8-глава
Начало дня проходит так себе, если честно. Я не выспалась, так ещё и за завтраком в полудрёме пролила на свою рубашку морковный сок. Из-за чего Кайл отказался нас вести, мол, я неуклюжая и испачкаю его драгоценную тачку. А Джексона, кажется, всё это веселит. В отличие от меня, он прекрасно выспался и полон энергии, судя по тому, что всё время издевался надо мной. Но самый сок во всём этом — то, что мы в полной гробовой тишине едем в школу с Малькольмом и Оскаром! Он вызвался отвести нас, заодно поговорить с директором Мэттьюсом по поводу нашего зачисления.
Знаете, я никогда не чувствовала себя настолько неловко! Хотя нет, было дело. В детстве я выступала на одной сцене с очень вредной девочкой. Будь ты проклята, Алисия! Так вот, эта вредина во время выступления специально наступила на подол моего платья, отчего, я естественно, упала. Перед всей публикой! По-моему, стоит упомянуть, что в зале сидел мальчик, который мне нравился. Но зато в долгу я точно не осталась.
Что ж, волосы не зубы – отрастут.
Малькольм сидел напротив нас. Видимо, ему тоже было неловко. Я глазами искала помощи у Джексона, но брат надел свои наушники и полностью игнорировал наше присутствие. Ну уж нет, я больше этого не выдержу.
— Малькольм, а на чём вы построили свой бизнес? – интересуюсь я.
— Моя компания занимается телекоммуникационными технологиями.
У папы тоже была своя компания. Маленькая, конечно, но достаточно прибыльная, чтобы обеспечить всю нашу семью. Он занимается строительством. Вернее, занимался строительством.
— Наша задача состоит в том, чтобы обеспечить пользователей со всего мира недорогой голосовой телефонной связью, а также осуществить дистанционное управление в государственной и частной сфере. На сегодняшний день мы активно занимаемся разработкой новейших... – резко умолкает Малькольм. — Прости, я кажется, слишком утомил тебя.
— Нет-нет, всё в порядке. Мне правда интересно, – начинаю тараторить я. — Просто я поняла, что практически ничего не знаю о вас. Ну, кроме того, что вы входите в топ 20 самых богатых людей мира по версии журнала Forbes. Но мне интересно не то, сколько денег вы зарабатываете каждые пять минут. Я хочу узнать, какой вы человек. Хочу быть уверенной в том, что моя мама вышла за вас замуж не по принуждению или по тому, как вы богаты, а по тому, какой вы внутри. Не подумайте ничего такого, мне просто захотелось узнать, каков человек, заставивший Лорелин Фостер – сиять.
Малькольм смотрит на меня в изумлении. Он явно не был готов к моему внезапному напору. Через несколько секунд тонкие губы мужчины расплываются в улыбке.
— Сегодня после обеда Лорелин улетает в Портленд, чтобы встретиться с известным живописцем. Если ты не против, мы могли бы все вместе приготовить ужин, и я расскажу тебе обо всём, что тебя интересует, Джианна. Договорились?
После того, как мама открыла свою художественную галерею, у неё совсем не остаётся свободного времени. Но я рада за неё. Ведь она начала заниматься тем, что приносит ей удовольствие. Мистер Грейсон абсолютно полностью поддерживает её во всех её начинаниях.
— Звучит здорово, – отвечаю я, когда машина въезжает через ворота Академии Бофорт.
Моя радость сменяется печалью, когда машина останавливается перед зданием Академии. Нет, не поймите неправильно, мне нравится данное учебное заведение. Бофорт превосходит на тысячу световых лет все другие учреждения. Поэтому учиться здесь – одно удовольствие. Но причиной моей печали стало то, что все ученики Бофорта враждебно настроены по отношению к нам. Поправочка, ко мне. Раз уж я старшая, то и мне же отдуваться.
Я всего лишь хотела спокойно отучиться здесь последние два года, но этому не бывать, пока сами Грейсоны не снизойдут ко мне своей благосклонностью. А чтобы заслужить их благосклонность я должна сделать что? Правильно, ползать перед ними на коленях и велят хвостом, как послушная собачка. Ага, фиг вам, мои милые братья!
***
— Прошу прощения, вчера меня внезапно вызвали на важное собрание. Но вместо себя я оставил своего помощника Мейтона. Надеюсь, он провёл вам, дети, экскурсию по нашей Академии и вручил вам ваши расписания? – обращается к нам Директор Мэттьюс.
Я ожидала увидеть маленького, пузатенького дядю с небольшой лысиной на голове. Но директор Бофорта был очень даже симпатичным для своего возраста. Высокий и стройный, как Малкольм, но у него слишком добрые глаза и милая улыбка, отчего не можешь воспринимать его всерьёз. Если бы он был актёром, то несомненно играл бы того самого третьего лишнего персонажа, который присутствует в фильме только для развития отношений главных героев.
— Да, мы уже получили свои расписания, – отвечает за нас обоих Джексон.
Мэттьюс поднимает свой взгляд на Джексона, который стоит позади меня. Малькольм сидит напротив меня на таком же красном кожаном кресле, но пока он не произнёс ни слова, кроме «Добрый день, Хорхе».
— Джексон, я слышал, что вы со времён начальной школы активно занимаетесь баскетболом, – говорит Мэттьюс, протирая свои очки.
— Да, и я хотел бы записаться в местную баскетбольную команду, – отвечает брат.
Хорхе надевает свои очки обратно.
— Что ж, мы ценим учеников, которые готовы внести свой вклад в школьную жизнь. Наша академия обладает разнообразным списком внеклассных мероприятий, где любой ученик может найти себе занятие по душе. Недаром ученики Бофорта каждый год получают первые места на конкурсах или турнирах по самым разным направлениям.
Малькольм удобно усаживается на кресле и закидывает ногу на ногу. Ой, блеск от его лакированных туфлей сейчас ослепит мне глаза.
— Джианна, почему бы тебе не выбрать вокальное искусство, как дополнительный предмет? Лорелин рассказывала мне, что у тебя ангельский голос.
— Я пожалуй, откажусь, – неловко ёрзаю я на кресле. — Мне больше подойдут занятия по литературоведению, – обращаюсь я к директору.
На самом деле я не думала о пении, как о чём то серьёзном. Пение – всего лишь хобби, которое не перерастёт во что-то большее, пока я того не пожелаю.
— Джиа, может тебе и вправду стоит записаться на вокал? Ты же с детства выступала на всех школьных мероприятиях. Не стоит тратить свой талант впустую, – кладёт руки мне на плечи Джексон.
Вот это да, брат впервые сошёлся мнением с Малькольмом. Хоть какой-никакой прогресс.
Но судя по взгляду обоих, кажется, они не отстанут от меня, пока я не скажу «да». Ладно, пусть будет так. Одним занятием больше, одним меньше.
— Хорошо, тогда я запишусь на вокальное искусство и литературоведение.
Директор Мэттьюс одаряет меня мимолётной улыбкой, после начинает что-то печатать на своём компьютере. Через несколько минут он протягивает нам два листа а4 со словами:
— Ваши разрешения на посещение выбранных вами занятий. Я заранее сообщу о вас тренеру баскетбольной команды и преподавателю вокального искусства.
— Дети, вы можете идти на занятия, а нам с Директором Мэттьюсом надо кое-что обсудить, – заявляет Малькольм.
Я встаю с кресла и следую за своим братом.
— Я рад, что ты записалась на вокал.
Джексону всегда нравилось слушать, как я пою. Он не пропускал ни единого концерта, где я должна была выступать. Брат считает, что именно на пении я должна строить своё будущее, но я никак не могу представить себя в качестве певицы. Как я уже говорила, для меня это всего лишь хобби, которое им и останется. Быть может, когда-нибудь это всё-таки изменится, но не думаю, что в ближайшее время.
***
Во время перерыва на ланч я вливаю в себя столько количества кофе, что Каре приходится отобрать у меня из рук стакан.
— Полегче, девочка, что с тобой? Всю ночь занималась сексом, что аж не выспалась? – ухмыляется подруга.
С первых минут нашего знакомства я поняла, что Кара предпочитает говорить то, о чём думает. Она не стесняется своих мыслей и не боится осуждения. Ей плевать на мнение других.
— Ха-ха-ха, очень смешно, – имитируя смех, говорю я. — Я просто до часу ночи смотрела ужасы с Джексоном, а потом и вовсе не могла нормально заснуть, – откусываю яблоко.
— Джианна, а у тебя когда-нибудь был секс? – резко спрашивает подруга, отчего я давлюсь яблоком.
— Ты чего, какой ещё секс? У меня толком парня то и не было, – откашливаюсь я, запивая всё водой.
Исчезновение отца, проблемы Джексона, алкоголизм мамы – со всем этим у меня не было времени на то, чтобы думать о парнях и прочей ереси, связанной с ними.
— Тогда мы срочно должны исправить это, Джианна. Старшая школа – это то время, когда нужно засунуть куда подальше такое понятие, как «стыд» и веселиться на полную катушку.
В какой-то степени Кара права. Но кажется, у нас с ней разные представления о веселье.
— И что же ты предлагаешь? Прыгнуть в койку к первому встречному со словами «Ура, старшая школа»?
— Ну, это можешь оставить на крайний случай. Но сейчас я предлагаю тебе выйти из зоны своего комфорта, – кладёт она ладонь поверх моей.
— Слушай, в академии кроме меня и Джексона больше близнецов нет? – решаю я перевести тему. Да, я подумаю над её словами, но попозже.
— Есть. С чего ты взяла? – Кара откусывает кусочек пиццы.
— Вчера ты сказала, что это странно – видеть абсолютно одинаковых людей, отсюда и такие выводы.
Я бы не сказала, что мы с Джексоном абсолютно одинаковы.
— А, ты про это, – хохочет Кара. — Расслабься, это всего лишь шутка. А так у нас в академии были только две пары до вашего прихода. «Светленькие близнецы», теперь я их так называю, и братья Коэн.
Предвещая мой вопрос, Кара сразу же отвечает:
— Они тоже, как и вы с Джексоном - брат и сестра, но вы темноволосые, а они светловолосые, отсюда и прозвище. Вы – темненькие близнецы, а они – светленькие.
— Так, давай закроем тему темненьких и светленьких, потому что... – не успеваю я закончить фразу.
— Ох, вот кстати, и они, — произносит Кара и взглядом указывает на дверь в виде арки.
Я оборачиваюсь.
— Кастиэль и Джозефина Дарквуды, – представляет мне их подруга. — Но все обращаются к ним на «Маркиз» или «Маркиза». – добавляет Кара.
Это неудивительно. От них так и веет грацией и изяществом. Даже их имена звучат благородно. Платиновые и длинные волосы Джозефины аккуратно уложены волнами, а на голове у неё красуется золотой ободок с изумрудными камнями. Кастиэль же идёт за своей сестрой. Полный холода и безразличия взгляд парня устремлён в книгу. Он не обращает внимания на ту толпу девушек, которые в миг собрались вокруг него. Почему мне кажется, что эти двое сошли с обложки журнала Vogue?
— Дарквуды – вторые по популярности в этой школе. Первые у нас, конечно, Грейсоны.
Меньше всего мне сейчас хочется слушать об этих Грейсонах.
— Кстати, а почему к ним обращаются на «Маркиз» и «Маркиза»? – смотрю я на близнецов, которые сели рядом с Грейсонами.
Странно, за столом сидят все засранцы Грейсоны, но именно главного засранца почему-то нет. Раз Джексон в спортзале на тренировке, то возможно Марк тоже там.
— Их прапрапрадедушка является внуком известного герцога Антонио де Ла-Коста, который впервые даровал своему внуку титул «Маркиз». После чего этот титул стал наследием всего рода. Также Дарквуды имеют тесную связь с известным родом в Испании. Короче говоря, аристократия, голубая кровь и бла-бла-бла, – Кара делает жест, подходящий под её последние слова.
Теперь я ещё больше убедилась в том, что Бофорт – не обычное учебное заведение.
— Слушай, а где твой брат?
— В спортзале, – я хватаю свой рюкзак и встаю со стола. — У меня сейчас занятия вокалом, хочешь присоединиться?
— Шутишь? Я такое ни за что не пропущу. Хочу услышать твоё пение. Бежим скорее! – Кара резко хватает меня за руку и тянет за собой.
***
Мы с Карой заваливаемся в конференц-зал, и кажется, перерываем занятие. Преподаватель сердито смотрит на нас.
— Джианна Грейсон? – спрашивает она, окидывая меня взглядом.
— Фостер, – поправляю её я.
Да, по документам я – Грейсон. Но не по крови. По крови я всегда была и буду – Фостер. Да, я помню, что буквально вчера тычила Кайлу тем, что я Грейсон, и кричала об этом на весь Бофорт. Но всё же я не Грейсон. И больше не буду использовать эту фамилию для того, чтобы защитить себя или что-то в этом роде.
Мы с Анкарой занимаем свободные места на первом ряду в сопровождении косых взглядов других учеников. Среди них я заметила ту самую девушку, которая недавно вместе с подругами запихала мне в шкафчик кучу мусора.
— Вашим заданием на сегодня было - выучить песню Rolling in the Deep. Кто готов выступить первым?
Девушка, о которой я говорила, встаёт с места и вальяжной походкой на высоченных каблуках поднимается на сцену. Ого, взгляд, которым она окидывает весь зал, говорит сам за себя.
Вы не ровня мне.
Затем она задерживает свой взгляд на мне и одаривает меня надменной ухмылкой.
Плевать на них, Джианна.
Наконец начинается песня. Звук струн гитары заполняет собой весь конференц-зал. Девушка преподносит микрофон ближе ко рту и запевает.
Внутри меня начинают драку за звание «Первая вырвалась наружу» две личности – та, которая не умеет держать язык за зубами и та, которая не терпит оскорблений. А то, как поёт эта девушка легендарную песню не менее легендарной Адель – я считаю оскорблением. В первую очередь для её истинных фанатов. Нет, дело тут не в её голосе, а в том, как именно она поёт эту песню.
И вот, она заканчивает своё глумовство над моей любимой песней. Я жду пока преподаватель сама укажет ей на её ошибки, иначе зачем она здесь. Но меня ошарашили её слова.
— Просто прекрасно, Диадема! Превосходно, как всегда, – хлопает она в ладоши.
Я в недоумении хлопаю глазами. Что это за учитель такой, который поощряет ошибки учеников? Разве её задача не заключается в том, чтобы учить нас пению и указывать на наши ошибки?
— Благодарю, Мисс Шеппорт, – Диадема победным видом усаживается обратно на своё место.
— Вот она, будущая покорительница Бродвея, похлопаем ей! – подхалимничает Шеппорт.
Другие ученики присоединяются к ней и также начинают аплодировать Диадеме.
Ну всё, я так больше не могу.
— Какой из вас преподаватель, если вы не в состоянии отличить минор от... Бог знает чего! – вскакиваю я с места.
Шеппорт в полном шоке смотрит на меня. В конференц-зале повисает тишина. Что ж, звание «Первая вырвалась наружу» достаётся той Джианне, которая не терпит оскорблений.
— Юная леди, в чём вы меня обвиняете? – начинает возмущаться женщина.
— Вы в курсе, что почти все песни Адель поются в тональности минор?
Объясню вкратце, минор – это лад, звучащий грустно. И как я уже говорила, большинство песен Адель поются в тональности минор. Именно это отражает суть её песень, является основным составляющим.
Она изумлённо хлопает глазами.
— Ученица спела песню в другой тональности, что в корне меняет саму суть и смысл сиё произведения. Вы, как профессионал своего дела, должны были сразу заметить это и указать на её ошибку, чтобы в будущем такого не повторялось. Но вместо этого вы начали восхвалять её, обесценив весь труд Адель, вложившей душу в свою песню. Я уже не говорю о том, что в некоторых местах она фальшивила и не дотягивала ноты!
Опа, а вот и Джианна, не умеющая держать язык за зубами!
— Почему какой-то отброс общества имеет право обвинять меня в фальши? Я спела идеально, – писклявым голосом произносит Диадема, подходя ко мне.
— Это ты так думаешь.
Я слышу как присвистывает Кара. Глаза Диадемы тут же вспыхивают ярким пламенем.
— Что дочь проститутки может знать о настоящем пении? Твой удел – отсасывать богатым папикам, как твоя мамаша, пока один из них не проявит снисходительность и не подберёт к себе, как уличную дворнягу. Не тебе судить моё пение, дорогая, – тычет мне в грудь своим до тошноты идеальным маникюром Диадема и высокомерно улыбается.
Плевать на них, Джианна. Не поддавайся на их провокации. Ты выше этого.
— Ты спрашивала, что дочь проститутки может знать о настоящем пении?
Я разворачиваюсь и шагаю в сторону сцены.
— Так смотри же.
Диадема смотрит на меня, скрестив руки на груди. Победная улыбка не исчезает с её лица. Девушка уверена в том, что мне не победить её. Что ж, посмотрим.
— Да, моя девочка, покажи этой стерве как нужно петь! – восхвалительно кричит Кара.
Мелодия песни глушит все звуки в зале. Во мне нет ни капли сожаления или страха. Я уверена в себе на сто процентов.
Мои губы приоткрываются и вылетают слова песни.
Я больше не имею управления над собой, мелодия овладела мной. Кажется, будто весь окружающий мир исчез и остались только я и эта песня. Я не знаю, как это объяснить, но когда я пою, всё плохое в миг улетучивается. Мысли освобождаются и на душе появляется чувство тишины и спокойствия. Я называю это чувство своего рода эйфорией. Сначала это касается твоих губ, затем плавно переходит к рукам и заканчивается на кончиках пальцев, окутывая тебя всю. Вот, что значит пение. Отдавать всю себя без остатка, петь во весь голос до потери пульса и стараться получать от этого максимум удовольствия.
Я открываю глаза и возвращаюсь в суровую реальность. Песня давно закончилась, но она не перестаёт звучать у меня в голове. Каждый дюйм моего тела требует вернуться на сцену и излить всю свою душу пением. Но на сегодня хватит представлений.
Под восторженные крики и аплодисменты Кары, я спускаюсь со сцены. Диадема и Мисс Шеппорт смотрят на меня змеиными глазами, готовые вот-вот вонзить клыки мне в глотку. Другие ученики переводят взгляд то на меня, то на Диадему. Они ждут её одобрения. Но этого не происходит, поэтому стараются всеми силами делать вид, будто меня нет. Не по мне вешать ярлыки на людей, но я поняла одно, Диадема Эшворт – та самая Королева Школы, которой все должны подчиняться. А я то думала, что такие бывают только в подростковых фильмах и сериалах. И кажется, я только что дала отворот-поворот этой самой "Королеве Школы". Но я ни капли не жалею об этом.