Женаты поневоле

      — Су­ка! — Ча­нёль па­да­ет на пол, в то вре­мя как его вновь бь­ют. В этот раз аль­фа по­луча­ет пря­мо по жи­воту и бо­лез­ненно кор­чится. Он не соп­ро­тив­ля­ет­ся, ког­да его по­дыма­ют и тря­сут за пле­чи.       — Су­ка! Я ведь те­бе ве­рил! — Джо­нин вновь за­махи­ва­ет­ся, но что-то его ос­та­нав­ли­ва­ет. На зад­нем фо­не мель­ка­ет ис­пу­ган­ное и зап­ла­кан­ное ли­цо Кён­су, и аль­фа от­пуска­ет Ча­нёля, поз­во­ляя то­му рух­нуть на пол, слов­но ме­шок. — Как же я вас не­нави­жу-у-у-у, — Джо­нин за­пус­ка­ет пя­тер­ню в во­лосы и от­ча­ян­но тя­нет их, из­да­вая по­лус­тон-по­лурык.
      Ча­нёль кор­чится от бо­ли, чувс­твуя на кон­чи­ке язы­ка ме­тал­ли­чес­кий прив­кус кро­ви, и мор­щится. Всё те­ло неп­ри­ят­но сад­нит, но всё это мер­кнет на фо­не его ду­шев­ных тер­за­ний. Все по­бои Джо­нина от­хо­дят на вто­рой план при мыс­ли о том, что Бэк­хё­на нет ря­дом.       — Джо­нин-а, прос­ти, — Ча­нёль слы­шит го­лос Кён­су и ус­ме­ха­ет­ся. Аль­фа с тру­дом прив­ста­ёт на лок­ти и смот­рит на Джо­нина. Ким си­дит на сту­ле, опе­рев­шись лок­тя­ми об ко­лени, и ка­ча­ет го­ловой. Ча­нёлю вдруг ста­новит­ся его жаль. Ис­крен­не жаль. Пак знал, что Джо­нин ду­ши не ча­ет в сво­ём оме­ге, а он вос­поль­зо­вал­ся его от­сутс­тви­ем и соб­лазнил Кён­су. Ведь всем из­вес­тно, что во вре­мя теч­ки оме­ги го­товы на всё, и Ча­нёль не осо­бо соп­ро­тив­лялся это­му. Он ско­рее осоз­нанно шёл к Кён­су, чувс­твуя его за­пах.       — Это я ви­новат, — осип­шим го­лосом го­ворит Ча­нёль и слы­шит, как горь­ко ух­мы­ля­ет­ся Джо­нин.       — Он мог и не раз­дви­гать но­ги пе­ред то­бой, — Джо­нин ука­зыва­ет на дро­жаще­го Кён­су, что сей­час боль­ше по­ходил на за­бив­ше­гося от стра­ха ко­тён­ка. До по­оче­ред­но смот­рит на альф и стыд­ли­во от­во­дит гла­за.       — Су­ка! Это ведь мой оме­га, — ры­ка­ет Джо­нин, а Ча­нёль ви­нова­то опус­ка­ет го­лову. — Не про­щу! Не про­щу! — как в по­луб­ре­ду шеп­чет Ким, опус­тив го­лову вниз и от­тя­гивая во­лосы.       — Джо­нин-а, — пол­ный от­ча­яния го­лос Кён­су, в от­вет на это Джо­нин лишь под­ни­ма­ет ука­затель­ный па­лец в воз­ду­хе, и Кён­су за­мол­ка­ет, хо­тя столь­ко все­го хо­чет­ся ска­зать. Все его сло­ва вдруг зас­ты­ва­ют в гор­ле, да­вя на стен­ки и зас­тавляя оме­гу всхлип­нуть. По ще­кам дав­но стру­ят­ся со­лёные до­рож­ки слёз, а паль­цы под­ра­гива­ют.       — Ес­ли те­бе ста­нет лег­че, — Ча­нёль ши­ка­ет от рез­кой бо­ли в реб­рах, — мой оме­га ушёл от ме­ня.       — И по­делом те­бе, — глу­хо от­ве­ча­ет Джо­нин и под­ни­ма­ет гла­за на Ча­нёля. Гла­за, ко­торые вы­ража­ют всю боль аль­фы, в них столь­ко осуж­де­ния, столь­ко не­выс­ка­зан­ности, что Ча­нёль за­дыха­ет­ся. Ему на миг ка­жет­ся, что пе­ред ним Бэк­хён. Бэк­хё­ну на­вер­ня­ка ещё боль­нее, чем ему.       — Прос­ти ме­ня, — Ча­нёль не от­ры­ва­ет­ся от глаз Джо­нина и мед­ленно сгла­тыва­ет, преж­де чем про­из­нести кое-что ещё. — и Кён­су прос­ти. Он ведь лю­бит те­бя. Это я его зас­та­вил.       — Су­ка! Врешь ведь! — Джо­нин мгно­вен­но под­ни­ма­ет­ся со сту­ла и, сок­ра­щая рас­сто­яние меж­ду ни­ми, за­махи­ва­ет­ся. Ча­нёль жму­рит­ся, но не пы­та­ет­ся из­бе­жать уда­ра. Он зас­лу­жил. Будь он на мес­те Джо­нина, то на­вер­ное во­об­ще убил бы его. Но Джо­нин мед­лит.       Пак ос­то­рож­но при­от­кры­ва­ет гла­за и тя­жело вы­дыха­ет. Джо­нин пла­чет. Он пла­чет без­мол­вно, бес­шумно втя­гивая воз­дух и поз­во­ляя сле­зам ка­тить­ся по ще­кам. Взгляд Ча­нёля опус­ка­ет­ся вниз, на ру­ки, сцеп­ленные в на­деж­ный за­мок. Кён­су при­жима­ет­ся ще­кой меж­ду ло­паток Джо­нина и пла­чет нав­зрыд. Он что-то шеп­чет, но рас­слы­шать, на­вер­ное, его смо­жет сей­час толь­ко его аль­фа. Кён­су креп­ко при­жима­ет­ся к род­но­му те­лу и без ос­та­нов­ки на­чина­ет це­ловать спи­ну аль­фы, шеп­ча «прос­ти». Ча­нёль ак­ку­рат­но вста­ет на обе но­ги и идёт к вы­ходу.       — Прос­ти­те ме­ня, — ис­крен­не го­ворит он, преж­де чем скрыть­ся за ме­тал­ли­чес­кой дверью и ос­та­вить па­ру на­еди­не.       Ча­нёль не зна­ет, чем за­кон­чится их раз­го­вор, но сер­дце под­ска­зыва­ет, что Джо­нин прос­тит. Он лю­бит Кён­су и прос­тит его. По­тому что Джо­нин бла­город­ный, он не та­кой гни­лой, как Ча­нёль. Его сер­дце доб­рое, оно не вы­дер­жит слёз сво­его оме­ги. А Кён­су не смо­жет жить без Джо­нина. Ча­нёль и это зна­ет.

***

      В квар­ти­ре неп­ри­выч­но пус­то. Ча­нёль то­нет в уг­не­та­ющей ти­шине, что да­вит на вис­ки. Он тя­жело взды­ха­ет, кру­тит и чувс­тву­ет, как его нак­ры­ва­ет хо­лод­ной во­дой. Струи во­ды от­рез­вля­ют его, и аль­фа поз­во­ля­ет се­бе рас­пла­кать­ся. Ему стыд­но. Стыд­но пе­ред ро­дите­лями, пе­ред Джо­нином и Кён­су, а са­мое глав­ное, пе­ред Бэк­хё­ном. Ему и жиз­ни бу­дет ма­ло, что­бы вы­молить про­щение у оме­ги       Пе­ред гла­зами, как кад­ры ки­нофиль­ма, про­носят­ся кад­ры пос­ледних двух ме­сяцев. Вот Бэк­хён сму­щён­но про­тяги­ва­ет ему зав­трак на ра­боту, хо­тя прек­расно зна­ет, что аль­фа ку­ша­ет толь­ко в до­рогих рес­то­ранах и ред­ко ест до­маш­нюю еду. Но в тот день Ча­нёль впер­вые са­дит­ся за стол, дос­та­ет эту ко­роб­ку и ку­ша­ет. Он, на­вер­ное, впер­вые ест та­кие вкус­ные сэн­дви­чи, за­пивая всё это ком­по­том, ко­торый Бэк­хён за­бот­ли­во по­ложил ему на пе­ред­нее си­денье, ког­да Ча­нёль уже отъ­ез­жал.       А ещё он пом­нит, как Бэк­хён сму­щал­ся, ког­да они ез­ди­ли вмес­те вы­бирать на­ряд для оме­ги. Пом­нится, они тог­да впер­вые по­яви­лись вмес­те на кор­по­рати­ве Ча­нёля. Все ок­ру­жа­ющие с вос­хи­щени­ем рас­смат­ри­вали ми­ловид­но­го оме­гу, об­ла­чён­но­го в бе­лос­нежный кос­тюм.       Ча­нёль, ка­жет­ся, до сих пор по­душ­ка­ми паль­цев пом­нит неж­ную ко­жу оме­ги и пок­ры­ва­ет­ся му­раш­ка­ми. Ему не­об­хо­димо по­чувс­тво­вать его, уви­деть его, об­нять. Ча­нёль за­рыва­ет­ся но­сом в по­душ­ку оме­ги, ко­торая хра­нит в се­бе за­пах Бэк­ки.

***

      — Про­шу, ска­жите мне, где он! — Ча­нёль сту­чит­ся в дверь, но по ту сто­рону не­одоб­ри­тель­но ши­пят и уже в ко­торый раз от­ве­ча­ют:       — Про­вали­вай!       — Я не дам раз­вод! Так и пе­редай­те ему. Я дол­жен с ним по­гово­рить, — Ча­нёль сры­ва­ет­ся на хрип, но, чувс­твуя, что ему и се­год­ня вновь не от­кро­ют, раз­дра­жён­но пи­на­ет дверь.       Он дол­жен уви­деть его. Он прос­то обя­зан уви­деть его и поп­ро­сить про­щения. Он так ви­новат пе­ред ним, что что­бы вы­молить про­щение, ему на­до бу­дет очень пос­та­рать­ся.

***

      — Ты уве­рен, что в этом есть не­об­хо­димость? — Бэк­хён смот­рит на Су­хо с не­ким не­дове­ри­ем, но тот лишь мо­та­ет го­ловой.       — Ко­неч­но, — Бэк­хён сгла­тыва­ет, преж­де чем про­тянуть ру­ку сво­ему дру­гу.       — Кра­сивое, — за­метил Джун­мён, — но оно не твоё, Бэк­ки. Те­бе его дол­жен был на­деть лю­бимый че­ловек, — Бэк­хён ки­ва­ет в знак сог­ла­сия. — У те­бя кра­сивые паль­цы, — вос­хи­щён­но за­меча­ет Джун­мён, но это ско­рее от­вле­ка­ющий ма­невр. Оме­га лов­ко сни­ма­ет коль­цо и под­ни­ма­ет его в воз­дух, щу­рясь и хит­ро улы­ба­ясь.
     — Мож­но я сам? — ос­то­рож­но спра­шива­ет Бэк­хён.       — Да­же нуж­но! — вос­кли­ца­ет Су­хо, из­рядно пу­гая этим Бэк­хё­на. – Ой, прос­ти. Я не хо­тел те­бя пу­гать, — хи­хика­ет он. — Ну, да­вай, бро­сай его.       Бэк­хён глу­боко взды­ха­ет и по­вора­чива­ет­ся к ре­ке. Он креп­ко сжи­ма­ет коль­цо в ку­лак и, силь­но за­мах­нувшись, бро­са­ет его ку­да-то вдаль, наб­лю­дая ма­лень­кий всплеск.       — Ура­ааа, — кри­чит Су­хо. — Про­щай, Пак Ча­нёль! Да здравс­тву­ет но­вая жизнь! — виз­жит он и за­жима­ет сме­юще­гося Бэк­хё­на в сво­их объ­яти­ях. — Ты мо­лодец, Бэк­ки!       — Да, я мо­лодец, — оме­га су­дорож­но взды­ха­ет и ещё креп­че сжи­ма­ет ку­лак, пря­ча ма­лень­кое ко­леч­ко. Су­хо грус­тно улы­ба­ет­ся и де­ла­ет вид, что Бэк­хён дей­стви­тель­но выб­ро­сил об­ру­чаль­ное коль­цо.

***

      — Я ску­чаю по не­му, — Бэк­хён прик­ры­ва­ет гла­за и су­дорож­но вы­дыха­ет воз­дух. Од­на его ру­ка по­ко­ит­ся на слег­ка вы­пира­ющем жи­воти­ке, а вто­рая за­жима­ет ему рот. По­тому что по­дав­лять всхли­пы ста­новит­ся с каж­дым ра­зом всё труд­нее.       В гру­ди неп­ри­ят­но но­ет и за­жима­ет с та­кой си­лой, что оме­га обес­си­лен­но па­да­ет на крес­ло и гром­ко всхли­пыва­ет. Бэк­хё­ну ни­ког­да, на­вер­ное, не бы­ло так боль­но, как сей­час. В го­лове то и де­ло прок­ру­чива­ют­ся кар­тинка си­дев­ше­го на скамье аль­фы и оме­ги, си­дев­ше­го свер­ху, при­жимав­ше­гося к не­му и про­сив­ше­го лас­ки. И Ча­нёль от­ве­чал. Он так жад­но це­ловал его, что Бэк­хён вдруг по­думал о том, что, мо­жет, всё это вре­мя Чан пред­став­лял вмес­то Бэк­хё­на имен­но то­го оме­гу. А что, ес­ли он сей­час ле­жит в их пос­те­ли и зло­радс­тву­ет над Бэк­хё­ном?       Бэк дос­тал коль­цо из кар­ма­на, по­вер­тел его меж­ду паль­цев и прик­рыл гла­за. Это чёр­то­во коль­цо жжет ко­жу, но оме­га не хо­чет с ним рас­ста­вать­ся. Оно кра­сивое, оно ведь не ви­нова­то в том, что слу­чилось. По край­ней ме­ре, оме­га так се­бя уве­ря­ет и пря­чет коль­цо в тум­бе.

***

      — Мне вот ин­те­рес­но, кто там? — Су­хо за­ин­те­ресо­ван­но рас­смат­ри­ва­ет жи­вотик и ак­ку­рат­но прик­ла­дыва­ет к не­му ла­дош­ку.       — Ско­ро уз­на­ешь, лю­бимый, — Исин мяг­ко улы­ба­ет­ся и про­тяги­ва­ет сво­им оме­гам све­жевы­жатые со­ки.       — Ну как ты мо­жешь быть та­ким спо­кой­ным. Не­уже­ли те­бе не лю­бопыт­но? — Су­хо под­ни­ма­ет гла­за на Бэк­хё­на и вы­жида­юще смот­рит.       — Я чувс­твую, что он аль­фа, — Бэк­хён гла­дит жи­вотик и ус­тра­ива­ет­ся по­удоб­нее.       — А как ты его на­зовешь? — про­дол­жа­ет лю­бопытс­тво­вать оме­га.       — Тэ­хён, — оме­га чуть мед­лит с пог­ла­жива­ни­ями, чувс­твуя, как ма­лыш тол­ка­ет­ся, от­зы­ва­ясь на имя.       — Тэ­хён-а, — тя­нет Су­хо, — мы ждем те­бя, ма­лыш.       — Ну всё, оме­ги, — до­воль­но тя­нет Исин, — по­ра де­лать груп­по­вое фо­то.       Это их тра­диция. Каж­дый ме­сяц они фо­тог­ра­фиру­ют­ся, дер­жась за жи­вотик счас­тли­вого, улы­ба­юще­гося Бэк­хё­на. Это уже вось­мая фо­тог­ра­фия. Сле­ду­ющая дол­жна быть с ма­лышом.

***

      Бэк­хё­ну до оду­ри хо­рошо. Он слов­но в сказ­ку по­пал. Оме­га рас­смат­ри­ва­ет фо­то и, вдо­воль нас­мотрев­шись, кла­дёт в кон­верт, на ко­тором ма­лень­ки­ми бу­ков­ка­ми, что­бы ник­то не уви­дел, на­писа­но: «для Ча­нёля».       Оме­га счи­та­ет, что все это неп­ра­виль­но. Он так бла­года­рен сво­им друзь­ям, что не да­ли пог­рязнуть ему в деп­рессии. Ин­те­рес­но, а как там жи­вет Ча­нёль? Ро­дите­ли ни­чего не хо­тят го­ворить о нём, хо­тя оме­га и сам не го­рит же­лани­ем. Те­ма аль­фы во­об­ще отош­ла на вто­рой план, по­тому что Тэ­хён дол­жен по­явить­ся на свет сов­сем ско­ро, а Бэк­хё­ну от это­го всё страш­нее.

***

      Оме­га кри­чит, кор­чась от бо­ли. Ку­са­ет гу­бы и стис­ки­ва­ет коль­цо в ку­лач­ке. Боль­но. Ад­ски боль­но. Да­рить ма­лень­ко­му че­ловеч­ку жизнь очень боль­но, но оно то­го сто­ит. Бэк­хё­ну ка­жет­ся, что его ло­ма­ют из­нутри, рас­кры­ва­ют реб­ра, и все ор­га­ны да­вят.

***

      Ча­нёль про­сыпа­ет­ся в хо­лод­ном по­ту. Его ру­ки дро­жат, а в гор­ле стран­но кло­кочет. Ему по­каза­лось, что он слы­шал кри­ки Бэк­хё­на. Аль­фу зно­бит, но не от­пуска­ет, да­же ког­да он ку­та­ет­ся в оде­яло и пь­ет го­рячий чай. Внут­ри всё на­лива­ет­ся теп­лом, но от­че­го-то аль­фе ка­жет­ся, что это вов­се не из-за чая.       В это вре­мя Бэк­хён дер­жит на ру­ках ма­лень­кий свёр­ток и не ве­рит сво­ему счастью.       — Доб­ро по­жало­вать, ма­лыш, — шеп­чет оме­га и мыс­ленно бла­года­рит Ча­нёля за это счастье.