Секретарь Ким

Впервые Сокджин чувствует, что ему нехорошо около десяти вечера. Внизу живота немного режет, и тело будто горит. Омега списывает все это на выпитый алкоголь и решает пока что остановиться, но сидящие за столом альфы этому не способствуют, наливая Киму стакан за стаканом. И ведь даже отказаться нельзя, потому что «не обижайте нас, секретарь Ким, вы ведь уволольянетесь, это последний раз, когда мы пьём вместе».

Ближе к одиннадцати уровень спиртного в крови омеги превышает отметку «максимум».

— Секретарь Ким, Вы как?

Заботливо интересуется вернувшийся к директорскому столу Хосок. Сокджин кивает альфе, мол, все в порядке, а потом спотыкается на лестнице и чуть ли не летит вниз.

— Енбэ!

Окликает самого трезвого - потому что беременного - сотрудника альфа. Омегу из отдела планирования.

— Да?
— Помоги секретарю Ким, думаю, ему нужно умыться. Директора заставили его много выпить.
— Конечно. Идемте, Сокджин-щи, держитесь за меня. Давайте. Раз ступенька...

В туалете прохладно из-за открытого окна и пахнет никотином. Какая-то мразь решила покурить в форточку. Сокджин в пятый раз плещет себе в лицо холодной водой, но жар не спадает. Енбэ ушёл сразу же, как помог ему добраться до уборной, потому что от запаха сигарет беременному омеге стало нехорошо.

Секретарь пытается разглядеть время на наручных часах, но все вертится и плывёт. Живот начинает странно крутить, и омега думает, что, наверное, нужно сходить в туалет, поэтому открывает первую попавшуюся кабинку и тут же натыкается на Тэмина. Дизайнер сидит на закрытом крышкой унитазе и растирает по лицу потекшую от слез тушь.

— Занято, блять, не видите?

Стоять прямо очнь тяжело, секретарь цепляется пальцами за хлипкую дверцу и облокачивается на исписанную ругательствами стену.

— Все альфы козлы, а Чон Хосок — особенно.

Говорит вдруг дизайнер. Сокджин же, в силу своего состояния, не может ничего ответить, поэтому просто кивает.

— Я, конечно, знал, что не интересую его, но чтобы настолько...

Зачем-то продолжает свою исповедь дизайнер, хоть его и не спрашивали. Сокджина мутит, и поэтому он медленно оседает на пол, прикрыв рот рукой.

— Да, Вы правы, секретарь Ким, нахуй его.

Яростно соглашается с омегой Тэмин, хоть Ким ничего и не говорил.

— Вот пойду и выскажу ему все! Прямо сейчас! Мог бы и сразу объяснить все, как есть! Тогда я бы хотя бы не бегал за ним, как последний идиот все эти четыре года! Спасибо, что выслушали. Я, знаете, всегда Вас уважал. Вот есть в Вас этот неповторимый стержень. Харизма. Вы настоящее достояние нашей компании. Да что там компании! Вы лучший омега из всех омег! Омега нации!

Сокджин, не в силах больше справиться с подступивший к горлу тошнотой, блюет прямо себе под ноги.

— Блять.

Раздаётся громкий бас откуда-то со стороны входа. Тэмин исчезает из туалета в ту же секунду. Альфа выталкивает его вон, заперев дверь изнутри.

Сокджин плачет из-за боли в животе и не прекращающихся приступов тошноты, растирая по лицу слезы, рвоту и сопли.

— Зачем же Вы продолжали пить...

Причитает Намджун, помогая омеге присесть возле унитаза, и открывает крышку, как только видит, что секретаря снова тошнит. Плечи Сокджина дрожат из-за всхлипов, омега практически задыхается, поэтому альфа успокаивающе гладит его по спине.

— Тише-тише... Сейчас станет легче...

Шепчет президент, удерживая омегу на месте и не позволяя ему упасть. Когда, спустя десять минут, приступы тошноты, наконец, прекращаются, альфа нажимает на смыв и снова закрывает крышку, приподнимая омегу и усаживая его на неё.

— Все?

Как можно мягче спрашивает Намджун. Сокджин очень медленно кивает, так и не прекратив плакать, поэтому его лицо становится совсем красным.

— Сейчас, подожди.

Говорит альфа и покидает кабинку. Лишившись опоры, омегу косит в сторону и он снова сползает на пол.

Обыскав всю уборную, но не найдя бумажных салфеток и даже туалетной бумаги, президент тихо матерится себе под нос и снимает собственный пиджак, открывая кран и смачивая ткань холодной водой. Вернувшись в кабинку, он находит секретаря сидящем на полу, в луже собственной рвоты.

— Боже мой, секретарь Ким...

Обеспокоено выдыхает он, вновь возвращая омегу на крышку и вытирает пиджаком его перепачканное всем, чем только можно, лицо.

— Не плачьте, все хорошо. Сейчас я отвезу Вас домой. Ничего плохого не случилось. Ну же, не плачьте.

Омега продолжает беззвучно всхлипывать, вцепившись в руку президента, не желая снова падать. Все вокруг не прекращает кружиться, двоиться и плыть.

— Ж... Живот...

Чуть слышно хрипит Сокджин.

— Что?
— Мой живот очень болит...
— Живот?

Для большей уверенности переспрашивает президент и хмурит брови, присев рядом на корточки.

— Я пощупаю, чтобы посмотреть, не воспалилось ли что-то. Ладно?

Сказав это, альфа осторожно задрал чужую рубашку и надавил на живот омеги в нескольких местах. Воспаления нигде не было, разве что низ живота омеги был немного припухший.

— Вроде, ничего. Наверное, это из-за алкоголя. Идемте-ка отсюда, секретарь Ким.

Сказав это, альфа выбросил безнадёжно испорченный пиджак в рядом стоящую мусорку и осторожно поднял омегу на руки.
Путь до такси был недолгим и проще, чем Намджун мог предположить. Видимо, полностью истощенный слезами секретарь тут же уснул у него на руках и не проснулся даже тогда, когда альфа пытался его пристегнуть. Назвав водителю адрес, Намджун отыскал в кармане секретаря ключи.

Нервно постукивая по колену пальцами и иногда посматривая в сторону уснувшего омеги, президент надеялся продолжить эту ночь без приключений и уехать к себе, уложив секретаря спать. Но вселенная решила иначе, потому что на середине пути альфа сделал вдох и услышал... Сирень.

Тут же встрепенувшись и подсев ближе к Сокджину, Намджун более уверенно втянул носом воздух и, нет, не ошибся. Это же подтвердили в миг пропитавшиеся любовным соком тонкие штаны секретаря.

— Пиздец.

Подитожил все происходящее директор и постарался успокоиться.

— Остановите, пожалуйста, у ближайшей аптеки.

Попросил водителя альфа. И как только он не заметил на щеках секретаря этот нездоровый румянец? Хотя ладно, ещё пятнадцать минут назад его лицо было полностью красное из-за слез, неудивительно, что не заметил.

Проконсультировавшись с фармацевтом по поводу подавителей и выяснив, что с алкоголем мешать их нельзя, Намджун купил несколько разных пачек и вернулся в машину. Водитель недовольно покосился на испачканные течным омегой сиденья.

— Я оплачу Вам химчистку.

Омега проснулся на подъезде к дому. Жалостливо захныкал и на ощупь, словно слепой котёнок, принялся искать с в о е г о альфу.

— Все хорошо, Сокджин.

Прошептал Киму на ушко альфа, приобняв так сильно сейчас нуждающегося в его запахе секретаря.

— Мы почти дома. Не бойся.

Расплатившись с водителем и вновь подняв Кима на руки, спустя четыре лестничных пролета, альфа наконец-то оказался в его квартире.

— Да, секретарь Ким, мне с тобой никакой пилатес не нужен.

Сказал он, усадив омегу на стульчик в прихожей и утерев со лба пот. Взгляд омеги был пьяный одновременно и от алкоголя, и от начавшийся внезапно течки, поэтому альфа даже не стал беспокоить его сознание для того, чтобы узнать, где что лежит. Сам не найдёт что ли? Найдёт!

— Давай-ка для начала разуемся, да? А потом в душ.

Присев перед секретарем на корточки, альфа осторожно стянул с его ног туфли и поставил их перед дверью, а после разулся сам.

— Посиди здесь пару минут. Я наберу ванну.
— Жарко...
— Знаю. Но я не могу дать тебе подавители, пока ты не протрезвеешь. Так сказали в аптеке.

Оставив омегу одного, альфа отыскал дверь в санузел. Квартира секретаря Ким была небольшой: спальня, кухня, маленькая гостиная и довольно просторная ванная. Заткнув слив, Намджун проверил, чтобы вода была комфортной температуры, и вернулся в прихожую. Сокджин сидел уткнувшись лицом в собственные колени.

Осторожно коснувшись его плеча, альфа спросил:

— Снова тошнит?
— Угу...

Вновь подняв омегу на руки, босс тихо выматерился себе под нос, увидев, что на стуле осталось мокрое пятно смазки.

Усадив Сокджина на стиральную машину, альфа постарался задержать дыхание. Находиться в тесном помещении с течным омегой было довольно проблематично.

— Сокджин, ты сможешь помыться сам?

В ответ омега наклонился вперёд и чуть не свалился на пол.

— Понял, не сможешь.

Тяжело вздохнув и подняв взгляд к потолку, мысленно спрашивая у Бога, в которого вообще-то не верил, «за что?», президент заприметил на одной из полок небольшую коробку с прищепками. Придерживая омегу правой рукой, альфа достал одну из них и, не долго думая, прицепил себе на нос. Прищепка с изображение желтого утёнка держалась плохо, больно давила и выглядела, в целом, глупо, но, как ни странно, помогала.

— Так, хорошо... Секретарь Ким, мне нужно тебя раздеть. Ты это... Извини, если что. Но мыться в одежде не лучшая идея.

Промучившись около пяти минут с пуговицами на рубашке омеги, потому что «блядские дырочки, почему они такие маленькие», альфа наконец-таки распахнул ткань на груди секретаря. И еле сдержал рвущийся наружу скулёж.

Сокджин смотрел на него из-под ресниц, уронив голову на плечо. Губы омеги были слегка приоткрыты, а щеки покрыл розоватый румянец. Грудь секретаря медленно поднималась и опускалась, как будто маня. Прося коснуться. Погладить. Поцеловать.

Альфа отвернулся и несколько раз ударил себя ладонями по лицу.

— Соберись, тряпка!

Вновь развернувшись, Намджун с ужасом обнаружил, что омега согнулся пополам, прикрыв рот ладошкой.

— О нет-нет-нет! Потерпи одну секунду! Всего секунду, секретарь Ким!

Дотянуться до тазика альфа все-таки не успел. Точнее успел, но не так быстро, как думал.

Мысленно похоронив свои испорченные рубашку и брюки, Намджун наспех умыл лицо, пока Сокджин обнимался с пластмассовой ёмкостью.

— Моя любимая...

С досадой протянул президент, разглядывая оставшееся на белой ткани большое пятно.
Дождавшись, пока секретаря перестанет тошнить, альфа тихо поинтересовался:

— Все?

И получив в ответ утвердительный кивок, забрал из его рук таз, смывая рвоту в унитаз, и споласкивая его в раковине. А после, решив забить на собственный внешний вид, снова вернулся к чужой одежде. Стянув с ног омеги носочки, Намджун расстегнул его брюки и потянул вниз. Ткань насквозь пропиталась смазкой и поэтому неприятно прилипла к коже. Бросив брюки Сокджина на пол, рядом с рубашкой, Намджун сделал глубокий вдох ртом и коснулся резинки чужого белья.

— Ах...
— Прости... Я постараюсь не касаться тебя.

Ответил альфа, стянув белье омеги почти что не глядя. Бросив трусы к остальной одежде, Намджун вновь поднял Джина на руки, чувствуя, как по ладони сочиться смазка, что стекала по ягодицам секретаря.

— Вода прохладная. Чтобы остудить тебя и сбить жар.

Промямлив это, президент осторожно опустил мужчину в ванну.

— Держись за бортик. Я сниму рубашку и снова вернусь к тебе. Хорошо?

Сказав это, альфа выпрямился и, расстегнув несколько верхних пуговиц, стянул рубашку через голову. Бросив ее к остальной грязной одежде, альфа вынул из стаканчика зубную пасту и щетку омеги. Присев рядом с ванной на колени, чтобы быть с Джином на одном уровне, альфа заботливо умыл его лицо и после выдавил пасту из тюбика.

— Открой ротик, секретарь Ким, нужно почистить зубки.

Омега его как будто бы не услышал.

— Ну же, Сокджин, давай, скажи «ааа».
— Аааа...
— Молодец.

Всунув зубную щетку в рот Кима и тщательно поводив ей по зубам, альфа промыл щетинки струей и, набрав воды в небольшой стакан, протянул его омеге.

— Прополощи.

Набрав в рот немного воды, секретарь по инерции ее проглотил.

— Нет-нет, не глотай, а прополоскай! Боже... Ладно, так тоже сойдёт.
— Горькая...
— Конечно, горькая. Зубная паста ведь.

Убрав щетку на место, альфа потянулся к мочалке и гелю для душа. Намылив ее, он решил начать с самого простого и стал осторожно водить ей по чужим плечам.

— Подними руки... Да, вот так. Ты молодец.

Тщательно вымыв подмышки и верх спины, Намджун осторожно прошёлся по шее и приступил к чувствительной груди.

— Ннх...
— Прости, я буду аккуратнее.

Соски секретаря немного набухли из-за течки и реагировали на каждое, даже самое маленькое прикосновение.

— Президент... Жарко...
— Знаю, но это скоро пройдёт. Тебе нужно ещё немного потерпеть, хорошо?
— Вы обещаете?...
— Конечно.

Опустив мочалку ниже, альфа прошёлся ей по плоскому животу и прикусил губу до крови, когда омега громко и несдержанно простонал, сведя ножки.

— А... альфа
— Тшш. Иди сюда. Так тебе будет легче.

Осторожно прислонив секретаря к бортику, босс позволил ему уткнуться носиком в свою шею. Глубоко вдохнув запах бергомата, Сокджин немного расслабился, вжавшись в чужую кожу. Запах сильного альфы успокаивал.

Намджун перешёл мочалкой на икры и худые коленки, тщательно отмывая особенно в тех местах, которые были испачканы смазкой и рвотой. Когда рука босса оказалась на внутренней стороне бедра, омега тут же свёл ноги вместе, горячо выдохнув в его шею. Желая поскорее уже с этим покончить, Намджун провёл мочалкой меж ягодиц, заставляя секретаря в своих руках задрожать.

— Ещё немного осталось. Совсем чуть-чуть...
— Кос...

Захныкал вдруг секретарь.

— Что?
— Коснитеь меня...

Сжав руку, что держала мочалку, в кулак, альфа мысленно досчитал до десяти.

— Сокджин, в тебе говорят алкоголь и внезапная течка.
— Меня никогда и никто ещё... не касался...

Вдох. Выдох.

— Блять.

Намджуну внезапно захотелось снова шлепнуть себя по щекам, но, увы, обе его руки были заняты. Игнорируя тихие стоны прямо возле собственного уха, президент продолжил мыть секретаря, тщательно намылив сначала одну ягодицу, а потом и вторую. Член омеги пульсировал под водой и истекал предэякулятом. Все его тело дрожало и болезненно содрогалось от тихих всхлипов.

— Б... больно... мой животик...

Выпустив мочалку из рук, альфа мягко погладил омегу по низу спины, чуть выше копчика.

— Правда, так сильно болит?

Ответом боссу был еле заметный кивок головы. Подняв взгляд в потолок, Намджун постарался вернуть под контроль свои мысли и чувства. Вряд ли омега сможет уснуть в таком состоянии. Зальёт смазкой все простыни.

— Я помогу тебе кончить. Ладно? Что б стало легче.

Скользнув рукой ниже, альфа осторожно огладил одну из ягодиц, на пробу раздвигая мягкие половины пальцами. Сокджин впился в его предплечье короткими ноготками, крепко сжимая.

— Ты когда-нибудь делал это пальцами?
— П.. пару раз...
— Хорошо. Скажи, если вдруг будет больно.

Намджун коснулся подушечкой мягкого колечка мышц, нежно поглаживая. Секретарь тихонько заскулил в его плечо, приоткрыв рот. Первый палец вошёл очень легко из-за обилия смазки. Толкнувшись на пробу, альфа огладил стеночки изнутри, чувствуя, как омегу подбрасывает в его руках. Бёдра Сокджина плотно сомкнулись и задрожали, а дыхание участилось ещё сильней. Немного подождав, президент ввёл второй палец и проник глубже уже более уверенно, слегка согнув их внутри, стараясь нащупать простату.

— Нхх!...

Подавился собственным стоном Сокджин.
С характерным хлюпающим звуком толкнувшись пальцами ещё несколько раз, альфа почувствовал острую боль в плече. И понял — нашёл. Сокджин прокусил его кожу в попытке подавить очередной громкий стон.

— Вот так... Ты молодец. Ещё немного, да? Кончи, когда будешь готов.

Специально надавливая на самую чувствительную точку, альфа проследил за тем, как омега поджал пальчики на ногах, стискивая зубы все крепче, пуская кровь по предплечью и, наконец, излился в воду, всхлипывая то ли от удовольствия, то ли от стыда.

— Тшшш... Все хорошо, Джинни... Все хорошо.

Отстранившись от ослабшего из-за оргазма секретаря, Намджун стёр слюну и слёзы с его подбородка и щёк. Наспех сполоснув омегу от пены душем, альфа, игнорируя собственное возбуждение, снял с крючка большое, махровое полотенце и принялся вытирать своё пьяное горе.

Усадив мужчину на бортик ванны, президент несколько раз прошёлся полотенцем по коротким волосам Сокджина. И укутав в него секретаря после, вновь поднял на руки, направляясь в спальню.

— Пить...
— Сейчас, Сокджин. Давай сначала найдём тебе что-нибудь, чтобы переодеться.

Оставив Кима на мягкой кровати, альфа осмотрелся вокруг. По всему полу были раскиданы брюки, блузки и пиджаки. Подняв одну из просторных рубашек, нежно-розового цвета, Намджун вернулся к секретарю и, продев его ручки в рукава, присел на корточки перед постелью, застегивая ее.

— Живот все ещё болит?
— Нет...
— Хорошо. Ложись. Я принесу воды.

Взбив для омеги подушку, Намджун подождал, пока Сокджин устроится на ней как можно удобнее, и после накрыл его одеялом.

— Сок.
— Что?
— Хочу сок. Яблочный...

Причмокнув губами, сквозь наступающий сон, промямлил омега.

Включив свет на кухне, альфа открыл холодильник в поисках сока. Тот, действительно, нашёлся. И в больших количествах. Ну, вот, теперь он знает его любимый напиток. Плеснув немного в чистый стакан, Намджун снова вернулся в комнату, чтобы напоить секретаря.
Но тот уже тихонько сопел, сложив ладошки под головой.

Поморщившись от боли, альфа стянул с носа прищепку и подошел к прикроватной тумбочки, оставляя ее на ней вместе со стаканом.

— И только попробуйте отказать мне в замужестве после этого, секретарь Ким.

Заметив на тумбочке опущенную вниз рамку с фотографией, альфа приподнял ее пальцами, рассматривая изображение.

— Хороший снимок...

Улыбнулся президент, ставя ее на место, ко всем остальным.

Это был их первый совместный приём.

Надо же, прошло целых пять лет.

На фотографии совсем ещё юный секретарь смотрит на босса с благодарностью и еле заметной улыбкой. Альфа же, будучи тогда ещё простым директором, стоит расправив плечи и уверенно смотрит в камеру.

Сжимая в своей руке чужую ладонь. Чтобы омега не потерялся в незнакомой толпе.