pt.2
Донхёку было очень трудно держать себя в руках, будучи рядом с Марком. Он соврёт, если скажет, что совсем не чувствует любви к нему. Омега подъезжает к дому, останавливая машину возле дома. Джено сидит на скамейке, ждёт его, чтобы вернуть Джисона. Он садится рядом с ним, устало положив голову на плечо брату.
Они сидят молча, слышат детские голоса с площадки. Донхёк прикрывает глаза, пытаясь забыть сегодняшний день.
- Знаешь что странно, Хёк?- прерывает Джено, втягивая носом воздух.
- Что?- интересуется Донхёк, отмечая, чуть тяжёлое дыхание брата.
- Я думал, что мне показалось, но сейчас я уверен: от тебя исходит слабый запах можжевельника. Ты не хочешь мне ничего рассказать?
Донхёк даже не удивлён, вот ни капельки. Джено всегда был чутким к запахам, взять хотя бы Ренчжуна, которого он почувствовал гораздо раньше, чем об этом узнал Ченлэ. У них хорошее обоняние через альф передаётся.
- А что рассказывать? Сегодня я брал интервью у Марка Ли, известного хоккеиста Канады, от которого у меня есть ребёнок, бегающий сейчас по этой площадке. Ты это хотел от меня услышать?- Донхёк еле говорит, ему вообще в тягость сейчас это делать.
- Именно. Уверен, ты не рассказал ему о Джисоне,- утверждает Джено.
- Именно,- соглашается Донхёк.
- Ты никогда не отличался интеллектом.
- Как и ты, мы же братья,- «Мы слишком разные».
Между ними повисает тишина, нарушаемая только криками детей. Донхёк вообще удивлён, что пах Марком, хотя у них было всего одно взаимодействие с рукопожатием, но от него вряд ли бы запах так приелся. Он принюхивается, чувствует можжевельник, который немного выветрился, но он ещё есть.
- Должно быть, вы истинные,- предполагает Джено.
- Веришь в эти бредни?- усмехается младший.- Истинные - чушь, чтобы привить молодёжи верность и уменьшить ранние залёты. Ты типа ждёшь своего единственного, только никак не говорят, как ты должен это понять. Сладкая ложь для мечтательных омег. Я тоже в это верил когда-то, а в итоге у меня есть Джисон.
- Жалеешь?- Донхёк поднимает голову, хмуро смотря на брата.
- Ни в коем случае. Пусть Минхён и не мой истинный, но он любил меня искренне, когда вокруг него были толпы очаровательных омег, а он был верен мне. Тебе просто повезло, что Ченлэ плохо язык знал, вот ты ему и помогал, вплоть до появления Ренчжуна,- Джено громко смеётся.
- Ну здесь ты меня переплюнул, Хёк, родил родителям внука раньше, чем я,- почти обиженно тянет Джено.
- Хоть в чём-то ты мне проиграл.
Разговор прерывается Джисоном, волочащим за собой омегу, заявляя, что тот будет жить с ними и он его. Через полминуты за ребёнком прибегает папа, а Донхёк ругает сына за «кражу» мальчика. Джисон клятвенно обещает защищать его, а Чону – папа того самого ребёнка – смеется и говорит, что будет беречь Джемина для него.
На лице Джисона появляется хитрющая улыбка, и Донхёк вновь мастерски закатывает глаза – он ещё маленький, а в голове одни омеги. Джено на это только подбадривает племянника, рассказывая про «свои года». Донхёк тактично молчит о том, что Джено сторонились все омеги, потому что тот был тем ещё «пикапером».
- Папочка,- вдруг говорит Джисон и принюхивается.- От тебя так вкусно пахнет.
Донхёк недоумённо смотрит на сына. «Неужели запах до сих пор не выветрился?»- думает Донхёк. Джено смотрит на племянника с хитрым прищуром, и Донхёк хочет врезать ему, чтобы его глаза-полумесяцы не выглядели так мило и хитро. Старший сажает Джисона на коленки и спрашивает самым милым и невинным тоном, который есть в его арсенале:
- Сонни, тебе нравится этот запах?
- Ага,- соглашается малыш,- он такой необычный и приятный, хотя папочка и так вкусно пахнет.
Джено самодовольно улыбается и смотрит на Донхёка. Желание врезать всё ещё актуально, но при Джисоне он делать этого не будет, да и стереотип о «слабых омегах» разрушать не хочет, чтобы был элемент неожиданности в следующий раз.
Джисон убегает вперёд к подъезду, когда Джено мягко хватает его за предплечье, чтобы не сильно торопился, и тихо произносит:
- Ты и сейчас будешь отрицать очевидное? Я уверен, что вы с Марком истинные, но два патологических идиота, не видящие этого. Даже Джисон запах почуял, хотя его обоняние слабее моего. Не пора ли открыть карты, Хёк?
Донхёк едва раздражён. Что Джено, что отец, что папа – все твердят о том, чтобы он рассказал правду Марку и Джисону, но Хёк пока не хочет этого. И это совсем не из вредности, а из-за боязни разрушения привычного уклада жизни. Объяснять эту боязнь альфам всё равно, что разговаривать с деревом. Они не рожают, они не сильно много нянчатся с детьми.
- Нам без отца хорошо и Марку без нас тоже,- шипит Донхёк.- Просто перестань обо мне беспокоиться. Мне двадцать два, и я вполне взрослый здравомыслящий человек.
- Именно,- обрывает Джено,- тебе двадцать два, и ещё недавно ты был подростком, к которому гормоны приходили в два раза чаще, чем здравомыслие. Марк такой же, а он тебя на год старше. Вывод: вы два великовозрастных идиота.
- Пф, ты старше меня на десять минут, а выпендриваешься так, будто на все двадцать. Мы с ним расстались на добровольной основе, так что он не обязан быть со мной только из-за того, что у нас Джисон получился. Пусть делает свою карьеру. Разговор окончен, брат,- говорит Донхёк, освобождая руку.- Передай ЛэЛэ спасибо и Инджуни целуй за меня.
Джено смотрит в удаляющуюся спину младшего брата. Донхёк строит из себя независимого отца-одиночку, а на самом деле ему трудно. Ох уж эти омеги с их гордостью.