Секретарь Ким

Воскресное утро встречает Тэхёна противным солнечным светом в глаза и холодной постелью. Омега косится на окно, жмурясь, и мысленно ставит галочку в голове. Нужно поскорее купить сюда шторы. Чонгука рядом с ним нет, но телефон альфы заряжается на полу, возле матраса. Значит, курьер где-то в квартире. Это радует. Ким лениво тянется, вытягивая руки, и все-таки заставляет себя подняться. Шлепая босыми ногами по паркету, омега первым делом заглядывает на кухню и находит на плите сковородку с ещё горячей глазуньей. На яичнице помидорами и сосисками выложена смешная мордашка.

Тэхён улыбается. Мило.

Закинув одну из нарезанных в форме осминожки сосисок в рот, омега прислушивается к шуму воды из ванной и возвращается в комнату, к своему до сих пор не разобранному до конца чемодану. Конечно же, ничего найти в нем омега не может. Поэтому, психуя, Тэхён вываливает все содержимое сумки на пол, продолжая поиски уже так. Чистое полотенце находится почти сразу.

— Как там говорят в романах?

Бубнит себе под нос Ким.

— Совместное купание экономит воду.

На двери в уборную нет защелки (что вообще-то очевидный минус, но не сейчас), поэтому Тэхён попадает в ванную без особых препятствий. Альфа стоит к нему спиной в душевой кабине и намыливает чёрные волосы шампунем под струями воды. Тэхён вешает полотенце на крючок и, как можно тише, стягивает с себя пижаму. Пена стекает вниз с волос и плеч Чонгука, очерчивая собой каждый изгиб и контур подтянутого тела курьера. Омега закусывает губу, спешно избавляясь от всего лишнего. Честно говоря, больше всего хочется простого человеческого почистить зубы, поэтому стажёр хватает свою зубную щетку и пасту из подставки на раковине и открывает кабину, делая шаг под тёплые струи воды.

Чонгук поначалу теряется. Застывает на месте, широко распахнув глаза. Его пальцы все ещё мыльные и находятся на голове, в волосах, когда он говорит:

— Доброе утро.

Чуть хрипло и немного неловко. Тэхён улыбается альфе в ответ, но не отвечает, потому что засовывает в рот щетку. Тщательно водя пастой по зубам, омега тянется свободной рукой за мочалкой. Чонгук убирает со лба стекающую, опасно близко подбирающуюся к глазам пену, и выкручивает кран вправо, спрашивая:

— Сделать теплей?
— Нфровально.

Невнятно мямлит омега, сплёвывая.

— Что?

Переспрашивает курьер.

— Нормально говорю. Не надо.

Положив щетку и пасту на одну из пустых полочек в душевой, омега приподнимается на носочки. Тянется к чужим волосам.

— Ты ведь не против, что я моюсь с тобой?
— Это твой душ и твоя квартира. Да и я, честно говоря, только «за».

Смекнув, что именно хочет сделать Тэхён, курьер опускает вниз свои руки, прикрывая глаза. Омега медленно зарывается пальцами в мокрые мыльные пряди и начинает массировать кожу головы альфы, смывая шампунь.

— Потрёшь мне спинку?

Чонгук смеётся и целомудренно касается чужой талии, приобнимая.

— Я потру тебе даже пяточки. Только попроси.

Убедившись, что голова альфы уже хорошо промыта, стажёр целует его в кончик носа. Чон глаз так и не открывает.

— Нет, мои пяточки слишком чувствительные.
— Я это запомню.

Омега слегка хмурится, рассматривая покрасневшую ранку. Рассеченная бровь альфы выглядела чуть лучше, чем вчера, но все равно волновала Тэхёна.

— Припухла...

Обеспокоенно выдохнул Ким.

— Сильно болит?

Спросил он после, очень осторожно коснувшись кожи у болячки пальцами.

— Совсем не болит.

Тут же успокоил его Чонгук.

— Если бы ты сейчас не сказал, я бы о ней и не вспомнил.

Тэхён громко цокает, хватая с полки гель для душа и намыливая им ранее взятую мочалку.

— Не ври. Выглядит так, как будто тебя избили.

Чонгук играет бровями, так и не открывая глаз.

— А что? Разве омегам не нравятся альфы влезающие в драки?
— Омегам нравятся победители этих драк. А ты сейчас больше тянешь на проигравшего. К тому же, я не люблю хулиганов. Меня привлекают парни с чувством самосохранения.
— Ну, вот. Мой внутренний янки теперь в депрессии.

Тэхён тихонько смеётся, вкладывая в ладонь парня мочалку и, повернувшись к нему спиной, спрашивает.

— Будешь мыть меня с закрытыми глазами?
— Да. Иначе не смогу удержаться от того, чтобы тебя как следует рассмотреть.

Шершавая губка неожиданно коснулась его спины у шеи, поэтому Тэхён слегка вздрогнул.

— Ну, я ведь на тебя смотрю. Почему нет? Стесняешься?
— Не хочу быть похотливым ублюдком, который жрёт тебя глазами.
— Ах, ну, прям не парень, а мечта! Кстати, не знал, что у тебя есть тату.

Говорит Ким, намекая на то, что заметил наколку альфы, набитую сбоку, на рёбрах. Чонгук моет его осторожно, надавливая на мочалку достаточно, чтобы омыть кожу, но недостаточно, чтобы ее оцарапать.

— Ну, теперь знаешь. Жаль, что не получилось оставить интригу до нашей брачной ночи.
— Что она значит?

Рука альфы остановилась на пояснице, перестав намыливать кожу, и его дыхание неожиданно опалило мокрую шею омеги. Теплая вода стекала по ним сверху, согревая. Тэхён несильно прикусил губу, почувствовав трепет от тихого шепота.

— «Куй железо, пока горячо».

Бабочки запорхали где-то у Тэхёна в груди, поднимаясь все выше и выше, чтобы засесть в голове. Рядом с Чонгуком его мозги плавились. Полностью отключались.

И это было прекрасно.

— Если я когда-нибудь набью татуировку...

Тихо сказал Ким, выдержав паузу.

— То теперь знаю, что это будет.

Чонгук улыбнулся, все же открыв глаза. Альфа потянулся за шампунем, сразу же выдавливая его на ладонь и нанося на красные волосы парня. Из-за тонирующего бальзама, которым омега воспользовался перед корпоративом, вода вокруг них окрасилась в алый.

— И что же?

Спросил Чонгук, намыливая мягкие, почти что шелковые волосы Кима.

— Интересно?

Усмехнулся Тэхён, наслаждаясь приятными прикосновениями.

— Конечно.
— Это будет небольшая татуировка. Всего одно слово на животе. Или пояснице? А может быть, на запястье?
— Думаю, на запястье любая надпись будет смотреться красиво.

Незаметно сам для себя, кивнул головой альфа, представляя чёрную нить из букв на чужой, чуть смуглой коже.

— Так что это будет за слово?
— Скажу, если поцелуешь.

Наклонившись, Чонгук коснулся плеча стажёра губами, вызывая у омеги табун мурашек по позвоночнику, от шеи до поясницы.

— Так?
— Так тоже не плохо, но я имел ввиду обычный поцелуй.

Театрально надул щеки Тэхён, будто бы недовольно.

— Я обязательно поцелую тебя, когда смою шампунь.

Сделав шаг назад, Тэхён прислонился спиной к крепкой груди курьера, наслаждаясь теплом чужой кожи и рельефом мышц. Массирующими движениями, альфа принялся вымывать из его волос пену. Бабочки в голове затрепетали крылышками, разбрасывая по сознанию омеги пыльцу.

— «Железо».

******

Чимин зевает уже третий раз за последние пять минут и сильнее кутается в пиджак босса. Утро сегодня немного прохладное.

— Не зайдёте? Мои, наверное, уже не спят.

Предлагает альфе секретарь, облокотившись о дверь собственного подъезда. Мин отрицательно мотает головой и тянет руку, поправляя взъерошенные ветром волосы с в о е г о омеги.

— Не хочется тревожить твою семью ранним визитом. Да и не думаю, что это уместно. Заходить к родственникам работников на завтрак.

Чимин недовольно фырчит.

— Ты ведь не только мой директор. Но и возлюбленный. Идём.
— Давай в другой раз? Я совсем не готов. Не хорошо приходит вот так, без приглашения и подарка. Я обязательно представлюсь им, как положенно, но чуть позже.
— Представишься? Директор Мин, Вы кучу раз виделись с моими братьями и родителями.

Юнги улыбается. Да, семья секретаря Пака была частым гостем в их офисе. То младшие забегут после школы, то папа омеги притащит Юнги в подарок какой-нибудь новый лечебный мёд.

— Я представлюсь им, как твой парень.

Чимин закатил глаза.

— О, поверь, в этом нет никакой необходимости. Мой папа свято верит в то, что мы с тобой уже давно спим. А я не то чтобы когда-либо хотел это отрицать и что-то ему доказывать, так что, можно сказать, он уже с год как ждёт, когда ты сделаешь мне предложение.
— Что? Почему он так думает?
— Потому что то, что ты взял меня на такую должность без какого-либо опыта и образования, всегда казалось ему слишком невероятным. И поначалу он был очень против и зол, думая, что вы, директор Мин, такой сякой и принуждаете меня к сексу.
— Но я бы никогда...!

Тихонько рассмеявшись, омега взял ладонь альфы в свою, переплетая их пальцы.

— Знаю. Да и папа успокоился почти сразу. Поменял своё мнение, как только тебя увидел. И его «растлитель молодых омег», неожиданно превратилось в «красавчик с мозгами и при деньгах».

Заметив на лице босса замешательство, Чимин чмокнул альфу в щеку.

— Поверь, он, правда, тебя очень любит. Постоянно лепечет о том, какой директор Мин «заботливый» и «учтивый», когда ты подвозишь меня до дома или даёшь выходной.
— Теперь понятно зачем он дарил мне тот чай, говоря, что он хорошо помогает с потенцией...

Неловко откашлялся босс, заставляя Чимина звонко смеяться.

— Мой папа обожает повторять, что «у молодых ветер в голове, а директор Мин уже взрослый состоявшийся мужчина. Отличная партия».
— Отличная партия, значит? Неплохо звучит.
— А то! Единственное, он частенько волнуется о том, что вы не молодеете, и, когда наконец-то созрете для свадьбы, не сможете заделать ему внучат.

Директор краснеет от стыда и, совсем немного, обиды.

— Мне тридцать три, а не пятьдесят!

Прыснув в свою маленькую ладошку, секретарь подошёл ближе и нежно поцеловал босса в губы, прежде чем открыть дверь ключами.

— Ну, теперь-то я точно могу его успокоить. И рассказать о том, что у директора Мина для его лет «там» все прекрасно работает.
— С... Секретарь Пак!

******

Сокджин натягивает на лицо стандартную, профессиональную улыбку и здоровается с охранником кивком головы.

Ему кажется, что все обо всём знают. Каждый работник компании.

— Вы сегодня припозднились, секретарь Ким. Что-то случилось?
— Нет-нет, просто опоздал на автобус.

В лифте омега едет сразу с двумя директорами. Альфы расспрашивают его о последних проектах, расписании президента и совсем немного о самочувствии.

Ведь «вы заметно перебрали на корпоративе, мы волновались».

Сокджин сглатывает ком, застиравший в глотке.

И улыбается.

Видел ли кто-то, как его полоскало в туалете клуба? Знает ли кто-то, что Намджун увёз его оттуда, в прямом смысле, на своих руках?

— Доброе утро, секретарь Ким!

Здоровается с омегой Дживон, что, судя по всему, уже довольно неплохо освоился в их офисе.

Сокджи приветливо тянет губы.

— Доброе.

Присев на свой стул, первым делом, Ким нажимает ногой кнопку включения на процессоре и, ожидая, пока компьютер загрузится, достает из рабочего портфеля не вскрытую бутылку воды и пачку таблеток.

Тех самых, которые купил для него президент.

— Вы хорошо добрались до дома в субботу?

Секретарь еле заметно вздрагивает от вопроса, выдавливая из упаковки сразу несколько подавляющих все ещё не до конца кончившуюся течку пилюль.

— Да, я немного не подрасчитал с алкоголем. Но президент отвёз меня.

Старается держать лицо Ким, запивая таблетки водой.

— Да, мы знаем!

Без задней мысли и злого умысла говорит альфа, изучая одну из папок, которые подсунул ему Сокджин.

— Господин Хиджун из маркетинга видел, как президент уехал с Вами на такси.
— В.. Вот как...
— Это меня немного удивило.

Вдруг признался его будущая замена.

— Удивило?
— Угу. Президент, он, ну, знаете...

Переходит альфа на шёпот, приставив к лицу ладошку, чтобы кто-нибудь не смог прочитать сказанное «по губам».

— Выглядит довольно холодным и грубым...

Рабочий стол, наконец, полностью загружается, поэтому омега вбивает на клавиатуре пароль.

— Но о вас, Секретарь Ким, он заботится.

Сокджин делает глубокий вдох.

И у л ы б а е т с я.

— Наш президент только кажется холодным. Он очень хороший человек.
— Да! Это я уже понял.

Сокджин хочет, чтобы этот день быстрее закончился.

Картинка рабочего чата перед глазами плывёт. Чимин строчит последние сплетни, не забыв написать «директор Мин теперь мой официально, кусайте локти, пускайте слёзы». Ему моментально отвечает Тэмин. Дизайнер пишет: «Гонишь». В чате начинается драка по-переписке.

Сокджин вздыхает.

Нервно прокручивает колесико мышки, читая остальные сообщения, и очень-очень боится увидеть там своё имя. Переживает.

— Мне отнести эти папки в бухгалтерию?

Спрашивает Дживон, поднявшись со своего места.

— А? Да. И захватите, пожалуйста, отчет для директора Чона.
— Конечно!

«Они переспали!»

Выхватывает Сокджин из общего потока сообщений. Ким сглатывает. Но уже спустя пару секунд понимает, что речь совсем не о них с президентом.

После корпоратива всегда было много таких историй и сплетен. Каждый год. Но Сокджин никогда не боялся стать их главным героем.

Не было повода.

Теперь же секретарю кажется, что он умудрился за одну только ночь собрать все самые сочные поводы для обсуждения. Так сказать, развеял многолетнюю репутацию идеального человека, нажравшись напоследок перед уходом.

Сокджин трёт виски. Как же стыдно.

Живот неприятно крутит и сводит. Омега тихонько скулит. Последний день течки всегда был мучительным. Никакого возбуждения или желания, только боль, острая потребность полежать, покушать и немного поплакать.

Джин касается ладонью низа своего живота через рубашку и легонько его массирует. Полностью погрузившись в свои мысли и рабочий (зачеркнуто) сплетнеческий чат, присутствие рядом альфы омега замечает не сразу. Лишь тогда, когда до обостренного течкой обоняния доходит запах терпкого бергамота.

— Доброе утро, президент.

Привстав со стула, секретарь в спешке пытается подняться и поприветствовать начальника, как положено, но Намджун останавливает его жестом. Он говорит:

— Сиди. Не вставай.

Ким остаётся на месте, не поднимая на босса глаза.

— Л... Ладно.
— Как ты себя чувствуешь?

Омега обводит взглядом приемную и понимает, что они здесь одни. Дживон убежал разносить документы по разным отделам. От этого Сокджину становится ещё хуже. Неловкость и напряжение скапливаются в воздухе, будто бы едкий дым.

Честно говоря, Сокджин почти молится на незваных гостей. Надеется, что кто-нибудь, как обычно, сейчас ворвётся в его приемную со срочным делом и тогда он сможет сбежать. Прикрыться работой. Отложить этот смущающий и неловкий диалог между ними.

Желательно навсегда.

— Я в порядке. Спасибо за Вашу заботу.

Сокджин надеется, что его голос звучит уверенно. Надеется, что он не дрожит.

Альфа не успевает ничего ответить, как секретарь говорит:

— Я должен вернуться к работе. Если у вас все, то...
— Не избегай меня.

Омега закусывает губу, теребя в пальцах край собственной рубашки. Голос президента пробирает до дрожи.

Сокджин очень старается улыбнуться.

Так, как всегда улыбается.

Чтобы все вокруг думали: «он в порядке». Но почему-то в глазах появляются слёзы.

Он так запутался.

Вчерашний день кажется чем-то ужасно неправильным. Сокджину хочется выкинуть кухонный стол или даже переехать в другую квартиру.

Потому что после того, что случилось, он позорно сбежал. Таблетки подействовали и оргазм остудил разум секретаря, поэтому, осознав произошедшее спустя всего пару минут Ким, в прямом смысле, дал дёру. Он заперся в ванной, плача и смывая с себя смазку в перемешку с собственной спермой.

Как Сокджин вообще позволил такому случиться? Ночью он был пьян и все постыдные события можно было списать на алкоголь, но утром-то... Утром-то это было не так! И все равно...

Это произошло.

Сокджин заперся в уборной с надеждой, что президент все поймёт. И когда секретарь не вышел из ванной через час, так и произошло. Намджун вежливо постучался в дверь, спросив, может ли позаимствовать у омеги какой-нибудь свитер, взамен испорченной рубашки, и, получив тихое «угу» в ответ, уехал.

Тогда Сокджин был ему благодарен. За то, что альфа не стал требовать от него разговора. Дал успокоиться и привести себя в более-менее презентабельный вид.

Наверное, Намджун думал, что они обсудят все позже. Например, вот, прямо сейчас. Когда Сокджин все обдумает и будет готов.

Но правда в том, что Сокджин никогда не будет готов.

— Давай поговорим у меня в кабинете.
— Нет!

Резко протестует секретарь, понимая, что наедине с мужчиной, к тому же ещё и «на его территории», снова растает.

Плавали — знаем.

— Почему?

Секретарь собирается с мыслями пару секунд, уверенно развернувшись к монитору компьютера, показывая, что очень занят работой.

— Я думаю, что мы друг друга не совсем поняли, президент. Та ночь и вчерашнее утро были ошибкой. Я искренне благодарен за Вашу заботу. И только.
— Секретарь Ким...

Явно начинает закипать альфа, оттягивая галстук на шее.

— Мне жаль, если поддавшись гормонам, я позволил себе лишнее и, возможно, дал Вам повод считать, что Вы мне небезразличны. Но это не так. Я бы хотел, чтобы нас связывали лишь рабочие отношения.

Стукнув ладонями по столу секретаря, Намджун выпустил феромон, не в силах контролировать всю бурю своих эмоций.

— Лишь рабочие отношения? Разве ты не говорил о свидании и...
— Мои гормоны. Это все из-за них. Ваш гон вызвал мою течку. Только и всего.
— Только и всего?!
— Да. Вы мой начальник, а я Ваш секретарь. Пусть все так и останется, вплоть до моего увольнения.
— Между нами уже ничего не может остаться, как прежде!

Повысил альфа голос. Были бы у Джина сейчас ушки, как у собаки, он бы обязательно их поджал.

— Я ведь говорил... Что люблю тебя.

Сокджин не сразу чувствует, как сильно дрожит.

Омегу буквально колотит и изнутри, и снаружи. Руки становятся холодными-холодными, и дыхание за секунду сбивается.

— Но я... Никогда не говорил, что люблю Вас.

Шепчет секретарь, еле слышно.

— Поэтому, пожалуйста, оставьте меня в покое.

В приёмной повисает молчание. Тишина настолько звонкая, что уведомление о новом сообщении в чате звучит, словно бомба.

Сокджин косится на монитор, бегло вчитываясь в написанное. Что угодно, лишь бы не видеть сейчас лица президента.

Чимин присылает фотографию. На ней он лежит на плече спящего директора Мина, у которого рот открыт и слюнка по подбородку течёт. Пак прикрывает их наготу одеялом, высунув язык и показывая средний палец.

Как незрелый подросток, ей богу. Хотя почему «как»?

Чимин пишет: «Отсосите».

******

Тэмин провожает Дживона взглядом, будто бы коршун. Тэхёна он сейчас, если честно, немного пугает.

Альфа скрывается в кабинете директора Чона с папкой документов наперевес.

— Что-то случилось?

Спрашивает у дизайнера стажёр.

— Да. Я остался за бортом однополой любви.