Переступая черту

Я пробуждаюсь от холода. Прикрытое окно от ветра отворилось полностью.
Ступаю на ледяной пол.
Окно тяжелое, не желает закрываться, сопротивляется.
Что мне приснилось?
Я ныряю под одеяло, закидываю руки за голову, лежа на спине, и вспоминаю.
Сны - ерунда, думаю я.
Гораздо важнее то, что происходит на самом деле.
Окно тяжелое, не желает поддаваться. Открылось от ветра?
Я откидываю одеяло и вскакиваю с кровати. Включаю свет и принимаюсь осматривать окно и подоконник.
Кто-то отворил окно. Оно никогда бы само не отворилось, я помню, что подумал об этом, когда оставлял его прикрытым.
Когда я не курил, было гораздо проще.
Черт с ним, но кто это сделал?
В голову тут же приходит Райли.
Почему-то чешется под локтем. И я как-то странно себя чувствую. Словно... Словно...
Я легонько провожу кончиками пальцев по тому месту, которое меня беспокоит.
И за это мгновение осознаю происходящее.
Присматриваюсь к тому месту, которое чесалось мгновение назад. Чуть заметен след от иглы.
Умопомрачительно! В прямом и переносном смыслах этого слова.
Значит, она приходила. Вколола мне дозу, говорила со мной. Чтобы я решил, что мне все приснилось. Но зачем? Для чего? Какую цель она преследовала?
На часах пять утра.
Я пытаюсь в уме отобразить картину происходящего.
Поворачиваюсь к двери; она плотно закрыта. Помню, я ее не запирал. На всякий случай проверяю.
Высовываюсь в окно. Взобраться на второй этаж проще простого, но мне кажется, она не стала этого делать. Она вошла через дверь. Только вот кто ее впустил?
В больнице на ее этаже в конце коридора находится курилка. Там открывается окно. Одно из немногих, которое открывается. Ночью дежурит сестра, ходят санитары - я видел это на предоставленной мне видеозаписи.
Действие вещества продолжается около трех часов, судя по тому, что у меня все еще слегка кружится голова при том, что мой организм устойчив к такого рода потрясениям.
Медсестра еще, вероятно, не очнулась; Райли должна была успеть вернуться в клинику до того, как это случится.
И все же, почему она хочет, чтобы я думал, будто она забралась через окно?
Я накидываю халат и выхожу из спальни. Прислушиваюсь. Миссис Хадсон вот-вот проснется, до пробуждения осталось полчаса. Джон, как обычно...
Я сбегаю по лестнице вниз, ко входной двери.
Не заперто.
Поворачиваю ручку и переступаю порог.
Лондон еще спит, но чувствуется приближение рассвета.
У бордюра на тротуаре замечаю какую-то бумажку. В целом вокруг чисто, и потому она привлекает мое внимание.
Ветер пронизывает насквозь, воздух пропитан влагой. Скоро начнется дождь.
Я шлепаю к проезжей части, и еще не подняв листок, понимаю, что на нем. Парковочный талон. Время - 03.59. Прячу бумажку в карман халата и бегом возвращаюсь в дом.
Через двадцать минут мне удается выяснить, что машина, получившая штраф, принадлежит курьеру из доставки пиццы.
Джон. Заказал пиццу.
Еще не спит?
Я поднимаюсь к нему, чтобы выяснить это. На стук он не отвечает; поворачиваю дверную ручку.
Никого.
- Джон? - негромко окликаю его я.
Еле слышно звенит будильник в комнате миссис Хадсон.
Я прохожу в комнату, чтобы убедиться, что в ванной Джона тоже нет.
Нарастающее беспокойство перекрывает холодность рассуждений. Иду в гостиную.
Ни там, ни на кухне его нет.
Беру со стола свой мобильный телефон и набираю номер Джона, неторопливо двигаясь к лестнице. Прислушиваюсь. Дверь в его спальню я оставил открытой, следовательно, я услышу звонок...
И я слышу его. Телефон не там, где его хозяин.
Нужно обследовать квартиру полностью.
Я нахожу Джона под лестницей. Он без сознания, а на его шее виднеется след от укола.
Райли столько всего сделала с определенной целью. Она не могла так рисковать ради того, чтобы накачать меня наркотиками и попытаться поговорить со мной.
Я должен искать записку или что-то в этом роде.
Или же наоборот - вычислять пропажу?
Оставив Джона прохлаждаться на паркете, я иду к себе в комнату.
Все вроде бы на местах, и нет ничего такого, что могло бы...
Документы на месте, сейф не вскрывался. Что же она украла?
Я иду в гостиную, внимательно осматриваю рабочий стол. Некоторые вещи явно кто-то трогал, брал в руки. Она что-то искала, и решила осмотреться. Она убила. Она убила. Теперь в этом нет сомнений.
Ее палата. Я помню ее палату. Но если я не спал, то... Почему я не помню обстановки в своей комнате?
Как же глубоко я заблуждаюсь...
Это была не она. Главная ее цель - опровергнуть свою виновность. Моя же - найти ее существенные доказательства, чтобы привлечь к ответственности.
Стала бы она? Стала бы она?
Кто-то другой сделал это. Тот, кто убил миссис Герни. Осталось выяснить, чего он хотел. Осталось выяснить, зачем открыл окно настежь.
В памяти уже в который раз всплывает образ Мориарти. Но я не думаю, что он в этом замешан, хотя сомнения продолжают настойчиво терзать мое сознание.
Что ж. Я должен выяснить, кто развозил пиццу этой ночью. Все предельно просто.

* * *

В одиннадцать ровно я покидаю квартиру. Без четверти час я стою у входа в клинику, докуривая сигарету и думая об убитом, как оказалось, развозчике пиццы.
Тошнота и головокружение, мучившие меня с момента пробуждения в пять утра, все еще не дают покоя, хоть я и поспал пару часов перед выходом.
Вхожу в клинику. Санитары и медсестры оживленно снуют туда-сюда - время обеда.
У больных он наступает в два часа. Жесткий режим - залог успеха. У меня еще есть время, чтобы поговорить с Райли.
- Извините, сэр, но время посещений уже закончилось. Приходите после четырех, - говорит мне сестра, восседающая за высоким столом.
Я лишь отмахиваюсь от нее, но она не унимается:
- Сэр, вы не можете...
- Полиция Скотланд-Ярда, - сквозь зубы проговариваю я, все-таки достав из кармана удостоверение личности.
Медсестра сконфуженно кивает, все еще не понимая, по какой причине должна меня пропустить.
Черт с ней.
Райли сидит у окна с книжкой в руках. Я вошел, не постучавшись.
Увидев меня, она закрывает книгу и кладет ее на подоконник.
- У тебя есть сигареты? - неожиданно интересуется Райли, вставая со стула с высокой мягкой спинкой.
Я прикрываю за собой дверь и на ходу извлекаю пачку из кармана пальто.
Дым быстро заполняет тяжелый воздух не проветриваемой палаты.
- Не думала, что ты придешь так скоро, - говорит Райли, стоя лицом к окну.
Почему она так редко смотрит мне в глаза? Почему я все время не могу нормально разглядеть ее лицо?
Длинная рубашка, в которую облачено тело больной, похожа на мешок.
- Я тоже.
- Ты обыскал квартиру?
- Займусь этим после того, как уйду отсюда.
- Зачем ты пришел?
А и правда, зачем я пришел?
Что-то тянет меня к ней; словно наркотический трип сблизил нас. Словно какая-то деталь заставляет меня все время думать об этой особе.
- Ты принес мне что-нибудь? - спрашивает она, словно пытаясь меня спасти от неумолимого утопания в собственном уязвленном и полуразложившемся сознании.
Сигаретный дым проникает и в мои легкие.
Я боюсь спрашивать, зачем она подослала ко мне своего человека, потому что не уверен в своей правоте. Вернее, я считаю эту догадку верной только на десять процентов из ста возможных.
- Сегодня ночью кто-то был у меня в доме, - наконец выдавливаю я.
Она молчит. Тушит окурок прямо об подоконник, затем поворачивается ко мне лицом. Бледная сухая кожа обволакивает скулы. Воспаленные от постоянного обдирания губы складываются в надменную ухмылку.
- Ты хочешь взглянуть на запись? Вновь?
Она знала, разумеется, она знала, что я просматривал пленку. И знала, что у нее стопроцентное алиби. Ей не страшно сейчас; и она не боялась ни секунды прежде.
- Думаешь, я не смогу доказать твою причастность к убийству отца? - спрашиваю я.
Райли становится серьезной. Смотрит мне в глаза внимательно, сосредоточенно.
- Ты действительно думаешь, что это сделала я?
Да, мать твою, я так думаю.
Но в моем мозгу столько сомнений, что я сам тому поражаюсь. Отчаянно пытаясь отвергнуть все мысли по этому поводу, я уже которые сутки убеждаю себя в своей изначальной правоте. Нельзя так сразу отступить.
Но происходящее не складывается ни в одну логическую цепочку. Ни. В. Одну.
Со мной играет кто-то, кто знает, что логика - мой конек.
И вновь проклятый Мориарти. Быть может, он намеренно запутывает меня, пытаясь сбить со следа? Или просто тянет время?
Тянет время?
До чего? Что должно произойти?
Виновна ли Райли? Или же она стала случайной жертвой происходящего? Но тогда зачем она всем своим видом пытается мне показать, что знает больше?
- Ты можешь побыть со мной, - говорит она, не дождавшись ответа. Ее взгляд теперь блуждает по стенам, по потолку, - ты можешь побыть со мной... и...
Побыть с тобой? Как же я могу побыть с тобой? Для чего? Зачем ты говоришь это?
Тонкая грань сознания, которую мне сложно перейти. Чувства.
Она испытывает одиночество; с ней никто не говорит. Голод. Ее мучает голод. Она устала без общения. Она просто хочет элементарной близости с человеком, который не был бы одержим желанием ее вылечить.
Я не могу оставаться здесь, не могу поддаваться на провокацию. Она хочет, чтобы я побыл рядом. Просто побыл рядом.
Что тебя останавливает, Шерлок? Побудь же ты хоть раз человеком. Останься с ней. Сделай то, что ты так давно хотел. Ты же так хотел этого, помнишь? Причинить боль. Заставить говорить. Ты можешь это. Достань признание щипцами. Обмани. Скажи, что у тебя есть все, хотя нет ничего. Внуши ей свою правоту. Проверь достоверность своих догадок...
Подсознание не дает мне покоя. Я должен убегать отсюда, и как можно скорее.
Проклятое место.
Тошнота накатывает волнами. Голова продолжает кружиться.
Чего хотел человек, нанесший визит этой ночью? Чего же он хотел?
Что за вещество он мне вколол?
Оно отравляет мой организм.
Если я прав, то нужно обратиться к доктору Дженкину. Только как ему объяснить, что со мной произошло? К тому же Дженкин, вероятно, захочет взять у меня кровь на анализ. В ней обнаружат кетамин, а ничего хорошего из этого не выйдет.
Ждать? Опасно для здоровья.
Что ж, придется провести анализ крови самостоятельно.
Мне еще предстоит сегодня попасть в дом семьи Герни. Теперь уже в дом Райли.
Я перевожу на нее взгляд; она тут же садится, словно под его тяжестью.
Ты просто можешь остаться здесь. Хоть раз сделать что-то хорошее.
Хоть раз сделать что-то хорошее? Я спасаю жизни.
Это не то, Шерлок. Ты знаешь, чего на самом деле тебе порой не хватает. Ты можешь стать близок с ней. Ты можешь убедить ее признаться. Обмани. Сделай вид, что веришь. А вдруг она не играет?
Прочь сомнения; передо мной - убийца. Она не достойна сопереживания. Жалости. И прочих низменных человеческих эмоций, которые я мог бы ей предоставить.
Шерлок, разве это важно? Просто сыграй свою роль. Ты же видишь, как она хочет тебя. Ей бы только твое общество, тебе даже не придется прикасаться к ней или что-то в этом роде.
Я бы и не стал.
Это неважно.
Зачем я чувствую это проклятое сомнение?
Все еще глядя на нее, все еще сомневаясь в правильности своего решения и борясь с тошнотой, я снимаю и вешаю пальто. Возвращаюсь к окну, становлюсь спиной к нему и опираюсь на подоконник, скрестив руки на груди.
- Я здесь. И что дальше? - сухо интересуюсь я. Мой взгляд направлен в пустоту, и боковым зрением я вижу, что взгляд Райли - тоже.
Она не знает, что отвечать. Не знает, как выкрутиться из глупой ситуации, созданной ею самой.
А еще она понятия не имеет, что я за человек. И тысячу раз пожалеет о том, что однажды попросила меня остаться. Я не потеряю ничего в любом случае, а вот она может потерять все, если я вытащу признание клещами.
- Я знаю, что у тебя есть, - тихо произносит она, - и я знаю, что ты специально приносишь это мне. Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе все. Ты до сих пор уверен, что я убила своего отца. А еще... Еще я знаю, что ты хочешь быть здесь.
Ее последние слова ударами отдаются в моем мозгу. Они лживы. Она лишь хочет внушить мне эту мысль.
Не играй, это глупо.
- Думаешь, ты умна? - вскидываюсь я, быстро переводя взгляд на ее лицо. Он бледное, безжизненное. Словно принадлежит остывшему телу.
- Не так, как ты, разумеется.
- Отлично. Тебе двадцать с лишним лет, и даже если бы я хоть на секунду посмел допустить, что твои умственные способности могут оказаться выдающимися, у меня бы не осталось сомнений насчет своего превосходства над тобой. Я остался лишь потому, что все еще верю, что тебе хватит ума сознаться в совершенном преступлении.
После этих слов губы Райли складываются в легкую улыбку, а взгляд устремляется вниз.
Я насмешил ее? Что происходит, черт побери?
- Шерлок, - говорит она, все еще не поднимая глаз, - я никогда не признаюсь в том, чего не делала. И мне несложно определить, что ты из себя представляешь. Одна твоя сторона мне уж точно известна.
О чем она?
Я вопросительно гляжу ей в лицо, и она, чувствуя мой взгляд, все-таки поднимает глаза.
- Ты не любишь получать удовольствие, - наконец говорит она.
Проходит пара мгновений, прежде чем я заставляю себя оторвать взгляд от ее блестящих глаз.
Анализ моих мировоззрений проходит в считанные секунды; и я вынужден согласиться с ее правотой. Ненавижу самокопание.
Не люблю получать удовольствие...
- И ты думаешь, что это делает тебя особенным, - тихо произносит Райли, поднимаясь со стула. Теперь она совсем близко. Ее дыхание щекочет мою шею. Я не осмеливаюсь повернуть голову, чтобы взглянуть в бледное лицо.
- Скажи, я ведь привлекательна?
Нет. Ты не привлекательна. В тебе нет жизни. Ты холодна, ты уродлива. Ты отталкиваешь.
Но я не могу произнести это вслух, потому что мои слова будут звучать, как ложь. Райли думает, что ее красота может привлечь меня, и думает, что если я не испытываю желания, то не люблю получать удовольствие.
И она не ошиблась. В этом.
Но весь смысл в том, что я не сдерживаю себя. Я просто испытываю отвращение к физической близости. И духовной. Близость - не то, чего бы мне хотелось.
- Не для меня, - мой голос срывается чуть заметно, но я уверен, она заметила. Мне кажется, ничто не уходит от ее внимания.
- Ты лжешь, - выплевывает она.
Нет.
- С чего ты взяла? - тут же спрашиваю я, продолжая глядеть перед собой. Она не выдерживает этого; ей хочется взглянуть мне в глаза. Поймать каждую эмоцию, которая может отразиться на моем лице.
И она делает пару шагов, и становится прямо передо мной, лишая меня возможности отойти. Нас разделяет всего несколько сантиметров, и меня беспокоит столь мизерное расстояние. Но если я освобожусь от плена между подоконником и безжизненным телом, то слыву слабаком.
- Я помню, как ты смотрел на меня тогда... - шепчет она. - Ты ощутил желание прикоснуться ко мне. Тебе в тот момент даже показалось это нормальным.
Я с легкостью вспоминаю свои ощущения во время последнего трипа. Да, был момент, когда близость показалась мне уместной. Был момент, когда я предал самого себя.
Но дальше мыслей это не зашло, хотя я мог обаять ее тогда.
Она знает это. И видимо, знает немного больше, чем я могу предположить. У нее было время подумать.
Проклятая сука хочет соблазнить меня. Одиночество довело ее до безумия.
Я избегаю взгляда глаза в глаза, но он неизбежен.
- Я не такая, как все они, - она кивает головой в сторону окна, - ты чувствуешь это. Нет, я не хочу заставлять тебя испытывать что-либо ко мне, я только хочу, чтобы ты понял...
Ты не такая, как они? Ты думаешь, что лучше остальных женщин?
- Я знаю, чего ты хочешь, Шерлок, - произносит она.
Ты знаешь? Никто не знает, даже я. Ты лжешь. Ты лжешь, сука.
Она не лжет, Шерлок. Ты чувствуешь ее близость тебе. Ее можно пощупать руками. Воздух так горяч, Шерлок.
Воздух холоден. Как и я.
Тебе необходимо ощутить ее... Ощутить ее...
Ощутить ее боль.
Она читает мое подсознание. Она достает из него информацию известным только ей одной способом. Но я не поддамся.
Нет.
Да.
Я хочу поддаться.
- Иди, - ее голос обрывает мои мысли. Становится невыносимо холодно, когда она отходит на несколько шагов. Теперь я могу спокойно вздохнуть, но мне хочется вернуть эту теплоту, перемежающуюся с холодом, - иди и обыщи дом. Если ты вернешься... Когда ты вернешься. Я буду ждать тебя. Этой ночью я буду ждать тебя, Шерлок.
Мое имя в ее устах звучит как-то по-особенному.

Автор "Summer Wine"