Я покоряю мир своей милотой [Быстрое переселение]

«Мины? Гранаты? Это еще что такое?» Тан Бинь, будучи духом, никогда о таком не слышал. Он порылся в памяти оригинала: там всплыли картинки и применение, но всё было как-то туманно — Лэ Ян тоже не особо в этом разбирался. Система пояснила:

[Мины и гранаты можно обменивать на валюту для покрытия текущих и будущих расходов хоста в повседневной жизни.] Тан Бинь: «О!»

Дух Персика говорил ему, что Система заботится о будущем своих подопечных: выполняя задания, они могут заработать капитал на то время, когда окончательно станут людьми. Конечно, эти деньги можно было тратить и в мирах-заданиях. С момента получения награды эти деньги принадлежали ему. Тан Бинь воодушевился. Под влиянием памяти оригинала он начал весьма уважительно относиться к финансам. — А как мне получить больше мин и гранат? — спросил он. Система холодно ответила:

[Текущий уровень хоста не позволяет получить ответ на данный вопрос.] — Ну... ладно, — вздохнул Тан Бинь. Система: «...»

По правилам человеческого общества такие вознаграждения должны основываться на прозрачности информации: хост имеет право знать, за что ему платят. В этой системе у низкоуровневых пользователей действительно не было прав на такие знания, но Система ожидала, что хост хотя бы повозмущается или попробует переспросить. Но нет. Ничего. Наивный Тан Бинь даже не подозревал о несправедливости. Он погоревал пару секунд и тут же об этом забыл.

Лифт звякнул, двери открылись, явив залитый жарким солнцем офис. Тан Бинь снова погрузился в работу. Он никому не говорил о встрече с Шаном, но он не скрывался, когда отвечал на звонок, и не оглядывался, садясь в его машину. Поэтому новость о том, что Тан Бинь обедал с президентом «Жуйды», мгновенно облетела весь маленький коллектив.

— Вот видите, я же говорил, что они знакомы! Иначе почему Шан Чэнцзюнь назначил именно его главным, хотя проект мог сделать кто угодно? — А вы знали? Знакомый из «Жуйды» нашептал, что Шан ни с кем не советовался по поводу скидки для нас. Менеджеры были не в курсе. Это значит, что он всё решил на месте, лишь бы наш босс отдал проект Лэ Яну. — Эх, везет же, у Лэ Яна теперь такой покровитель. Думаю, он скоро уволится из нашей дыры, нам такое и не снилось. — Это точно, господин Шан пристроит его куда угодно...

— О чем это вы тут болтаете? — раздался рядом голос Пан Юйцина. Под его тяжелым взглядом сплетники мигом разлетелись в разные стороны. Пан Юйцин медленно обвел комнату глазами и подозвал двоих самых разговорчивых: — Вы уверены, что Лэ Ян сегодня обедал с президентом Шаном?

Сплетничать — это одно, но подставлять коллегу, с которым сидишь в одном кабинете, никто не хотел. Но Пан Юйцин был их начальником, он всё слышал, и отпираться было бесполезно. Им пришлось кивнуть: да, видели своими глазами, как Лэ Ян садился в машину Шана во время перерыва. — Вот оно как. Гнильцой запахло, — Пан Юйцин прищурился, победно улыбнулся и направился прямиком к кабинету Юй Минчэна.

Тан Бинь вернулся в офис, ни о чем не подозревая. Около двух-трех часов дня, когда он был по уши в работе, Пан Юйцин внезапно вывалил ему на стол стопку документов толщиной с кирпич.

— Лэ Ян, тут обнаружились уязвимости, указанные в этих бумагах, их нужно устранить немедленно. Займись этим.

Тан Бинь взял одну из папок и мельком просмотрел её: — ...Но это, кажется, никак не связано с проектом «Жуйды»?

— Разумеется, это не проект «Жуйды». Разве проект «Жуйды» сейчас не целиком в твоих руках? — Пан Юйцин усмехнулся. — Но мы ведь не можем надеяться только на одну «Жуйду», верно? Ты забрал почти всех наших инженеров на их проект, и работа с другими компаниями естественным образом накопилась. Клиенты уже начали жаловаться, так что нужно срочно провести техобслуживание.

Тан Бинь опустил глаза и один за другим просмотрел документы. Это были вопросы постпродажного обслуживания нескольких компаний, с которыми контракты были подписаны давным-давно. Задачи несложные, но их выполнение по цепочке отнимет уйму времени.

Он пересилил себя и сказал: — ...Я не могу взять эту работу.

— Что ты сказал? — Пан Юйцин, казалось, ничуть не удивился отказу. Вместо изумления на его лице появилось злобное выражение: — Ты хоть и отвечаешь за проект «Жуйды», но не забывай: я всё еще твой начальник! Оставив «Жуйду» в стороне, ты обязан делать то, что я велю, иначе выметайся отсюда!

Скрытый смысл был ясен: если Тан Бинь не успеет завершить кейс «Жуйды» вовремя, виноват будет он сам. Но поскольку он подчиненный Пана, то, занимаясь «Жуйдой», он обязан выполнять и поручения руководства.

Пан Юйцин орал во весь голос, ведя себя так же нагло и деспотично, как и всегда. В тихом офисе, где слышался лишь стук клавиш, его крик звучал особенно резко и зловеще.

По сравнению с его агрессией, худенький Тан Бинь казался слишком хрупким и беззащитным. Это тело от природы было пугливым и сентиментальным. Хотя в глубине души Тан Бинь не считал публичный выговор чем-то позорным, слезы сами собой подступили к глазам.

Именно из-за этого оригинал постепенно стал вести затворнический образ жизни, общаясь только с компьютером. Из-за своей плаксивости он боялся криков и унижений, поэтому никогда не смел отказывать или пререкаться.

Но на месте Тан Биня он обязан был сопротивляться и не идти на компромисс.

Тан Бинь изо всех сил сжал кулаки и стиснул зубы, стараясь не разрыдаться и не показать слабость перед этим мерзким человеком. Он ни в коем случае не должен брать эту работу. И дело было не в том, много ли работы или придется ли снова задерживаться — дело в том, что, взяв её, он не сможет вовремя выполнить то, что обещал господину Шану.

Помимо желания сблизиться с главным героем, после сегодняшнего обеда Тан Бинь уже всем сердцем хотел как-то отблагодарить господина Шана, поэтому он во что бы то ни стало должен завершить проект «Жуйды» как можно скорее.

Тан Бинь крепко стиснул челюсти, молча сжимая кулачки. От сдерживаемых слез его лицо окаменело. Но как только он успокоится... стоит ему хоть немного успокоиться... он громко скажет Пан Юйцину, что не будет этого делать, даже если его уволят!

Однако не успел он открыть рот, как сидевший наискосок Ху Сяобин уже поднялся и ледяным тоном обратился к Пан Юйцину: — Помимо пятерых, занятых проектом «Жуйды», у нас есть еще три инженера. Работа по техобслуживанию кропотливая, но не сложная. Троих человек вполне достаточно, чтобы со всем справиться вовремя. Откуда же взялись такие завалы?

Стоило ему заговорить, как в офисе воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает иголка.

— Ты... ты... — Пан Юйцин от неожиданности отступил на шаг, пораженный его дерзостью. Он никак не ожидал, что в такой момент кто-то встанет на защиту Лэ Яна.

Ху Сяобин всегда держался особняком и вел себя холодно с малознакомыми людьми, но он был профессионалом, симпатичным парнем и обладал уникальной аурой джентльмена. Пан Юйцин, хоть и не заглядывался на него, был о нем высокого мнения. Ему даже часто казалось, что Ху Сяобин наблюдает за ним, и Пан втайне гордился этим, думая, что коллега в какой-то степени им восхищается.

Он и представить не мог, что в один прекрасный день тот так открыто пойдет против него...

Однако реальность была такова: Пан Юйцин был слишком самовлюбленным и навоображал лишнего.

Ху Сяобин, совершенно не боясь испортить отношения, продолжил: — Мы тут на износ пашем, чтобы успеть с кейсом «Жуйды», а теперь должны еще и за другими подтирать? Так каким проектом вы хотите, чтобы мы занимались, Пан-цзун? Если дело «Жуйды» не к спеху — так и скажите, тут весь офис свидетели. Мы прямо сейчас всё бросим.

— Я... я... я...

Пан Юйцин почувствовал, что Ху Сяобин его «неправильно понял». Тот наверняка решил, что начальник вешает дополнительные задачи на всю группу. На самом же деле он хотел нагрузить только Лэ Яна, не вовлекая остальных.

Но сказать об этом вслух он не мог. Сказать это — значило открыто признать, что он изводит Лэ Яна, и тогда его авторитет окончательно рухнет. Пришлось сухо заминать скандал: — В компании сейчас мало людей и много задач, я просто подумал, что если Лэ Ян справляется, то мог бы помочь. Ладно, продолжайте заниматься «Жуйдой», я найду кого-нибудь другого для этой работы.

С этими словами Пан Юйцин выхватил папки со стола Тан Биня, метнул в его сторону полный ненависти взгляд и ушел.

— Пфф...

Кто-то первым не выдержал и прыснул со смеху, и атмосфера в офисе мгновенно разрядилась. Всех уже давно бесили нелепые придирки Пан Юйцина, но люди молчали, боясь связываться с таким мелочным человеком. Теперь, когда Пан ушел в ярости, все принялись хвалить Ху Сяобина за смелость, называя его «героем, не побоявшимся разворошить навозную кучу».

Тан Биня тоже позабавил провал начальника. Он украдкой подмигнул Ху Сяобину в знак благодарности, совершенно забыв, что его глаза всё еще были красными, а влага в них не успела просохнуть.

«Еще один должок», — подумал Тан Бинь.

Губы Ху Сяобина дернулись, и он сказал: — Ладно, не благодари. Тебя чуть припугнули, а ты уже в слезы. Ты что, настолько плакса?

Тан Бинь: «...»

Ну вот, считай, благодарность аннулирована. И что делать — кажется, ему снова захотелось плакать!

— Но вообще странно. Все же видят, что мы пашем как проклятые. С чего вдруг старина Пан сегодня так обнаглел и выдвинул Лэ Яну такие нечеловеческие условия? — спросил коллега, часто стреляющий у них еду, потирая подбородок.

Ху Сяобин посмотрел в ту сторону, куда ушел Пан Юйцин — как раз туда, где находился кабинет их босса, Юй Минчэна. И тоже погрузился в раздумья. Пан Юйцин хоть и вел себя нагло, но границы знал. В такой ответственный момент без одобрения господина Юя он бы вряд ли на такое решился...

Взгляд Ху Сяобина снова упал на человека, который уже вернулся к работе. Буквально за пару мгновений тот снова начал тихонько напевать странную мелодию и весело стучать по клавишам. Будто и не было ничего.

Прежний Лэ Ян был нелюдим, но тоже, судя по всему, любил поплакать. Каждый раз, когда Пан Юйцин его прижимал, он выглядел так, будто вот-вот разрыдается. Но он никогда так решительно не отказывался от работы — прежний Лэ Ян, вероятно, просто плакал бы и работал сверхурочно...

Ху Сяобин и сам не мог понять, когда этот парень успел так измениться.