9-глава
Домой нас везёт Оскар. Мужчина молчалив, и предпочитает не отвлекаться за рулём.
— Как прошла твоя первая тренировка в новой школе? – интересуюсь я.
Джексон убирает свой смартфон в карман. Он удобнее усаживается, затем смотрит на меня.
— Отлично. Тренер Беркинс довольно строг, но именно это и цепляет, – отвечает Джексон. — Изначально он не хотел брать меня в команду.
Мои брови ползут вверх.
— Как это не хотел? Он же не дурак, чтобы упускать такого игрока, верно?
— Не дурак. Говорю же изначально. Когда же я сыграл один на один с его атакующим, Беркинс поменял своё мнение.
Если я правильно помню, на позиции атакующего защитника играет Марк.
— Прошу скажи мне, что ты надрал напыщенный зад Марка, – хватаю я брата за руки.
— А ты сомневаешься? – самодовольно ухмыляется Джексон. Его взгляд тут же суровеет. — Он должен заплатить за всё, что сказал и сделал тебе, как и Кайл. Но я не стану действовать, только потому что ты того пожелала, старшая сестра, – сжимает мою руку брат.
Джексон полон решимости. Мне приятно, что он прислушивается к моим словам и не идёт на поводу у эмоции.
— Кстати, у тебя ведь сегодня было занятие по вокалу. Как тебе? – Джексон смотрит на меня с блеском в глазах.
Я прикусываю губу.
— Ну, знаешь... – теребя браслет на руке, начинаю я. — Кажется, из-за меня разверзлись врата Ада.
В буквальном смысле врата Ада. Диадема – ходячее пламя. Её огненно-рыжие волосы, маникюр того же цвета и одежда той же цветовой гаммы, я уж не говорю о ярко-красной помаде - послужат тому доказательством. Думаю, если бы у Диадемы появилась способность воспламенять людей одним только взглядом, то она с радостью использовала бы её на мне.
Глаза Джексона сузились в недоумении из-за моих слов.
— Всё бы ничего, но девушка задела мою гордость, заявляя, что такой отброс общества как я ничего не смыслит в настоящем пении. Ну, я и...
— Надрала ей зад, – улыбаясь, одобрительно кивает головой брат, заканчивая за меня моё предложение.
— Пением, Джекс. Я всего лишь спела ту же песню, что и она, – закатив глаза, поправляю его я.
— Чёрт! Как я мог пропустить такое зрелище? – тяжело вздыхает Джексон.
Слова брата меня веселят и я заливаюсь смехом.
***
Оскар въезжает в гараж. Сейчас только четыре часа дня, поэтому Mercedes-Benz С класса Малькольма отсутствует. Однако Лексус Кайла, нереальный мотоцикл Марка, которым я готова любоваться вечно, внедорожник Тревора, Мазерати Леванте Себастиана и Ауди Алекса припаркованы на своих местах. Значит до прихода Малькольма мы будем одни.
Дома всё как всегда тихо. Возможно, Грейсоны сейчас в своих комнатах или зависают в зоне отдыха и играют в бильярд.
Джексон уже давно скрылся в своей комнате. Я вспомнила, что так и не успела полностью изучить весь дом. Поэтому в свободное время, то есть сейчас, займусь именно этим.
Я знаю, что Себастиан занимается плаванием, значит где-то в доме должен быть бассейн. Может та вторая дверь рядом со статуей Богини, с которой и оборвалась моя прошлая экскурсия по дому, как раз ведёт туда?
Как ни странно ручка, да и, вся дверь была покрыта слоем пыли. Я повернула ручку. Дверь со скрипом открылась. Хоть время и было не позднее, а за окном всё ещё было светло, в этой комнате не было никакого освещения. Завернутые шторы погружали комнату в темноту. Нащупав выключатель, я нажала на него, но за этим ничего не последовало. Я пощелкала им ещё несколько раз, но эффект был всё тот же.
Я заколебалась, ведь не знаю, что это за комната и разрешено ли мне вообще сюда входить. Через минуту раздумья интерес взял надо мной верх и я всё же решила идти до конца. Я осторожно подошла к окну, боясь наступить на что-то, и раздвинула шторы. Мои глаза инстинктивно зажмурились из-за внезапного яркого света, который теперь уже проникал в комнату, освещая всё вокруг. Я провела взглядом по комнате. Слой пыли лежал во всех поверхностях и даже на полу, отчего следы от моих тапочек были очень заметны. Похоже, сюда давно никто не заходил.
Вся мебель была накрыта белой простыней. В такой ситуации нормальный человек развернулся бы и ушёл от греха подальше, но раз я зашла так далеко, то почему бы не осмотреть всё. В любом случае, я не думаю, что кто-либо может узнать о том, что я здесь была. Кажется, за последние несколько месяцев или может даже лет я единственный посетитель этой комнаты.
Я шагнула вперёд и протянула руку, чтобы убрать белую простыню. Перед моим взором предстал небольшой мольберт. Я обошла его, когда увидела незаконченную картину. Художник, кем бы он ни был, писал картину природы, глядя на прекрасный вид гор через панорамные окна. Но по какой-то причине картина осталась незавершённой.
Я рискнула и сорвала остальные простыни. Оказалось, что они закрывали собой небольшой шкаф и два комода из тёмного дерева, и несколько картин, которые по всей видимости были стёрты из воспоминаний, как и сама комната.
Моё любопытство ещё не было удовлетворено. Открыв один из ящиков комода рядом со шкафом, я обнаружила в нём набор акриловых красок, а также инструментов для рисования. Я нерешительно шагнула ко второму комоду и открыла верхний ящик. В отличие от первого он был пуст, за исключением двух фотоальбомов. Проигнорировав свои сомнения, я вытащила оба альбома и потащила их к креслу. Тёмно-зеленое покрывало на нём, тоже было под слоем пыли. Я присела на краешек покрывала и положила альбомы себе на колени. Первый альбом был белоснежным с изображением двух переплетённых золотых колец. Я с трепетом открыла его.
На первом снимке Малькольм, но гораздо моложе, чем сейчас, а рядом с ним стояла миниатюрная женщина в свадебном платье. Адалина Грейсон. Они оба не смотрели в камеру. Их взор был устремлён друг на друга, полный любви, преданности и счастья. Они были помолвлены с пятнадцати лет и женаты в течение семнадцати лет. Я знаю, что жена Малькольма боролась с раком последние три года своей жизни. Даже на фотографиях, что висят в холле были заметны следы болезни, которая забрала с собой эту женщину. Слишком бледная кожа, небольшие синяки под глазами и выпавшие в нескольких местах ресницы. Но даже при этом она улыбалась своей ангельской улыбкой и не подавала виду, как и Малькольм. Они притворялись, будто всё в порядке, старались быть сильными ради своих детей. Это ужасно несправедливо, что Адалина умерла так рано.
Я открыла второй альбом. На последних фотографиях были только Малькольм и Адалина, на которых женщина была в парике и без бровей. Рука Малькольма обернута вокруг худой и бледной Адалины. Всю меня в миг накрыло волной скорби и печали. Каково это – потерять того, кого ты любил больше жизни?
Внезапно громким ударом о стену распахнулась дверь, заставив меня подскочить с места, и вошёл Кайл. Его лицо не предвещало ничего хорошего. Прежде, чем я смогла что-либо сказать, он оказался рядом со мной и вырвал фотоальбом у меня из рук. Швырнув альбом в сторону, Кайл повернулся ко мне, его глаза, полные ярости, прожигали меня насквозь.
— Что, мать твою, ты здесь делаешь? – Кайл схватил меня за руку, прижав к себе так близко, что наши губы чуть не соприкоснулись. — Ты не имела права сюда входить!
Я стала вырываться из его хватки.
— Пусти, ты делаешь мне больно, – я пыталась скинуть его руку, но парень никак не реагировал.
— Ох, поверь мне, я ещё не начал, – прошептал он. — Какого хрена ты смеешь трогать вещи моей матери? Кто тебя сюда впустил? – Кайл крепко сжал мою руку.
Ещё чуть-чуть и он сломает моё запястье.
— Кайл, мне больно! – теперь уже кричу я.
Он отпустил меня, сменив свой гнев на холодное неодобрение.
— Ты не должна была сюда заходить, – его глаза были направлены в альбом, лежавший на полу и открытый на странице с фотографией его матери. Кайл сделал шаг назад и отвернулся, чтобы не видеть свою почти что полумертвую мать. — Убирайся! – резко вскрикнул он и указал на дверь.
Я со всех ног ринулась в коридор. До этого момента, я не испытывала ни капли страха перед Кайлом, не воспринимала его слова и его самого всерьёз, но сейчас, в этот самый момент, я впервые испугалась всплеска эмоций Кайла.
Да уж, а я ведь просто хотела найти бассейн. Видимо, об этом стоит узнать лично у Малькольма или Себастиана.
С горем пополам я поднялась наверх и отправилась в библиотеку, чтобы хоть как-то отвлечься. Но я всё никак не могла сосредоточиться. Буквы плыли у меня перед глазами, и в конце-концов я сдалась. Мне не хотелось проводить всё оставшееся время до вечера в своей комнате. Поэтому я решила выйти во двор, подышать воздухом и немного пройтись.
Видимо, не мне одной в голову пришла такая идея, потому что в домике для гостей кто-то находился.
Каково же было моё удивление, когда я поняла, что это вовсе не домик для гостей, а специально обустроенная тренировочная площадка для стрельбы, да ещё с баром. Господи, это не дом, а целый спорткомплекс какой-то!
Я разглядываю помещение, но через секунду прямо перед моим лицом с огромной скоростью пролетает стрела. От неожиданности я отпрыгиваю назад и падаю на пол.
— Не стой прямо перед мишенью. В следующий раз может не повезти, – подходит ко мне темноволосый парень и протягивает руку.
Что ж, теперь я собрала полный комплект Грейсонов. Привет Алекс, спасибо за то, что чуть меня не убил.
Я фыркаю и сама поднимаюсь с места, не принимая его предложение помочь. Парень хмыкнул и пожал плечами.
— Почему в этом доме все так и норовят меня убить или покалечить? – спрашиваю я, но прежде, чем Алекс открывает рот, чтобы ответить, я сама отвечаю на свой вопрос. — Ах, ну да, это же у вас "семейное", – делаю воздушные ковычки.
Алекс промолчал. Он посмотрел прямо на круглую и небольшую мишень, затем натянул стрелу. Несколько секунд он смотрел на чёрный круг прямо в центре, концентрировался. Я наблюдала за ним со стороны. В одно мгновение, не успела я глазом моргнуть, металлическая стрела пронзила чёрный круг по центру.
— Челюсть подбери, сестра, – повернулся ко мне Алекс, положив лук и стрелы в прозрачный стеклянный шкаф.
Я закатила глаза. Одно слово: Грейсон. Алекс сложил руки на груди и продолжал довольствоваться собой.
— Брось, признайся, что хоть какое-никакое впечатление я всё же произвёл, – подошёл ко мне Алекс. – Я ведь прав?
Хоть Алекс и младше меня на год, но это не скрывает того факта, что парень наголову выше меня, что неудивительно. И не важно что мой рост выше ста семидесяти сантиметров.
— Не будь таким самоуверенным, Алекс.
— Я всегда уверен в себе независимо от того, в каком положении нахожусь. Так, что, впечатление произвёл?
— Совру, сказав, что нет. Так что, да, впечатление произвёл.
Уголок его губ поднялся вверх, изображая ту же акулью ухмылку, которую так любят демонстрировать как и Марк, так и Кайл.
— Ну что, насытил своё самодовольное эго? Только не слишком обольщайся, – я подхожу к одному из стеклянных шкафов.
— Ты шутишь, сестрёнка? Мой девиз «Обольщай и властвуй», – Алекс насмешливо вскинул свои густые и прямые брови иссиня-черного цвета, такие же как его волосы.
— Неужели? – я провожу пальцами по стеклянной поверхности, разглядывая каждое оружие, что висит внутри.
Это помещение было сделано специально для стрельбы. Видимо, Малькольм и его сыновья приходят сюда, чтобы посоревноваться в этом. А может даже ради того, чтобы выместить всю свою злость и гнев, стреляя из оружия прямо в цель. Неизвестно какие у них могут быть фетиши.
Я осторожно открываю дверцу и достаю оттуда миниатюрный, самозарядный пистолет крупного колибра Desert Eagle Mark XIX. Такой же был у отца. Я до сих пор помню, как он разгневался из-за того, что мы с Джексоном взяли его без спроса, когда были маленькими. Хотя у него были основания для гнева. Однако я так и не успела узнать, почему он хранил дома пистолет и с какой целью собирался его использовать.
Недолго думая, я направляю мушку холодного оружия прямо в область виска.
— Эй, притормози-ка, – идёт по направлению ко мне Алекс.
— Не волнуйся, убивать себя не входило в мои планы на сегодня.
Парень проходит мимо меня. Я оборачиваюсь в недоумении. Он берёт черную кожаную куртку, которая лежала на столешнице рядом со стеклянным шкафом.
— Продолжай. Мне просто не хотелось, чтобы ты забрызгала своей кровью мою новую куртку, – Алекс возвращается на своё прежнее место. – А ты о чём подумала? – он наклоняет голову в бок.
Чёрт, как неловко. Мне показалось, что он идёт, чтобы остановить меня и отобрать пистолет из рук. Но, как оказалось, он волновался лишь за свою куртку.
— Кайл предупреждал нас, что у тебя не все дома. Но я не думал, что на столько, – парень подходит ближе, качая головой. — Не могла выбрать более нейтральный способ совершить самоубийство? – он отбирает пистолет и аккуратно ставит его на место.
Я пожимаю плечами и опускаюсь на бархатное тёмно-зеленое кресло.
— А что, есть предложения?
— Наглотаться таблеток, например. По крайней мере, не будет мороки с кровью на полу и на стенах.
— Спасибо за совет, подумаю на досуге. Хм, а мне казалось, что все Грейсоны за исключением твоего отца, ненавидят и презирают меня.
Действительно, за всё время, что я нахожусь здесь, Алекс ни разу не произнёс плохое слово в мой адрес и не кидал в мою сторону презрительные взгляды.
— Мне абсолютно плевать на решение моего отца. Это его дом, его жизнь и он вправе приводить, кого захочет и делать, что захочет, – небрежно кидает Алекс, пожимая плечами.
— Приятно слышать.
О Господи, Алекс стал каплей мёда в бочке дёгтя. Хоть у одного из них выросло всё, включая мозги.
— Однако я младший сын, а удел младших – следовать за зовом старших. Не пытайся выудить из меня или из Себастиана и Тревора выгоду. Мы никогда не пойдём наперекор желаниям Марка и Кайла. Мой тебе совет, сестрёнка, лучше не делай того, чего я сам не стал бы делать, – Алекс подмигивает мне и шагает в сторону выхода. У него такие же глаза, как у Адалины.
Я стараюсь не показывать своего разочарования. Алекс был единственной надеждой, но он ясно дал понять, что ни он, ни Себастиан, ни Тревор не собираются вставать на пути у Марка и Кайла. Вот, что значит Грейсоны. Они всегда будут выбирать друг-друга и следовать друг за другом, независимо от того, правы они или нет. «Семья превыше всего» – вот их девиз.
Сможем ли мы стать частью такой семьи?
— Кстати, сестрёнка... – останавливается Алекс рядом с прозрачной дверью.
Я поворачиваю голову в его сторону.
— У тебя, оказывается, очень милый голосок, прямо таки ангельский, – облизнулся Алекс и исчез за дверью.
Мне показалось или у него было такое выражение лица, будто он фантазировал о чём-то запретном? Фу, думать об этом не хочу. Но означают ли его слова то, что парень слышал моё пение недавно, как сегодня утром в конференц-зале? Видимо, так и есть.