сколько ты стоишь?

париж встретил их влажным воздухом после дождя и светом ночных фонарей, которые отражались в мокром асфальте. катя вышла из самолёта с тяжёлым чувством внутри. пока они ехали до города на чёрном мерседесе, дима сидел рядом, расслабленно откинувшись на кожаное сиденье, будто весь мир принадлежал ему. он что-то писал в телефоне, пил воду, и даже это выглядело как вызов.

отель был именно тем, что катя ненавидела и обожала одновременно: высокий фасад, позолоченные двери, ковры на входе, запах свежесрезанных лилий в холле. хрусталь, мрамор, мягкий свет. всё идеально, но слишком нарочито, слишком богато. катя всегда чувствовала, что за этой красотой скрывается что-то липкое.

дима, наоборот, двигался здесь как хозяин. улыбался швейцару, на французском что-то сказал портье, сунул крупную купюру консьержу. всё вальяжно, без капли сомнения. катя шла рядом, сжимая ремень сумки, и внутри у неё кипело: его лёгкость раздражала, потому что у неё самой каждый шаг был напряжением.

на ресепшене дима наклонился к ней:
– ну что, катя александровна, добро пожаловать в париж. как ощущения?
– такие же, как и в москве, – отрезала она. – воздух тоже кислород, люди тоже люди.

он усмехнулся.
– даже здесь ты колючая. знаешь, иногда хочется понять, что с тобой не так.
– со мной всё так. – она подняла подбородок. – просто не все мужчины могут вынести женщину, которая не падает от них в обморок.

дима посмотрел на неё так, что у неё перехватило дыхание. этот взгляд был слишком прямой, слишком оценивающий. и вдруг он сказал тихо, но отчётливо:
– а сколько ты стоишь?

катя почувствовала, будто её ударили по лицу. внутри всё сжалось. она замерла на секунду, потом выдохнула и рассмеялась – сухо, зло.
– прости, что?
– я задал простой вопрос. – он пожал плечами. – у каждой женщины есть цена.

щёки кати вспыхнули, но не от смущения – от ярости.
– знаешь что, дима, – её голос звенел, – ты можешь покупать себе костюмы, часы, женщин, что угодно. но я не из этого списка.

она резко развернулась и пошла к лифту. каблуки стучали по мрамору, каждый шаг отдавался в её голове как удар. сердце колотилось, руки дрожали.

дима остался стоять в холле, с той же спокойной ухмылкой, но в глазах у него мелькнуло что-то другое – странное, почти опасное.

катя зашла в лифт, нажала кнопку и, когда двери закрылись, впервые за долгое время позволила себе слабость: слёзы подступили к глазам. она сжала кулаки и выдохнула.

– тварь, – прошептала она. – думает, что всё можно купить.

но глубоко внутри она понимала: дело было не только в его словах. дело было в том, что он заставлял её чувствовать то, чего она сама себе боялась признать.