Глава 79. Заглаживание вины.
Глядя на зардевшееся лицо Линь Жаня, Бай Ю невольно захотелось улыбнуться.
Он потянул его к кровати:
— Останься здесь поспать?
Линь Жань опустил взгляд на простыни и заметил, что узор на звериной шкуре был уже другим. Уголки губ Бай Ю чуть приподнялись:
— Я всё сменил. Спи спокойно.
Румянец на лице Линь Жаня тут же добрался до самых ушей:
— ...У меня вообще-то есть своя кровать. Зачем мне спать здесь?
Да и как тут уснёшь? Стоило войти в эту комнату — и в голове тут же всплывали вчерашние, слишком откровенные сцены, от которых никак не избавиться.
Он был слишком стеснительным. И слишком легко смущался.
Бай Ю приподнял бровь:
— Там неудобно.
— ? — Линь Жань не успел толком удивиться, как Бай Ю усадил его на кровать, а затем и вовсе уложил:
— Спи.
Сам Бай Ю лёг рядом. Линь Жань хотел было подняться, но тут Бай Ю сказал:
— Я хочу кое-что у тебя спросить.
И, не давая ему опомниться, обнял за талию, повернувшись к нему боком:
— Это касается детёнышей.
Линь Жань повернул голову к нему, нервно сглотнул — сердце забилось как сумасшедшее:
— Т-ты... ты хочешь отобрать их у меня?
Бай Ю на мгновение опешил:
— Нет.
Ведь не он носил их под сердцем, не он терпел боль, рожая их — с какой стати ему забирать?
— Я хочу спросить... как сделать так, чтобы Сяобао меня полюбила?
Линь Жань облегчённо выдохнул. Пока речь не о борьбе за опеку — всё остальное не так страшно. Он расслабился, глядя в потолок:
— Ну... Сяобао вообще-то очень хорошая девочка. Если ты будешь искренне к ней относиться, она это почувствует. Она из тех, кто долго привыкает. Ей просто нужно время, чтобы открыть сердце.
Бай Ю кивнул:
— Кроме засахаренных ягод боярышника, что ещё ей нравится?
— Все сладости она любит, но много ей нельзя — зубы потом будут болеть. Ещё ей нравятся красивые платьица: она мечтает носить их, когда сможет превращаться в человека. И ещё Сяобао обожает играть «в семью» — это такая игра. Нужно вместе с ней разыгрывать роли, делать «еду» из листьев и травы, лепить миски из глины...
Стоило разговору зайти о детёнышах, как Линь Жань уже не мог остановиться. Он говорил взахлёб, а Бай Ю лишь молча смотрел на него, внимательно слушая. Со временем его взгляд задержался на длинных ресницах Линь Жаня — и он смотрел на них довольно долго.
Когда Линь Жань говорил, он был живым, выразительным, с алыми губами и белоснежными зубами — таким, что взгляд сам собой залипал на нем.
Почувствовав на себе внимание, Линь Жань замолчал и повернул голову — их взгляды встретились.
В глазах Бай Ю отражалась мягкость, какой Линь Жань прежде никогда не видел. Словно талая вода, стекающая с горных снегов — тихая и бесконечная.
Сердце Линь Жаня дрогнуло:
— Эм... ты правда меня слушал?
— Да. Я всё запомнил. Думаю, теперь знаю, как подружиться с Сяобао.
Линь Жань поджал губы и, помедлив, спросил:
— Ты... хочешь им признаться?
По его тону было ясно — задать этот вопрос ему было нелегко.
— А ты не хочешь, чтобы я признался? — спросил Бай Ю в ответ.
— Не то чтобы... раз ты уже знаешь правду, скрывать дальше нет смысла. Просто детёныши ещё слишком малы — боюсь, обрадуются и проговорятся где-нибудь.
— Ты думаешь, они обрадуются, а не оттолкнут меня?
— На сто процентов не гарантирую, но скорее всего — да.
— «На сто процентов»... это как?
Линь Жань объяснил, и Бай Ю сразу понял. Хорошо — он снова узнал что-то новое.
Глядя на лицо Линь Жаня, Бай Ю озвучил свою мысль:
— Вообще-то я тоже не спешу. К новой роли нужно привыкнуть. Пусть сначала мы просто побудем рядом подольше.
— Ну... это неплохо... — Линь Жань замялся, не зная, что сказать дальше. Атмосфера снова стала неловкой.
Рука Бай Ю, лежавшая на его талии, машинально сжала мягкую плоть, и он тихо сказал:
— Давай поспим.
Линь Жань вздрогнул, мысли тут же разбежались:
— Я... ты... я всё-таки вернусь к себе...
Он не успел договорить, как раздался приглушённый голос Бай Ю:
— Ты всё ещё меня боишься? Так не хочешь быть рядом со мной? Что мне сделать, чтобы ты перестал бояться?
Он наклонился ближе — высокий нос почти коснулся щеки Линь Жаня, слышно было даже его дыхание.
— Я не боюсь... просто...
— Просто что?
«Просто неловко!» — но вслух Линь Жань этого не сказал:
— Я не привык.
Бай Ю тихо усмехнулся и убрал руку:
— Тогда я не буду тебя трогать. Так тебе будет легче?
— ...Да.
Без объятий и правда было не так некомфортно. А если бы ещё и уйти можно было... Но Линь Жань боялся: уйдёт — и Бай Ю решит, что он всё ещё не простил прошлое и будет терзаться чувством вины.
На самом деле Линь Жань давно уже не держал зла. Да и прожив вместе три месяца, он понял, что характер у Бай Ю вовсе не такой ужасный.
Ладно уж.
Линь Жань повернулся к нему спиной — будто Бай Ю и не существовало.
Дневная сонливость накатила мгновенно: меньше чем через минуту он уже спал.
Бай Ю тоже лежал на боку и смотрел на слегка изогнутую спину Линь Жаня. Тот был таким худым, что даже позвоночник отчётливо проступал.
Он протянул руку — и замер в воздухе. Побоялся разбудить: а вдруг Линь Жань потом упрётся и уйдёт к себе? Подумав об этом, Бай Ю убрал руку.
Он так и не смог уснуть, глядя на его спину и размышляя о том, как загладить вину — ведь из-за его гона Линь Жаню пришлось пережить столько боли.
Казалось, за всю жизнь не расплатиться...
Какие-то чувства уже давно пустили корни, просто один эмоциональный болван ещё этого не понял, принимая желание заботиться за «искупление» — да ещё и прикидывая его на всю жизнь.
Линь Жань перевернулся во сне и перекатился прямо в объятия Бай Ю, ничего не осознавая. Руками и ногами он обвил его и продолжил спать.
С такой позой неудивительно, что детёнышей он нередко придавливал.
Бай Ю не стал убирать его руки и ноги, лишь подтянул одеяло и укрыл его — во сне легко простудиться, особенно с таким худым телом.
Убедившись, что Линь Жань спит крепко, Бай Ю осторожно обнял его в ответ — предельно бережно. Но Линь Жань, словно в ответ, прижался ближе и потерся щекой о его грудь.
Мягкие волосы щекотали ключицы и шею, даже выступающий кадык зудел.
Бай Ю сглотнул, погладил его по затылку, уткнулся подбородком в макушку и крепче сомкнул объятия.
Пусть Линь Жань ещё не привык, но Бай Ю всё больше нравилось держать его вот так — маленького, тёплого, мягкого. Словно белый кролик... нет, куда милее любого кролика.
Когда Линь Жань проснулся, первым, что он увидел, была чья-то кожа. Лишь спустя мгновение он понял, что лежит в объятиях Бай Ю: рука — на его груди, нога — перекинута через его бедро.
Ему захотелось дать себе пощёчину.
Во сне днём он всегда вертелся — детёныши днём не спали, и на большой кровати он мог кататься как угодно, не боясь кого-нибудь придавить.
Но ночью всё было иначе — приходилось лежать смирно. Раньше он и правда пару раз придавливал малышей.
Став отцом, волей-неволей учишься уступать — уже не такая вольница, как когда живёшь один.
Линь Жань резко сел:
— П-прости...
Бай Ю равнодушно ответил:
— Хочешь обнимать — обнимай. Извиняться не нужно. Даже если поцелуешь — тоже можно.
Линь Жаню казалось, что такое «искупление» слишком уж зашло далеко:
— Я... я, конечно, люблю самцов, но тебе совсем не обязательно вот так... возмещать мне всё это...
— Тебе это не нравится?
...Он должен радоваться этому?
Сейчас это ощущалось так, будто он, опираясь на свои прошлые обиды, заставлял чистого и наивного прямолинейного «студента» отдать тело, чтобы отплатить ему.