зомби & мумия

Flashback

В просторной танцевальной студии уже полностью запотели все окна от затруднённого дыхания каждого находящегося здесь человека. Все отрабатывают уже четвёртый час одну и ту же хореографию под пристальным взглядом своего непреклонного хореографа. Хосок всегда замечал любую ошибку и быстро поправлял танцора, чтобы тот мгновенно исправлялся, но в каждой группе существует, так сказать, слабое место, которое с каждым замечанием наоборот больше терялся, чем концентрировался на недочетах. Сейчас этим слабым местом был недотепа-альфа, недавно пришедший в группу. Он виновато опускал глаза и каждый раз заливался румянцем, когда безжалостный хореограф руками направлял его непослушные конечности в правильном движении. 

— Минхёк, расслабься, — чуть помягче просит рыжеволосый омега и ладонью проводит по плечам, — ты слишком напряжен, из-за этого ты выглядишь так, будто тебя мучают каждодневные запоры.

Сидящие на полу участники группы громко рассмеялись, чем только больше смутили новичка, но сразу же замолчали, встретившись с суровым взглядом.

— Мне сложно расслабиться, Хоби, — тихо говорит альфа, — все смотрят.

— На тебя будут смотреть ещё в сто раз больше людей, чем здесь, — отвечает ему омега и получает взгляд полный страха и какого-то отчаяния. Что ж, не первый случай. — Раньше я справлялся с этим страхом представляя, что в комнате никого нет, кроме меня. Я неотрывно следил только за своим отражением в зеркале и сразу же исправлял ошибки, которые замечал. Со временем привык. Стал концентрироваться только на себе и ни на ком больше. Теперь, когда я танцую, остальной мир и люди меня совершенно не интересуют. Поверь, когда у тебя полностью получится абстрагироваться от окружающих вещей, сосредоточить всё внимание только на своем теле, то люди будут восторженно открывать рты, смотря на тебя. Веришь?

Минхёк переводит взгляд на зеркало, смотрит на своё отражение, раздумывая о чём-то своём пару секунд и уверенно кивает, снова посмотрев на Хосока.

— Да, верю, — говорит он, улыбаясь, — спасибо.

— За что? Давай всё заново повторяй, — закатывает глаза омега и отходя от альфы, тоже немного улыбается, но улыбка быстро сходит с лица, когда он встречается с разъяренным взглядом около входной двери. — Донхён? Всё нормально?

— Вполне.

— Ты сегодня немного опоздал... — произносит Хоби, игнорируя злобный тон и смотрит на время, — на четыре часа. Всё точно хорошо?

— Я же сказал, что да, — отчеканивает он и выходит из помещения.

Ох, только не снова. Пожалуйста.

— Ладно, ребята, закругляемся на сегодня, — громко говорит рыжеволосый и участники закопошились в поиске своих вещей. — Завтра так же в шесть часов быть всем здесь!

— Да-а, мы помним, Хоби! — протяжно стонет Чимин и легонько ударив по плечу хореографа, выходит из танцевальной студии. — Всем бай!

Дождавшись, когда все участники покинут студию, омега выходит самый последний и закрывает помещение на ключ. На улице уже давно стемнело, идти до дома было далеко, а Донхен со своей очередной истерикой, скорее всего, уехал. Видимо, придётся заказывать такси.

Когда рыжеволосый оказывается на улице, он резко застывает у самого входа. Внутри что-то сильно сжимается, а ноги будто прирастают к земле.

Он сидел в своей машине, припаркованной рядом с тротуаром. Его взгляд так и не изменился. Смотрел и пожирал.

От него нужно было бы бежать или как всегда говорил Тэхен: «проведи специальный обряд по избавлению от долбоебов: вылей ему в лицо святую воду и прокричи — уходи, нелюдь, оставь меня в покое!». Но вместо этого Хосок на ватных ногах подходит к дверке чёрного мерседеса и медленно садится рядом, на пассажирское сиденье.

— Спасибо, что подождал, можем ехать, — натягивая на лицо улыбку, произносит омега и отворачивается к окну, чтобы не встречаться с его взглядом. Слава Богам, они тронулись и едут в тишине. Но надолго ли?

Хосок буквально чувствует наэлектризованную атмосферу между ними, которая волнами проходится по всему телу, заставляя волоски вставать дыбом. В машине не работает даже радио — абсолютная тишина. Омега удивляется, как альфа ещё не услышал его бешеное сердце, норовящее выпрыгнуть из груди. Хотя, кто знает... Может он, как раз таки, этого и ждёт?

— Значит, — тихо, непринужденно начинает Донхен, стуча пальцами по рулю, — лапаешь альф в мое отсутствие?

— Лапаю? — со смешком переспрашивает рыжеволосый, выгибая бровь, — Донхён, если я притронусь к манекену в магазине одежды, то по твоей логике, я тоже его лапаю?

— Это разное, — цедит сквозь зубы альфа, — почему я захожу в студию и вижу как ты трогаешь этого Минхёка? Всё успел нащупать?

— Я хореограф, это моя группа и мои участники, как мне их учить, по-твоему?

— Я ненавижу, когда ты их касаешься.

— Ты меня вообще слышишь? Я со столбом разговариваю?

— Прекрати до них дотрагиваться.

— Что?! Может ты ещё истерику устроишь, что я дышу с ними одним воздухом?

— Ты меня понял?

— Ты больной, — раздраженно выдыхает Хоби и почти сразу же жалеет, что сказал об этом вслух.

Машина со свистом тормозит на обочине, да так резко, что если бы не ремень безопасности, омега бы уже хорошенько ударился головой. Его челюсть мгновенно обхватывают большой ладонью и сжимают настолько больно, что перед глазами появляются искры, но даже они не помешают разглядеть перед собой перекошенное от ярости лицо.

— Я же говорил, малыш, я не хочу видеть рядом с тобой каких-либо альф, — с притворной нежностью отчеканивает каждое слово Донхен, — ты помнишь?

Хосок лишь коротко кивает, он не может произнести ни единого слова. Ему страшно, но он этого не покажет. Сердце готово разорваться от происходящего, но в глазах стоит лишь только стойкость. Ни слезинки не уронит.

— Ты только мой омега, — произносит альфа, всматриваясь в глаза напротив, — ты меня понял?

Снова кивает, лишь бы быстрее это всё закончилось.

Донхён... мой дорогой Донхён. Когда же ты успел так поменяться? Я видел в тебе человека, способного заставить меня улыбаться каждый день. Я видел в тебе человека, способного сделать меня счастливым. Я помню наше первое знакомство, где ты поддержал меня в мое первое выступление. Я вспоминал это с теплотой. Раньше. Я помню, каким ты был. Простым. Искренним. Настоящим. Но теперь мне кажется, что последнее качество я перепутал с твоим лицемерием. Ты притворялся? Ведь настоящего тебя я увидел совсем недавно. Настоящий ты был тогда, когда сильнее сжимал мою руку, пока я разговаривал со своими друзьями. Когда разбил вазу с прекрасным букетом цветов от друга. Когда запретил праздновать собственное день рождение и заставил остаться дома с тобой. Когда разгромил мою квартиру, потому что я остался на ночь у Тэхена, а не поехал к тебе. И сейчас, когда ты делаешь мне больно из-за своей беспричинной ревности. Я был влюблён в тебя, мой дорогой Донхён. Раньше. Но сейчас я очень об этом сожалею.

Альфа впивается в приоткрытые губы рыжеволосого грубым поцелуем, тем самым будто подтверждая свои слова. Он только его. И ничей больше. Он никому не позволит даже просто прикоснуться к его омеге.

наши дни

Хосок в холодном поту резко подрывается с кровати и глубоко вдыхает воздух в легкие. Он обводит взволнованным взглядом свою комнату, освещаемую дневным солнцем и успокаивается, падая обратно на подушку.

Он дома и ему никто ничего не угрожает.

Прошло уже чуть больше недели с того дня, как он получил сотрясение мозга и лежал дома. Голова перестала болеть как пару дней назад, да и сам омега чувствовал себя превосходно, но поход к врачу назначили только на сегодняшний день, поэтому Хосок ждал его с нетерпением и вот он наконец настал. Тэ больше не будет, как бабуля, причитать ему за то, что он не лежит в постеле, за то, что рыжеволосый нудит, что хочется уже быстрее заняться своей ветклиникой, ведь просто сидеть дома он не привык.

Кстати о ветеринарной клинике. Юнги прекрасно справлялся со всеми поставленными задачами, про которые ему рассказывал рыжеволосый. Ну, по крайней мере, альфа так утверждал и Хоби хотелось этому верить. И даже сейчас, когда омега берет в руки телефон, он видит уведомление от Мина — фотография довольных и накормленных собакенов с текстом «Мне кажется, они скоро сожрут и меня тоже». Некоторых своих любимцев на фото он не замечает, но вовремя вспоминает, что Юнги говорил об одном человеке, который забрал сразу троих на этой неделе.

Хосок широко улыбается, смотря на фото и пишет ответное сообщение, что совсем скоро он придёт и спасёт его. Если бы альфа ещё имел образование ветеринара, он бы предложил ему поработать с ним. Вдвоём им там точно было бы веселее.

Рыжеволосый сладко потягивается и встаёт, сразу же направляясь на кухню в пижаме. Он выглядывает на улицу, удостоверяется, что сегодня тёплая погода и в хорошем настроении начинает готовить себе завтрак под какие-то музыкальные новинки на канале телевизора. Омега немного пританцовывает и подпевает, наслаждаясь потрясающим настроением, но прерывается, когда слышит трель мобильного телефона. Улыбка сама по себе появляется на лице, поэтому он быстро берет его в руки, думая, что это очередное уведомление от Юнги, но увидев, что там на самом деле, уголки губ опускаются вниз.

«Прости пожалуйста за то, что натворил.»

Хосок поджимает губы в тонкую линию, тяжело вздыхает и пишет в ответ:

«Донхён, мы уже это обсуждали. Закрыли тему.»

Хмурясь, он отлаживает телефон подальше, чтобы не портить эти прекрасные минуты и вернулся к приготовлению завтрака. Всю неделю альфа писал  сотню различных сообщений о том, как ему жаль и что он чувствует вину перед ним. Остальные участники группы списывались с омегой и просили подумать об исключении Донхена, а когда сам альфа узнал об этом, то настрочил целое письмо, что во всём виноват сам Хосок и если бы он всё-таки не согласился — всего бы этого не было. После этого конечно снова начал свою шарманку о том, что просто погорячился и теперь просит прощения. Исключить Донхёна — хорошая мысль. Но такой период у омеги уже был и повторять он это не имел никакого желания. Чуть позже он обязательно придумает что-нибудь другое.

Аппетитный запах только что приготовленных панкейков и утреннего кофе разнесся по всей квартире. Теперь то уж точно никто не испортит это время в комфортном одиночестве, со вкусным завтраком и музыкой.

Так думал Хосок, пока в дверь квартиры не постучали.

— Кто там? — недовольно спрашивает омега, надеясь, что это не та самая истеричка под метр девяносто.

— Дед Мороз со Снегурочкой, блять, — слышится по ту сторону двери голос Тэхена, — ты серьезно? Я вчера о чем тебе писал?

— О том, что придёт Дед Мороз с оленем, — монотонно говорит рыжеволосый, впуская гостей внутрь.

— Я не понял, ты второе сотрясение захотел?

— М-м, ты что-то готовишь? — произносит Намджун, вдыхая приятный аромат с кухни.

— А тебе бы только желудок набить, — закатывает глаза светловолосый.

— Тебе бы тоже это не помешало, — говорит Хоби, уходя обратно на кухню и садится за стол.

— Я писал тебе вчера, чтобы ты был готов к десяти часам, мы заедем, чтобы отвести тебя в больницу, спасибо, что помнишь об этом, — Тэхен тоже приземляется за стол напротив хозяина квартиры и впивается в него испытующим взглядом. — Как самочувствие?

— Отличное, как и было вчера, позавчера и остальные пару дней.

— Замечательно, — произносит подошедший альфа и, присаживаясь рядом, берет один панкейк с тарелки, — значит в самолёте хуже не станет.

— В самолёте? Я не полечу в Малайзию, если ты об этом.

— Ещё один, — цыкает Намджун, — Тэхен тоже ломался, пока я не сказал, что после прилёта дам ему неделю выходных.

— Вообще-то я бы не ломался, если бы вы с Джином не продумывали свои тупые пиар-ходы.

— Не было такого.

— Мы с Чонгуком слепые, что ли?

— Стоп, что за пиар-ходы? — хмурясь, перебивает их Хосок, — опять отношения?

— Нет никаких пиар-ходов, успокойтесь, — чуть громче говорит Намджун и кладя подбородок на руки, тихо добавляет, — пока что.

— Сказал же! — вскрикивает Тэхен и негодующе смотрит на менеджера. — А теперь поясни.

— Пока не буду портить интригу, — отмахивается альфа и устремляет взор на Хоби, — почему ты не хочешь лететь?

— Мне не на кого оставить клинику, — отвечает он.

— Пф-ф, а я говорил, найми уже кого-нибудь, — ворчливо произносит светловолосый. — А Юнги что на это ответил?

— Чтобы я попросил кого-нибудь из своей группы.

— Ну вот, мы нашли решение!

— У них есть и свои дела, Тэхен.

— Попроси Чимина, он в восторге от пёсиков, — продолжает гнуть своё блондин и получает грозный взгляд в ответ. — Мы поедем в этот Кумала-Шумпур на пять дней максимум, неужели так трудно будет?

— Куала-Лумпур, — поправляет его альфа.

— Да посрать.

— Я прекрасно знаю у каждого примерный распорядок дел и кто чем занят, поэтому, поверь мне, на мою клинику у них не будет хватать времени.

— Ой, да ты не спрашивал ещё!

— Так, заткнитесь, — вмешивается в недо-перепалку Намджун, — во-первых, тебя ещё никто не отпускал. Если врач скажет, что ты ещё не в состоянии лететь, то вообще будешь дома валяться. А во-вторых, я не в силах устоять перед панкейками, можно мне ещё один?

— Конечно, держи, — Хосок пододвигает альфе тарелку с уже немного остывшим завтраком, а сам идёт к раковине, чтобы сполоснуть кружку из под кофе. — Я сейчас переоденусь и поедем.

Больше Тэхен настаивать не стал, да и зачем, когда Намджун всё правильно сказал? Рыжеволосый ещё сразу сказал Юнги, когда тот предлагал поехать с ними, что не сможет оставить без присмотра свою работу и, слава богам, альфа хотя бы не настаивал. Просто сказал, чтобы он не отказывался категорически, а подумал. Вдруг, со временем эта идея станет не такой плохой? Потому что даже самому Мину в самом начале это предложение казалось не ахти, но потом... взглянул на это с другой стороны. Интересно, что же всё-таки заставило его передумать?

Омега быстро переодевается в просторную одежду и выходит из комнаты, бросая короткое «поехали» друзьям, до сих пор сидящим за столом. Они втроём выходят из дома, подходят к припаркованной неподалёку машине Намджуна, где альфа просит Хосока помочь открыть ему дверь, потому что сам держит в руках ещё два панкейка, и третий во рту, а когда они уже оказываются в салоне автомобиля, путь с парковки сопровождается недовольным ворчанием Тэхена о том, как из-за аппетитного запаха хочется жрать.

— Как там клип Чонгука? — спрашивает Хоби, когда они вливаются в бесконечный поток машин.

— Съемки пару дней назад закончились, — отвечает с пассажирского места Тэхен, открывая полностью окно.

— Он же вроде говорил, что как только закончит клип, так сразу вылетает на концерт в Малайзию, — хмурится рыжеволосый, рассматривая уже выученные назубок пейзажи.

— До концерта ещё три дня, вроде как, — подаёт голос Намджун, — но Джин сообщил, что вылетают уже завтра.

— Да, — фыркает светловолосый, — у Чонгука после клипа появились какие-то новые дела и поэтому носится как угорелая курица сейчас. Идиотина.

— Волнуешься за его здоровье? — ухмыляется Хосок и встречается с колючим взглядом.

— Нет, — отрезает Тэхен, отворачиваясь к окну.

Рыжеволосый омега смотрит на альфу за рулём и видит у него на лице ту же ухмылку. Хм, видимо, всё же немного «да».

Спустя пару минут машина паркуется на автостоянке больницы и Хоби выходит из салона, напоследок услышав «мы ждём тебя здесь». Зайдя в здание, он быстро проходит по коридорам, всматриваясь по пути в хмурые лица людей и врачей, пока не доходит до нужного кабинета. Уже знакомый доктор встречает его лёгкой полуулыбкой, кивает на рядом стоящий стул и, пока омега присаживался, быстро убирает ненужные кипы бумаг со стола.

Белые стены, такого же цвета шкафчики и тумбочки, грязно-бежевые шторы на окнах. От такого стандарта больниц всегда становится неуютно. Рыжеволосый скрещивает руки на груди, немного приобнимая себя и устремляет взгляд на стол.

Осмотр сопровождается короткой беседой. Врач, как уже было известно, не сильно разговорчивый и задаёт вопросы только по делу, да и сам омега рад по быстрому закончить это неприятное времяпровождение, чтобы наконец поехать в ветклинику. Больницы всегда наводили на него жуть и тягостные ощущения, поэтому в своей клинике он частенько старался наводить уют, как то необыкновенно обустраивать комнаты, чтобы хозяева питомцев не чувствовали себя так же, как омега, сидя здесь.

Осложнения не выявлены. Сотрясение прошло, но лучше пока повременить с тренировками и любыми физическими тяжестями, а ещё лучше будет, если заменить всё это на отдых. Хосок невольно вспоминает, что в Куала-Лумпур как раз таки неплохие условия для отдыха, но сразу же выкидывает эту мысль из своей головушки. На нем висит ответственность за собак, клинику и если с танцами он пока может повременить, то со своей работой нет.

Омега с облегчённой улыбкой выходит из больницы, глубоко вдыхая прекрасный запах ещё утренней свежести и садится в машину Намджуна, где Тэхен сразу же набрасывается на него с расспросами.

— Ну что?! Как голова? Всё прошло? Всё хорошо? Или нет? Давай, говори.

— Да, уже всё стабилизируется, просто пока лучше завязать с танцами, — отвечает Хоби и переводит взгляд на альфу. — Намджун, отвези меня пожалуйста в клинику. Юнги, кажется, уже замучился там.

— Почему вдруг? — спрашивает альфа и выезжает с автопарковки, — может скоро мы увидим в новостях, что Агуст Ди ушёл из музыки, чтобы посвятить свою жизнь ветеринарному делу?

— А я хочу это увидеть, — посмеиваясь, произносит Тэхен и переводит задорный взгляд на рыжеволосого, — вы хорошо вместе сработаетесь. Он будет устраивать вам бесплатные концерты по вечерам, а ты с собачками будете его поклонниками.

— Тогда я буду бронировать тебе место в первом ряду, — широко улыбается Хосок и в блаженстве облокачивается об спинку сиденья, наслаждаясь лёгким ветерком из под приоткрытого окошка.

— Значит, ты летишь завтра? — снова слышится голос светловолосого омеги с переднего сиденья, — для твоего здоровья сейчас отдых будет только на пользу.

— Не волнуйся, Тэхен, отдохнуть я успею. Дома.

— Никогда бы не подумал, что всё-таки в моей жизни настанет момент, когда я кого-то буду перевозить в чемодане.

— Собираешься насильно увозить меня? — усмехается рыжеволосый и мысленно молит Господа, а точнее Намджуна, чтобы быстрее доехать до клиники. Тэхен всегда имел способности клеща, а Хосок к этому привык, хоть и хотелось каждый раз дать другу хорошего леща. А в принципе, что мешает?

— Да, — отвечает омега, — я не хочу, чтобы ты после такого состояния работал, тебе нужен... ай! За что?!

— Сам понимаешь, — наконец отвесив другу подзатыльник, произносит Хоби, — нет – значит нет.

Светловолосый закатывает глаза, фыркает и отворачивается к окну. Оставшиеся минуты они доезжают до клиники в тишине и только машина останавливается, Хосок сразу же выходит и, поблагодарив друзей, спешит ко входу родной ветклиники, которая уже, видимо, стала как второй дом. 

— Думаешь, не стоило настаивать? — спрашивает Тэхен, следя за быстро удаляющейся фигурой друга и переводит немного удручённый взгляд на Намджуна, — я давил на него?

— Ты переживаешь за него и это нормально, что ты настаиваешь на отдыхе, но... — альфа грузно вздыхает, — выбор уже полностью за ним, здесь мы уже ничего не поделаем. Если только твой вариант про чемодан.

— Я ещё не отбрасывал его, — улыбается блондин.

— У тебя есть ещё несколько часов, чтобы всё спланировать, — усмехается Джун и машина снова вливается в очередной поток машин.

***

Его не было здесь всего чуть больше недели, но скучал он по этому месту так, будто прошёл год. Омега быстро обводит оценивающим взглядом всё помещение и к своему удивлению, понимает, что здесь чисто и всё вроде бы аккуратно расставлено, но что-то здесь определенно не так.

Хосок обводит взглядом холл еще раз и вдруг слышит резкий грохот за другой дверью, где у него обычно находились собаки. Сердце невольно начало трепыхаться быстрее, ладони моментально вспотели, в голову сразу же полезли ненужные мысли. Где Юнги?

Он поспешно снимает куртку, кидает её куда-то в сторону стола и разворачивается, чтобы пойти искать альфу, но замирает, когда видит его около входа в ту самую комнату. Рыжеволосый в немом шоке приоткрывает рот от внешнего вида Мина и в следующую секунду сразу же заливается смехом.

— В таком унизительном виде меня ещё никто не видел, — вздыхает Юнги и поправляет прядь волос, в которой виднеются кусочки собачьей еды.

— Если честно, я подумал, что тебя всё-таки уже съели, — улыбаясь, произносит Хосок и выдвинув маленький ящичек в столе, достаёт чистый платок.

— По крайней мере, одна из них пыталась, — недовольно произносит альфа и смотрит на омегу, когда тот через секунды оказывается перед его лицом и подносит платок, аккуратно вытирая грязь.

— Какая?

— Я... не помню, запутался уже в именах. Вся чёрная, с белыми ушами.

— Её зовут Веснушка, — качая головой, произносит Хоби, параллельно стряхивая следы лап с рабочей формы на альфе, — она самая младшая из всех и очень энергичная, так что съесть она тебя пыталась только потому, что играть хотела.

— Я уже за неделю понял, что она самая беше... гиперэнергичная, но волосы то мои зачем есть?!

— Тебе нужно было запомнить их имена, как я объяснял ещё в больнице. Так бы они тебя хоть немного слушались.

— Я знаю, — закусывая нижнюю губу, говорит Юнги и следит за плавными движениями омеги, — но их так много. Не представляю, как ты с ними справляешься.

— Ты просто не видел меня здесь в первый день, — усмехается Хосок и отходит от альфы, удостоверяясь, что убрал всю грязь с одежды, волос и лица. — Я надеюсь, это первый и последний «сюрприз» за сегодня?

— Сам надеюсь, что да.

Рыжеволосый обходит Юнги и быстрым шагом открывает дверь в комнату, где находятся все виновники сего торжества.

Ушки некоторых из них сразу приподнимаются и как только они понимают, кто к ним пришёл, мгновенно вскакивают на лапы, подбегают, радостно принимаясь крутиться вокруг рыжеволосого, пока омега, широко улыбаясь, гладит каждого по голове. Пёсиков здесь было около десяти, все были разных возрастов, многообразных расцветок и конечно же — со своим характером. Самые шустрые и энергичные, в том числе та самая Веснушка, чуть ли уже не сбивали с ног полюбившегося ими временного хозяина, пока как остальные, серьёзные и грозные, сидели чуть подальше, наблюдая за всей картиной. Серьёзными и грозными они были до того момента, пока рыжеволосый не позвал их к себе.

— А я то думал, что они сами по себе такие, а оказывается, что это я им не понравился,  — фыркает альфа за спиной омеги, смотря как серьёзные и грозные разваливаются пушистым пузом кверху, пока их гладят.

— А ты как думал? — оборачиваясь, спрашивает Хоби, — здесь каждому пёсику нужно уделить хотя бы пару минут внимания, чтобы он начал видеть в тебе друга. Подойди сюда, — омега хватает альфу за запястье, заставляя опуститься на корточки, рядом с ним.

— Ой, нет, Хоби, я уже так передружился со всеми твоими песиками, что мне нужно пересмотреть свой список друзей, там уже места нет.

— Тшш, — шикает рыжеволосый, на что Мин закатывает глаза, — тихонько протяни ему свою руку, чтобы он её понюхал. Если он не потеряет интерес к тебе, то можешь погладить его по шерстке, это уже многое значит.

Юнги делает всё в точности, как и сказал омега. Серьёзные и грозные сильного любопытства не проявляют, как в принципе и было до этого, а вот остальные принимаются радостно вилять хвостом и даже облизывать ладонь. А Веснушка, не знавшая никогда совести, вообще валит альфу с корточек на спину, принимаясь счастливо гавкать на всю округу. Ей Богу, если бы она умела ходить на двух лапах, уже бы танцевала тут ламбаду.

Спустя некоторое время, когда все собаки были накормлены и заведены в вольеры, они вдвоём выходят оттуда.

На этот раз Хосок рассматривает помещение повнимательнее и спокойнее, чем в первый, и замечает, что в клинике стоит безупречная чистота. Абсолютная. Ни одной пылинки.

— Ты что, вызывал мистера Пропера? — выгибает бровь омега, проводя пальцами по подоконникам, где стоят различные цветы в горшках, — где то подвох?

— Какой подвох? — выпрямляется Юнги, следя за действиями рыжеволосого, — нет никакого подвоха.

— А мне кажется, ты что-то не договариваешь.

— Разве?

— А ну колись!

— Не понимаю о чем ты, — смотрит куда угодно, но не на омегу.

— Мин Юнги, — произносит Хосок, подходя ближе к альфе, — одно я понял точно...

— Что? — хмурится он.

— Врать ты не умеешь! — громко выносит вердикт рыжеволосый и хватает тряпку, что лежала недалеко от них, — признавайся или эта вонючая тряпка полетит в твоё лицо!

— Да я правда не... — начинает отнекиваться альфа и его лицо неожиданно накрывает что-то мокрое и вонючее, — фу, блять.

— А ну говори! — угрожающе произносит Хоби, направляясь в сторону Юнги.

— Ладно, ладно, хорошо! — сдаётся он, выбрасывая неприятно пахнущую вещь куда-то в сторону, — так получилось, что в первые дни я немного не уследил и одна из собак выбежала в холл, а следом за ней и все остальные, поэтому здесь стоял неимоверный бардак, и пока я загонял всех обратно, сюда зашёл клиент и, после увиденного, сразу вышел, из-за этого Веснушка успела проскочить на улицу вместе с ним...

— Что?!

— Ты не беспокойся, я же нашёл её, правда сначала она убежала куда-то очень далеко, поэтому я думал, что найду или куплю похожую на неё, чтобы ты не расстраивался, но потом всё-таки нашёл. После этого дня я закрывал дверь и проверял её несколько раз, а в холле я купил новые фарфоровые вазы, поменял диваны, кресла и... вызвал клининг.

В помещении наступает гробовая тишина. Жаль, что в жизни, когда происходят неловкие ситуации, нет звуков сверчков. Здесь бы они идеально подошли.

Хосок в немом шоке оглядывается на диваны и кресла, которые на первый взгляд не отличишь от предыдущих, но разницу всё же видно, если приглядеться. Они были абсолютно новыми.

— Что, мать твою, я только что услышал? — омега закрывает лицо рукой и начинает тихо посмеиваться, — и как? Понравилось здесь работать?

— Я... понял, что мне лучше писать песни, — честно отвечает альфа, на что Хоби смеётся громче, — прости.

— За что?

— Что практически разгромил твою клинику.

— Но восстановил, — произносит рыжеволосый и, неожиданно для Юнги, оказывается за секунду около него, резко обнимая и утыкаясь носом в плечо, — спасибо тебе. Другие бы разгромили, но и не подумали бы даже восстановить это всё, просто поставив меня в известность. Я знаю, что могу на тебя положиться.

— И ты даже не злишься?

— Когда я только начинал здесь работать, было всё намного хуже, — отвечает омега и смотрит в глаза альфе, — если ты не уследил один раз, то я двадцать.

— Да ладно? — ухмыляется Мин, — значит, я лучше справляюсь с твоей работой, чем ты.

— Сейчас доухмыляешься — пойдёшь вечером один их кормить, понял?

— Понял, понял, — бурчит он и снова ухмыляется, когда омега уходит встречать клиента, услышав звук открывающейся входной двери. Но в голове у  известного рэпера проносится эхом лишь одна фраза: «я знаю, что могу на тебя положиться».

***

Время близилось к вечеру и основная работа была практически окончена. Закатное солнце освещало половину клиники и задевало столик, за которым рыжеволосый омега с широкой улыбкой рассказывал собеседнику напротив о том, как провёл здесь свой первый рабочий день. Юнги внимательно слушал и пил кофе в стаканчике, который альфа ходил покупать в ближайшую кофейню около часа назад. Он улыбается, когда Хосок заливается заразительным хохотом от неловких воспоминаний. Он смеётся вместе с ним и невольно опускается взглядом к губам, где осталась сахарная глазурь от купленных пончиков. Альфа не отводит глаза и понимает, что борется с резким желанием прижать рыжеволосого к себе поближе, чтобы слизать эту чёртову глазурь с этих манящих губ. Что же его останавливает?

— У тебя здесь... — произносит Мин и поднимает ладонь к лицу Хосока, но тот неожиданно, будто ошпаренный, отшатывается от альфы подальше. Юнги убирает руку и удивленно смотрит на омегу, которому вмиг становится неловко от своего непредвиденного действия.

— Я... прости, пожалуйста.

— Нет, не извиняйся, — говорит альфа и дотрагивается до края своего рта, — я просто хотел убрать у тебя глазурь с губ.

— Ох, — вздыхает Хоби, виновато опуская глаза и резко вытирает тыльной стороной руки свои губы, — всё?

Юнги улыбается, когда видит, что глазурь растянулась теперь чуть ли не до уха и всё же сам медленно дотрагивается до лица омеги, мягко убирая её. Рыжеволосый внимательно следит за плавными движениями альфы, на этот раз не сдвигаясь даже на миллиметр. Прикосновение вызывает табун мурашек по всему телу. Почему же опять так жарко?

Альфе безумно хочется накрыть губы напротив своими, как тогда, в больнице, но знает, что не может. Он не может настаивать на чём-то большем, пока не будет уверен в том, что и сам омега этого хочет. Своими действиями он может опять оттолкнуть его, а сейчас, когда они только смогли поладить, портить это ой как не хотелось.

Проходит, кажется, всего секунда, а может и больше, как рука опускается и альфа встаёт.

— Мне, наверно, уже пора идти, — произносит он, отводя взгляд от застывшего омеги и проходит в холл ветклиники. — Самолёт завтра с самого утра, ещё нужно вещи собрать. 

— Ах, точно. Ты летишь туда на поиски вдохновения? — улыбаясь, спрашивает омега, подходя вместе с ним к входной двери.

— Почти, — отвечает Юнги, — а ты? Так и не надумал?

— Я не могу оставить клинику, Юнги.

— Понимаю, — говорит альфа и кладёт ладонь на ручку двери, открывая её. — Знаешь, Хоби, отчасти я хотел поехать не только из-за смены обстановки своей работы.

— А из-за чего же ещё?

— Я хотел, чтобы туда поехал и ты.

Хосок закусывает нижнюю губу от неожиданного признания, которое вводит его в ступор. Он опускает глаза в пол, о чем-то задумываясь и когда поднимает, не успевает ничего сказать, потому что здесь он уже находится один. Недолго думая, рыжеволосый отходит от двери, берет телефон в руки, набирает чей-то номер и прилаживает его к уху.

— Чимин, — произносит он, — могу ли я тебя кое о чем попросить?