подозрения – были правдой. Он проводил время с Амалией, занимался с ней тем, чего не мог получить от меня, а потом приходил в мою комнату, как ни в чём не бывало. Целовал меня теми губами, которыми ублажал её. Я никогда не испытывала нечто подобное. Такого уровня унижения и потери я не могла даже себе представить. Но больше всего во мне преодолевало чувство отвращения. Моё воображение рисует сцены между Марком и Амалией. Как он целует её, как его пальцы касаются её тела. Каким это надо быть больным на голову человеком, чтобы предложить своему парню такое? И какой сволочью надо быть, чтобы согласиться на что-то подобное?

— Я... я... мне нужно уйти.. – промямлила я, шагая к выходу.

Я никогда не чувствовала такой боли. Это слишком. Моё сердце, казалось, перестало биться. Я не чувствую ничего. Всё, что я хочу – это уйти отсюда, выйти на свежий воздух и навсегда забыть об этом дне.

Рука Марка хватает моё запястье.

— Не трогай меня! – кричу я, вырывая свою руку. — Мне ненавистно каждое твоё прикосновение! Никогда больше не прикасайся ко мне! Никогда больше не смей подходить ко мне! Меня тошнит от тебя! От... всех вас! Боже, – двумя руками я смахиваю с лица слёзы, но они всё не перестают течь.

— Джианна, пожалуйста! Пойдем домой, пожалуйста, я расскажу тебе обо всём, – умоляет Марк, его глаза поблескивают.

«Я сломаю тебя, Джианна. Мы сломаем» – со всех сторон нашёптывает ледяной голос Марка.

Всю меня охватывает истерика. Я начинаю смеяться. Мне до боли смешно. Не могу взять себя в руки.

— Ты обещал сломать меня. Поздравляю, Марк! У тебя это прекрасно получилось, гордишься собой? Давай же, гордись!

Я разворачиваюсь к дверям. Она уже совсем близко, осталось несколько шагов и весь этот кошмар закончится.

— Джиа, я прошу тебя... – появляется рядом со мной Джексон. — Давай дождёмся Оскара и вместе поедем домой, – гладит он тыльную сторону моей руки.

— Жаль, что ты не выбрал более благоприятные способы показать мне, какой ты ублюдок, – слова сорвались с моих губ.

Джексон ошарашенно поднимает голову. Я смотрю в его блестящие глаза, в которых мечутся отчаяние и растерянность. Я скидываю с себя его руку, толкаю дверь и выхожу на улицу. Холодный воздух треплет мне волосы. Вся земля была покрыта белым снежным ковром. Снег засыпает улицу и машины. Первый снегопад в этом году.

— Джианна, разреши отвезти тебя домой, ты не можешь пойти пешком в такую погоду, – слышу голос Кастиэля.

— Хорошо, – сразу же отвечаю я, не желая и секунды оставаться в этом месте.

Боль от предательства Марка с каждым мгновением делает меня слабее. Кастиэль не пытается завести разговор. Всё, что мы делаем – это едем в тишине. Я смотрела в пустоту. Не могла думать ни о чём.

                                ***

Я залезаю в ванную, всё ещё находясь в платье. Мне хотелось поскорее смыть с себя всё. Смыть все его прикосновения и поцелуи. Я чувствовала себя до невозможности грязной и растоптанной.

Холодные капли воды льются по моим волосам, лицу и телу, смешиваясь со слезами. Я чувствую себя настолько опустошенной, что хочется кричать, но это слишком безнадёжно. Ничто не способно помочь мне. Всё становится абсурдным, бессмысленным. В глубине меня что-то застряло. То, что раньше было текучим, превратилось в лёд. Я заперта. В собственной клетке. В клетке со своими эмоциями и чувствами. Как я теперь смогу вновь довериться кому-то?