глава 20
Вернувшись домой, я первым делом достал из бара бутылку виски и сделал несколько больших глотков. Не помогло.
Ещё несколько — вообще никак.
Жуткая безграничная тоска словно поглотила меня целиком и, захватив в плотные объятия, сдавливала всё сильнее.
И выбраться шансов не было. Никаких.
Мне было до бесконечности обидно, больно и так гадко внутри, что хотелось рвать на себе волосы.
Я решил выпить ещё. И ещё. Такими темпами бутылка виски вскоре подошла к концу, а лучше не становилось. Только хуже. И всё вокруг начало кружиться.
Кто-то позвонил в дверь. Я побрёл открывать. Может быть, Дима передумал? Вряд-ли, конечно, но так было бы здорово.
Мечтать, ведь, не вредно. Скоро с этой съёмной квартиры валить надо будет и залечь на дно в своём доме. Поэтому я не переживаю, что этот адрес знают.
Позвонили снова.
Я по пути пару раз споткнулся. Уронил торшер. Запнулся о коврик.
Когда смог дойти до прихожей, в дверь уже стучали.
Я открыл.
На пороге оказался Артём, который вместо «Здравствуй» первым делом подпрыгнул и врезал мне по лицу. Попал по левой скуле.
Не ожидавший такого приветствия я, пошатнулся и почти упал, но удержался за дверной косяк.
— О, Тёма, — я потёр ушибленное место. — Что ж, давай.
Я даже не удивился тому, что Тёма умудрился узнать этот адрес.
Я ожидал следующих ударов. Заслуженных ударов.
А Артём пробежал по мне непонимающим взглядом:
— Странно. Дима сказал, что расстроен из-за украденного проекта, а я не поверил. Спросил про тебя — он сказал что порвал с тобой, и я решил, что это ты виноват, но судя по твоему виду... — вслух рассуждал Тёма.
— Всё верно. Это я виноват, — с горечью сознался я, пытаясь ровно устоять на ногах.
— Ну нет, так не честно, — скорчил мордочку Артём. — Я пришёл тебя убивать, а ты уже...
— В полном твоём распоряжении, — фыркнул я. — Мне всё равно.
— Вот то-то оно и плохо, — цокнул языком Артём. — И Диме тоже теперь «всё равно», — процитировал он. — Видимо, кто-то сильно накосячил.
— Очень сильно, — не стал отрицать я.
Тёма вздохнул.
— Даже не буду спрашивать, в чём. Я бы предложил тебе попробовать с ним поговорить, но дело в том, что Дима не даёт никому второго шанса.
Я сглотнул и снова схватился за дверь, чтобы не осесть на пол.
— Я понял, — грустно прошептал я.
Я до сих пор помню, как передо мной захлопнулась дверь. И никогда не забуду, наверное.
— Поэтому, просто постарайся отвлечься. А лучше поспи, — предложил Тёма. — Я пойду. Только ты... не делай никаких глупостей, окей?
Я слабо кивнул.
— Полчаса назад говорил то же самое Диме, — пробубнил себе под нос уходящий Артём. — Уж лучше бы вы помирились, придурки.
Тёма ушёл. Я не собирался, но тем не менее сделал то, что обещал: своими словами он окончательно добил меня.
***
Алкоголя в доме больше не было, и я, решивший, что единственным выходом из этого удручённого состояния будет напиться до беспамятства, побрёл в ближайший бар.
Я там никогда не был. Впрочем, не суть важно.
Я выпил стопку. Вторую. Третью.
Лучше пусть сразу наливает по несколько подряд.
Текила текла по венам, но я не чувствовал морального облегчения ни на грамм.
Я пил дальше.
Стойка с бутылками в глазах начала вращаться волчком и двоиться. Забавно.
Я продолжил пить.
Бармен двоится. Теперь троится.
Плевать. Ещё.
Бармен бухтел что-то про то, что «уже хватит».
Какое ему дело? Я же плачуʼ. Пусть выполняет заказ!
Больше нет текилы? Тогда виски...
Наконец-то, глаза начали слипаться. Я улёгся корпусом на стойку и провалился в тяжелый сон.
***
Проснулся я от того, что меня грубо трясли за плечо:
— Эй, парень! Очнись, мы закрываемся! Ты должен идти!
Я в ответ промычал что-то невразумительное и попытался подняться. Безуспешно.
Бармен сердито цокнул языком.
— Позвони кому-нибудь, чтобы тебя забрали отсюда, — предложил он.
Я не понял, что от меня требуют. Серьёзно, он хотел от меня слишком много. Мне даже рукой пошевелить было сложно.
— Или хотя бы назови мне номер того, кто мог бы приехать за тобой, — попросил бармен, начиная понимать, что сейчас сам я вообще ни на что не способен, — или дай телефон, я позвоню.
— Н...о..мер... — я с трудом заставил свой язык ворочаться и предпринял тугие попытки соображать.
Правильнее было бы сейчас назвать номер Кирилла. Логичнее было назвать номер Кирилла. Нужно было назвать номер Кирилла.
Я назвал номер Димы.
Как это ни удивительно, я помнил его даже в таком состоянии.
Но Дима не приедет. Он ведь даже говорил, что в такой ситуации звонить ему бесполезно: не приедет или приедет и даст в морду.
Но я сейчас согласен и на такой вариант.
А бармен набрал озвученный ему номер.
— Доброй ночи, — уже ночь? Надо же. — Звоню, так как чувак, который сейчас лежит на стойке нашего паба, назвал ваш телефон. Вы бы забрали его отсюда, а то мне придётся просто выволочь его на улицу.
— Да... Понял... Ладно.
Бармен повесил трубку и, не озвучив результатов разговора мне, отвернулся.
Значит Дима не приедет. Понятно.
Передо мной поставили чашку эспрессо.
— Держи. Может хоть немного придёшь в чувство.
Я проигнорировал. А зачем мне приходить в чувство? Мне и так... плохо.
Я снова начал проваливаться в дрёму.
***
— Эмильен! — строгий и до боли знакомый низкий голос.
Я заставил себя открыть глаза и повернуться.
Возле меня стоял Дмитрий.
В бежевом плаще, костюме и сбитом в сторону галстуке. Напоминает Кастиэля из сверхъестественного.
Он сощурившись смотрел на меня оценивающе и сердито.
— Дима! — радостно произнёс я, довольный хотя бы тем фактом, что снова получил возможность увидеть его.
Сейчас Дима мне врежет, естественно. Ну, и пусть.
Дмитрий быстро подошёл ко мне и резко дёрнул за куртку, поднимая на ноги.
Я, чтобы не упасть, одной рукой вцепился в его плащ, а другой схватился за стойку.
Дмитрий нахмурился и раздраженно выдохнул через нос.
Похоже, впрямь будет бить. Я зажмурился и крепче сжал в пальцах ткань плаща.
Но удара не было. Вместо этого Дима несколько ослабил хватку на куртке и осторожно провёл двумя пальцами по моей левой скуле в том месте, где та столкнулась с кулаком Артёма.
Чуток больно, я поморщился.
— Пойдём, — как будто бы даже мягко произнёс Дмитрий и отцепив мою руку от барной стойки, закинул её себе на плечи.
Удивлённый я открыл глаза и с удовольствием облокотился на Диму.
Дмитрий хмыкнул и повёл меня к выходу из бара.
Довольный я старательно шёл. Хотя ноги идти совсем не желали.
Дмитрий несколько раз предотвращал моё падение и в итоге довёл до своей машины и усадил на переднее сиденье.
Я не хотел разрывать с ним контакт, и стоило Диме сесть за руль, как я тут же сжал пальцами край его плаща.
— Назови мне свой адрес, — сухо спросил Дмитрий.
Чтобы он отвёз меня домой и там оставил? Ну, нет.
Я сделал вид, что не слышу. Дурачком глухим мне постоянно приходится прикидываться. От части это мой образ сам по себе.
— Адрес, Эмильен! — настойчиво потребовал Дмитрий, начиная сердиться.
Насколько же он зол на меня, раз зовёт полным именем.
Я партизански молчал.
И только сильнее сжимал в руке его плащ.
Дмитрий вздохнул и завёл двигатель авто. Мерседес плавно тронулся с места.
— Мне следует врезать тебе хорошенько и отправить пинком под зад на все четыре стороны, — сообщил Дима, и я понимал, что это именно то, что заслужил, — но... я не могу. И ненавижу себя за это.
Я зачем-то погладил его по коленке.
Дмитрий скосил на меня удивлённый, но строгий взгляд.
Я неохотно убрал руку.
Дмитрий куда-то меня вёз, уверенно направляя автомобиль по выбранному пути.
А душа моя наконец-то перестала разрываться от боли на части, и я смог расслабиться, откинувшись на мягкое кожаное сиденье.
Главное — я снова был с Димой. Хоть тот и злился на меня.
Я всю дорогу смотрел на Дмитрия, поэтому, когда тот заглушил двигатель, я даже не понял, где мы остановились.
Я озадаченно принялся осматриваться по сторонам. Но вокруг было темно и ничего не разобрать.
А Дима изо всех сил стараясь сохранять флегматичное спокойствие, хоть и было заметно, что это даётся ему с трудом, вышел из машины и распахнул пассажирскую дверцу, помогая мне выйти.
Лишь оказавшись на улице, я в свете знакомых садовых фонариков узнал двор Дмитрия.
Дима, продолжая придерживать меня, страхуя от падения на лужайку, повёл в дом.
Почему-то я подумал, что снова рискую остаться за порогом и заволновавшись постарался идти быстрее. Из-за чего споткнулся о ступеньку и чуть было не приземлился носом о крыльцо. Дмитрий успел меня подхватить.
После чего проворчав, что пить надо меньше, взял меня на руки, занёс в дом и опустил на диван в гостиной.
— Спасибо, — прошептал я, довольно выдыхая.
Дима что-то фыркнул и отвернулся.
А я, оказавшийся на мягкой горизонтальной поверхности, в тепле и уюте, больше не мог сопротивляться затягивающему меня хмельному забвению и погрузился в сон.
***
Проснувшись, первым, что я увидел, был уже знакомый мне рассекающий бурлящие морские волны парусник.
Я зевнул и осмотрелся. Находился в гостиной Дмитрий, на диване, укрытый пледом. Дима позаботился. Приятно.
Жаль только голова у меня раскалывалась так, словно по ней всю ночь стучали кувалдой, а во рту, казалось, открылся филиал пустыни Сахара. Настолько было сухо и хотелось пить.
Дмитрия не было видно, но спустя секунду за моей спиной раздался его низкий голос:
— Надеешься, что я тебе сейчас ещё и водички с обезболивающим принесу, да? — сердито спросил меня Дмитрий.
Та-а-к. По ходу, надеяться на снисходительность Димы бесполезно. Как и на шанс с ним помириться.
Я тяжело вздохнул и мотнул головой.
— А зря. Я принесу, — с этими словами показавшийся в моём поле зрения хмурящийся Дмитрий протянул мне стакан с водой и таблетку. — Потому что я желаю, чтобы ты поскорее смог встать на ноги и убраться отсюда!
Я сглотнул. А я-то вчера понадеялся, что Дима стал на меня меньше злиться.
Стало слишком больно.
Я всхлипнул.
Из карих глаз потекли слезы:
— Прости меня...
Колючий взгляд Димы сменился замешательством. В зелёных глазах появилось какое-то сомнение.
Дмитрий прищурился, наклонив голову.
Солёные капли продолжали стекать по щекам.
Я поморщился от усиливающейся головной боли.
Дима нахмурился и сделал ко мне шаг. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но заоравший сиреной мой телефон отвлёк его.
И чтобы прекратить этот чрезмерно раздражающий звук, я ответил на звонок.
— Да, Сударь.
— Эмиль, у нас проблемы, — взволнованно сообщил Босс.
Вот всё равно сейчас мне до их проблем. Мне своих собственных с головой хватало.
— У меня выходной, — напомнил я.
И все могут идти лесом.
— Но у нас ЧП, — эмоционально продолжил Никита, и я понял, что он просто так от него не отстанет, — офицер Пентагона Фёдор, который должен был доставить им чертежи, сегодня утром найден в *** с черепно-мозговой травмой. Сейчас лежит в коме в реанимации госпиталя. Чертежей при нём не оказалось, но кроме них больше ничего не забрали: ни денег, ни ценностей. Пентагон, естественно, стоит на ушах.
— Но кому они могли понадобиться? — непонимающе спросил удивлённый таким неожиданным развитием событий я.
— То-то и оно, что загадка, — продолжил Сударь. — И знать это может только категорически отказавшийся сотрудничать Масленников, а чокнутый репортёр, который уже битый час скачет под нашими окнами ещё и утверждает, что Дмитрий подаёт на нас иск в суд за кражу интеллектуальной собственности. Плюс этот инициативный гномик с камерой накрутил экологов, дескать проект предназначался для них, и они теперь собираются устраивать у наших дверей пикет! Дурдом полнейший, — подвёл итог Сударь.
Кажется, я знаю, что это за гномик в красной кепочке.
— А у тебя ведь налажен с Масленниковым контакт. Попробуй найти хоть какие-нибудь зацепки, — попросил Сударь.
Налажен контакт. Как же.
— Теперь уже нет, — грустно ответил я и с болью посмотрел на Дмитрия, который озадаченно слушал мой разговор.
— Всё равно, ты единственный, кто может от него хоть чего-то добиться. Нельзя допустить, чтобы эти разработки попали к нашим потенциальным врагам.
Вероятно, уже попали. И фиг теперь найдёшь эту иголку в стоге сена.
Я вздохнул.
— Хорошо, я попробую поговорить с ним, — без особой надежды на успех, но всё же пообещал я.
Я ведь уже пробовал, и ни к чему это не привело.
— Вот так бы сразу, — наконец услышал желаемое босс. — До связи. Держи меня в курсе дела.
Я завершил разговор и повернулся к напряжённо смотрящему на меня Диме.
— Твои чертежи спёрли, — виновато опуская взгляд, сообщил ему я. — И кто — совершенно не понятно.
Я осторожно поднял на Дмитрия взгляд, чтобы выяснить, не собирается ли тот меня прикончить прямо здесь и сейчас.
Но Дима не выглядел более рассерженным, чем он уже был, только чуть больше задумчивым. Возможно, ему просто не важно, ФБР забрало его проект, или кто-то другой. Видимо, ситуация в его понимании от этого не сильно менялась.
— Помоги мне выяснить, кто мог ими заинтересоваться, и я, если найду чертежи, верну их тебе, — предложил я.
А вот теперь глаза Димы снова вспыхнули гневом:
— Полагаешь, я настолько глуп, что поверю тебе во второй раз?
Я дернул плечами:
— Можешь не верить. Но тогда ты их точно вряд ли увидишь, — пошёл ва-банк я.
— И это из-за тебя! — справедливо заметил мужчина, продолжая сердито сверкать глазами.
— Да, — тяжело вздыхая, признал свою вину я. — Можешь побить меня. Или... ещё что-нибудь.
Дима фыркнул.
— Если я это сделаю, то ты вообще ничего не сможешь. Даже уйти отсюда, — он настойчиво сунул мне в руки таблетку и воду. — Пей.
Я послушно проглотил предложенный препарат и запил его.
И только, когда я допил воду, в голову пришла мысль, что таблетка могла быть вовсе и не обезболивающей, а... вообще какой угодно.
Я, конечно, заслужил, но... Дима не стал бы меня травить, верно?
Я обеспокоенно взглянул на Дмитрия.
Дима, словно прочитавший мои мысли, закатил глаза:
— И это ты просишь меня доверять. А я, между прочим, ни разу не лгал тебе.
Я снова виновато потупился:
— Прости.
Дмитрий горько усмехнулся и покачал головой:
— Полагаешь, предательство можно исправить словами?
Я резко сел на диване. Голова протестующе загудела.
— Так дай мне исправить делом, Дим! — горячо воскликнул я. — Сориентируй меня в ситуации и я верну тебе эти проклятые чертежи!
— Всё было бы куда проще, если бы ты просто не брал их, — проворчал Дима.
Я продолжал неотрывно смотреть в его зелёные глаза, в которых явно плескалась буря сомнений.
— Ладно, — наконец неохотно согласился Дмитрий. — Но с одним условием: я поеду на поиски вместе с тобой.
— По рукам! — обрадованно воскликнул я и тут же поморщился от чрезмерной громкости собственного голоса.