Я покоряю мир своей милотой [Быстрое переселение]

Поскольку хаски появился в доме в первый день его восемнадцатилетия, семья решила, что это знак судьбы, и предоставила Тан Биню право самому выбрать имя. Тан Бинь не знал, как принято называть собак, поэтому временно окрестил щенка «Ха-ха».

Ло Юньтянь слов на ветер не бросал: на следующий же день в саду для Ха-ха возвели роскошные апартаменты. Насколько роскошные? У пса был свой собственный садик и двухэтажный деревянный домик — настоящий мини-коттедж. Весь следующий день Ха-ха просидел в своем новом жилище, не показывая носа наружу.

Тан Бинь навещал его дважды, но щенок выглядел вялым и подавленным, будто был чем-то глубоко расстроен. В конце концов Тан Бинь не выдержал и притащил Ха-ха к себе в спальню. Поначалу «малыш» пытался сопротивляться, как и положено. Но из-за защитного воротника на шее его суровый вид казался умилительно-нелепым, так что Тан Бинь его ни капли не боялся.

Уложив смирившегося со своей участью Ха-ха на кровать, Тан Бинь наконец дал волю чувствам. Он нежно перебирал шерстку пса пальцами и вел с ним тихий монолог: — Маленький песик, не бойся, я тебя не обижу. Тебе, наверное, здесь всё кажется чужим, но посмотри на меня — мне здесь тоже всё в новинку. Вчера я даже уснуть не мог... ох.

По мере рассказа чувство тревоги снова начало подступать к сердцу. Жизнь в этом доме не пугала его — напротив, о нем заботились так чутко, что реальность превзошла все ожидания. Но он по-прежнему был лишь гостем в этом мире, человеком с заданием. Тайный груз, который нельзя разделить ни с кем, делал его одиноким даже среди любви семьи Ло.

Погрузившись в мысли, Тан Бинь и не заметил, как его глаза увлажнились. — Аууу... — Ха-ха, лежа на кровати, с подозрением и серьезным видом уставился на него.

Тан Бинь поспешно смахнул слезы и подтянул к себе забавного пса: — Может, поспишь сегодня со мной? Составишь мне компанию, а? — Он надул губки. По крайней мере, перед Ха-ха ему не нужно было притворяться капризным молодым господином, перед которым все ходят на цыпочках. Лицо Тан Биня снова стало искренним и по-детски наивным. Он широко раскрыл глаза, пытаясь поймать взгляд пса: — Ну как?

Маленький хаски, в ужасе отпрянувший на шаг: «...» (Если бы у хаски было человеческое лицо, на нем бы сейчас читалось: «Да ты издеваешься надо мной?»)

Однако Тан Бинь не умел читать мысли собак. Он решил, что просто напугал Ха-ха, слишком резко приблизившись. Он снова принялся гладить его, приговаривая: — Не бойся, правда, я никогда тебя не обижу. Я буду тебя защищать, ты больше никогда не пострадаешь...

Тан Бинь болтал без умолку, но это не были пустые слова. Он был полон решимости защитить это маленькое существо. После того как его дважды ловили и возвращали на место, Ха-ха окончательно сдался и замер. Хотя в его взгляде по-прежнему читалось раздражение, и он время от времени издавал фыркающие звуки, глядя на Тан Биня как на маленького дурачка.

Впрочем, разгадать мимику хаски — задача не из легких, к тому же Тан Бинь теперь считал Ха-ха единственным родным существом, разделяющим его участь в этом мире, поэтому его не задевало, что пес считает его глупым. Пушистый щенок был таким теплым, а его лапки такими мягкими, что Тан Биню безумно хотелось уткнуться лицом в его животик. К счастью, он помнил о ранах пса и лишь осторожно обнимал его, нашептывая свои секреты. Так, измученный бессонницей, Тан Бинь уснул в обнимку со щенком.

Когда он проснулся, на улице уже стемнело. В дверь вежливо постучали — горничная пришла позвать его к ужину. — Ха-ха, нам пора кушать, — Тан Бинь сел в кровати, протирая глаза. Его голос звучал сонно и по-детски нежно. — Гав! — щенок проснулся гораздо раньше. Он завороженно наблюдал за тем, как Тан Бинь трет глаза, и пришел в себя только когда его подхватили на руки. Он пару раз гавкнул, но уже почти не вырывался.

— ...Молодой господин? — снова послышался осторожный голос за дверью. Горничная боялась, что господин еще спит и она может попасть под горячую руку — Ло Жуй славился своим скверным нравом после сна. Но время ужина подошло, хозяин с хозяйкой уже ждут внизу, так что ей нужно было получить хоть какой-то ответ.

Работа в доме Ло была престижной и высокооплачиваемой. Хозяин был человеком широкой души, старая госпожа и хозяйка тоже отличались кротким нравом. Единственным «крепким орешком» в семье был молодой господин. И поскольку все его безмерно баловали, перечить ему было себе дороже.

Стены в комнате были с хорошей звукоизоляцией, поэтому снаружи сложно было разобрать, что происходит внутри. Горничная уже колебалась, стоит ли стучать снова, как дверь распахнулась. — Иду обедать, — сказал господин, одетый в домашний костюм теплых тонов. Хотя тон был ровным, а лицо бесстрастным, по голосу было ясно: он только что проснулся, но при этом совершенно не злится. Горничная облегченно выдохнула и невольно бросила благодарный взгляд на хозяина... и на хаски, которого тот бережно прижимал к себе. «Может, всё дело в собаке?» — подумала она. Обычно после полуденного сна господин закатывал истерику, или как минимум был крайне недоволен. А тут — такое спокойствие! Определенно, пес творит чудеса!

Ха-ха, сидя на руках у Тан Биня, и не подозревал о чужой благодарности. Оказавшись вне спальни, он тут же принял серьезный и холодный вид, оглядывая окрестности словно военачальник, инспектирующий свои владения. Впрочем, из-за его забавной внешности никто не воспринимал эту суровость всерьез — для окружающих он был просто любопытным щенком, изучающим обстановку.

— Малыш, зачем ты притащил его в спальню? — госпожа Ло по-прежнему переживала из-за микробов. Старая госпожа Ло вчера легла рано, но, проснувшись, уже получила полный отчет о новом жильце. Она тоже не одобряла соседство внука с собакой в постели, но радость от встречи с любимым внуком перевешивала все опасения. Увидев Тан Биня, она расплылась в улыбке и жестом позвала его к себе.

Единственным, кто обратил внимание на саму собаку, был Ло Юньтянь: — Ну как рана у нашего «хасенка»? Сегодня лучше? — Гав! — Ха-ха возмущенно тявкнул, явно недовольный прозвищем. — Получше, — ответил Тан Бинь. — Но он всё равно какой-то вялый. — Он еще такой кроха, а уже натерпелся на улице, — вздохнул Ло Юньтянь, наставляя сына: — Ты уж относись к нему получше. — Я знаю, — послушно отозвался Тан Бинь.

Ло Юньтянь выглядел крайне довольным. С одной стороны — теперь в доме есть собака, которую можно потискать в любой момент. С другой — это отличный способ воспитать в сыне сострадание. Пусть немного поздно, но он всегда чувствовал, что Ло Жуй растет избалованным, и не знал, как это исправить, не прибегая к жесткости. А теперь у сына появился верный друг, и сам он стал заметно покладистее.

— Ладно, хватит разговоров. Малыш, поставь собаку, мой руки и садись есть, — ласково сказала бабушка. Тан Бинь послушно опустил Ха-ха на пол, и тот уселся рядом, даже не пытаясь убежать. В этот момент слуга по указанию хозяина принес миску со специальным кормом для щенков.

Увидев миску, Ха-ха тут же отпрянул на шаг. Выражение его морды стало настолько преувеличенно скорбным, что Тан Бинь и остальные сразу поняли — Ха-ха эту гадость есть не станет. — Может, он за день объелся? — предположил Тан Бинь. Днем ему уже дважды давали этот корм; пес ел неохотно, но всё же понемногу грыз. Сейчас, видимо, он решил, что с него хватит.

— Бродячие собаки, привыкшие к человеческой еде, часто воротят нос от корма, — со знанием дела заметила старая госпожа Ло. — Но кормить его тем же, что едим мы, нельзя — это вредно для здоровья. — И что же делать? — обеспокоенно спросил Тан Бинь. В столовой повисла тишина. Наконец одна из горничных предложила: — Это легко исправить. Можно готовить ему отдельно. Я посмотрю на кухне, что ему подойдет.

Ха-ха: «...» Он растянулся на полу с еще более несчастным видом. К счастью, запасы продуктов в доме Ло были огромными. В итоге сам шеф-повар лично приготовил для «хасенка» кусок говядины с морковью и зеленью, подав всё это в изящной фарфоровой миске. Говядина была не абы какая, а стейк с новозеландских пастбищ, овощи — тоже из элитных поставок. На этот раз Ха-ха съел всё дочиста. И, кажется, остался доволен.

Тан Бинь успокоился и побежал мыть руки. Воспользовавшись моментом, Ло Юньтянь распорядился, чтобы кухня впредь взяла на себя готовку для собаки. Когда Тан Бинь вернулся и увидел это, его сердце снова наполнилось благодарностью. Будучи эльфом-цветком, он никогда не знал родительской любви и не понимал, что для близких такая забота — естественная вещь. — Спасибо, папа, — Тан Бинь замялся на миг, но всё же не удержался и поблагодарил отца.

У Ло Юньтяня даже дыхание перехватило. Сын и раньше относился к нему с уважением, но за последние два дня благодарностей стало подозрительно много. Неужели в день совершеннолетия парень действительно повзрослел? — Ой, да брось, зачем эти формальности! Садись скорее есть!

Семья приступила к ужину. Внезапно старая госпожа Ло обратилась к сыну: — Юньтянь, наш малыш уже не маленький. Не пора ли ему начать вникать в дела? Тебе стоит почаще брать его с собой. Затем она повернулась к Тан Биню: — Малыш, а ты что думаешь?

Тан Бинь на мгновение замер. Хотя он был еще студентом, империя Ло была настолько велика, что ей требовался преемник, и бабушка давно лелеяла мечту передать дела любимому внуку. Дело в том, что у Ло Юньтяня был старший брат, а у того — сын, Ло Сюй. Ло Сюй был старше Ло Жуя на несколько лет и уже закончил университет. Сразу после выпуска он пришел в компанию помогать своему богатому дяде. Старая госпожа старалась относиться к обоим сыновьям одинаково, но что касается внуков — она обожала только Ло Жуя, подозревая, что Ло Сюй замышляет недоброе...

Помимо того, что империю по праву сильного воздвиг Ло Юньтянь, всё семейное имущество должно было со временем перейти к Ло Жую. Поэтому старая госпожа всегда хотела, чтобы внук как можно скорее начал вникать в дела клана.

Прежний Ло Жуй и слышать об этом не желал, но теперь на его месте был Тан Бинь...

Набравшись смелости, Тан Бинь произнес: — Я хочу пойти в «Хуаюй Энтертейнмент»...

Он буквально проглотил следовавшие за этим вопросительные «можно ли?», но так и не смог придать своему тону больше твердости. Ему оставалось лишь хранить бесстрастное молчание.

К счастью, в этот момент никто не смотрел на его лицо. Вся семья, включая сидящего на полу Ха-ха, застыла с выражением крайнего потрясения.

— Но... «Хуаюй» — всего лишь маленькая дочерняя компания. Твой отец занимается реальным сектором производства, а сфера развлечений... «Хуаюй» там даже не в лидерах, у неё почти нет конкурентоспособности... — мягко заметила госпожа Ло. Она искренне не понимала, почему сын с его характером выбрал для практики такое невзрачное место.

«Хуаюй» действительно не имела большого веса в индустрии. Над ней довлел гигант «Шэнсин Энтертейнмент». А владельцем «Шэнсин» была семья Цзун — их капиталы не уступали семье Ло, но Цзуны поднялись именно на шоу-бизнесе и сейчас сосредоточили там все ресурсы...

— Ты хочешь в «Хуаюй» не потому ли, что положил глаз на какую-нибудь смазливую звездочку? — со всей строгостью спросил Ло Юньтянь.

Тан Бинь: «...» Его сердце мгновенно ушло в пятки, потому что, с какой стороны ни посмотри, отец попал в самую точку... Линь Монин и был той самой «звездочкой»! И Тан Бинь действительно стремился в компанию только ради него!

— В чем дело? Что это значит? — повысила голос старая госпожа Ло.

Ло Юньтянь взглянул на Тан Биня, но промолчал. Однако по его виду было ясно: он прекрасно осведомлен о том, как Ло Жуй раньше вел себя словно типичный прожигатель жизни, соря деньгами и пытаясь «спонсировать» артистов.