47
По мере того как автомобиль углублялся в лес, я начала понимать, в какую мощную западню угодила.
Снег все еще падал, когда мы подъехали к загородным владениям Патрика Бюнеля. Я была абсолютно уверена, что ни разу сюда не приезжала в последние четыре года. За это время здесь ничего не изменилось, разве что плющ заполонил всю крышу. Шлагбаум был открыт, и машины свободно въехали. Первое, что меня потрясло, был мой пикап, припаркованный между бункером и домом. Номерной знак 74.
- Вы узнаете этот автомобиль, миссис Джонс?
Я стиснула зубы:
- Это мой автомобиль.
Наилучшая защита - оставаться спокойным и говорить правду. Я и не собираюсь лгать. Если они увидят, что я уравновешена и четко все объясняю, то поймут, что я в своем уме и мне нечего скрывать. На стоянке возле пикапов толпились замерзшие полицейские. Входные двери перегородили желтой лентой. У меня в голове сразу нарисовался худший из сценариев. Винни-Джексон меня усыпил или накачал наркотиком, вынес меня через галерею из подземелья и перенес сюда вместе с трупом Пока и того типа с татуировкой орла. Единственная неприятность, которую он себе причинил, - это поездка на пикапе с трупами в багажнике. А сожженные сто тысяч евро? Фальшивые купюры? Или сбережения всей жизни? И его месть не закончилась за пределами подземелья. Наоборот, она только началась. Ему было мало отнять у меня Дилана и раздавить меня психологически. Он хотел, чтобы меня упекли. В тюрьму, в психушку... В такое место, где я не смогу больше видеть солнце, чувствовать запах травы. В вечную пропасть.
Но я не дамся. Я собрала всю свою волю, все мужество и вышла из машины. Снег валил сплошной стеной. Дул сильный ветер, и было очень холодно, наверное, один-два градуса ниже нуля.
- Ну, теперь вам это что-нибудь напоминает?
Я решительно и уверенно посмотрела на полицейского:
- Нет. Ничего.
Усатый придвинулся к самому моему уху:
- У тебя не выйдет долго надо мной издеваться, уж поверь мне.
Он включил фонарь, подозвал одного из полицейских и обернулся к остальным:
- Пошли! Только не надо туда тащиться толпе в пятьдесят человек. Со мной пойдет только доктор Пармантье.
Он приподнял ленты заграждения, толкнул тяжелую металлическую дверь и отряхнул пальто. Перед нами открылся бетонный коридор метра три-четыре длиной. Мы вошли. Снова оказавшись здесь, я испытала странное чувство. Я вспоминала звуки, образы... Свое сражение с Поком, чтобы вернуть его к жизни. Незабываемые моменты, проведенные вместе с ним. Мы не повернули налево, в помещение, где четыре года назад я закрылся со своим псом, а направились прямо к винтовой лестнице. Меня вдруг охватил страх, ноги отказывались слушаться. Я затопталась на месте, пытаясь повернуть назад. Психиатр преградил мне дорогу:
- Надо идти, мисс. Вы ничего не будете бояться, договорились?
Я кивнула, зажав рот руками. Надо себя контролировать. До ушей опять дошел его голос:
- Что вас так напугало? Темнота?
- Нет. Можем спускаться.
Дневной свет постепенно погас. Фонарь полицейского освещал бугорчатые серые стены. Откуда-то тянуло ветром, с потолка просачивалась и тихо капала вода. Чтобы войти в следующую дверь, нам пришлось нагнуться. Дверь открылась со скрипом. За ней оказался длинный коридор с поворотом. Он привел нас в просторный зал с очень высоким потолком. Полицейский нагнулся и нажал какую-то кнопку. Сначала раздалось гудение, потом вспыхнул галогенный свет.
Я застонала, прижав кулаки к лицу.
Посредине зала возвышалась палатка. Моя кроваво-красная пирамида с колышками, вбитыми в пол. Пошатываясь, я подошла ближе. По полу вдоль стен шла красная линия.
- Раньше, во времена Второй мировой войны, здесь был командный пункт, - сказал психиатр. - Офицеры обсуждали конфиденциальные вопросы возле стены. Если кто-то хотел обратиться к ним, он имел право зайти за красную линию только с разрешения старшего по званию.
Когда мы заходили за линию, он поддерживал меня за руки. Вентиляционное отверстие на потолке вело на верхний этаж. Я обошла несколько кучек дерьма, обогнула колодец. Мне казалось, что меня вот-вот вырвет, или я потеряю сознание, или и то и другое. Те же вбитые в бетон колышки, те же натянутые веревки. Я разглядела даже озерцо воды перед палаткой, которое мы устроили, чтобы выманить Пока.
Джексон все воспроизвел один в один.
Сердце у меня выскакивало, когда я вошла в палатку.
Теперь я упала на колени и поползла на четвереньках. Пальцы мои пробежали по восьми вертикальным насечкам, и я не смогла сдержать слез... Внутри лежала моя одежда, как была, нетронутая. Куртка, свитер с разорванным рукавом, рукавицы, подбитые мехом ботинки. Кастрюля, стакан, горелка, каска с баллончиком ацетилена... Я встряхнула баллончик: он был пуст. Ведь весь газ вышел тогда, возле ледника. Потому что все здесь было ненастоящим.
Я обернулась к двоим спутникам. Грудь у меня ходила ходуном, я плакала и смеялась одновременно.
- Это обман! Он нас всех обвел вокруг пальца!
Я указала на стенки палатки:
- Он снял внутреннюю палатку, потому что она была забрызгана кровью! Вы что же, думаете, я стала бы ставить только тент без внутренней палатки? Он притащил сюда только то, что надо было ему, чтобы... чтобы загнать меня в ловушку! Один спальник, один коремат, одна пара рукавиц! И надпись «Кто лжец?» с моей куртки спорота. А где ящик и топор? А Пэйтон? Его тело сейчас на дне другой, настоящей пропасти, и цепь там же. Джексон снял палатку и перенес сюда. Уму непостижимо!
Я заметила проигрыватель. Пластинку с птичьим пением.
- Он все предусмотрел с самого начала. Для того и принес сюда этот странный хлам: проигрыватель на сорок пять оборотов. Ему надо было, чтобы меня сочли психом.
Поискав глазами, я не нашла фотоаппарата. И «ловушка для сновидений» тоже исчезла. На ум пришла фотография незнакомых мужчины и женщины перед лавкой бижутерии. Может, Джексон щелкнул случайных людей... А татуировка, а серьга с буквой «С»? А может, не Седрик? Может, Сара?
Я показала на острый камень:
- И камень не тот.
Поднявшись на ноги, я откинула назад волосы.
- Вы что, до сих пор не поняли, что все это - гигантский маскарад?
Полицейский взвился от ярости и потащил меня за руку прочь из палатки. Потом вынул из кармана несколько фотографий и швырнул мне в лицо:
- Гляди, что наснимали мои ребята. Гляди хорошенько!
Снимки упали на пол, я их подняла и поднесла к свету. На этот раз мой желудок свело спазмом, и, хотя рвоты не было, им пришлось дать мне противорвотное. На первых снимках были крупные планы Пока с полностью содранной шкурой. Он превратился в какую-то кровавую массу, но не это повергло меня в шок. Тут было что-то, чего я не мог понять. Труп собаки был совершенно цел. А где след от выстрела? Или пуля задела только кожу? И самое главное: откуда же отрезали те куски мяса, которые мы ели? Я поискала глазами психиатра. Он оказался у меня за спиной. Стиснув зубы и затаив дыхание, я всмотрелась в остальные снимки.
- Да, - сказал полицейский, - я вижу, ты кое-что вспомнила. Тебе мало было содрать с него кожу. Ты этого мужика попросту съела. А камнем ты отрезала куски с его бедер, с груди, со спины и потом варила в этой кастрюльке и жрала.
Он отошел в сторону и стал бросать мне валяющиеся на полу канистры. Большинство из них были пусты, но в некоторых еще сохранилась вода.
- Это и есть твой ледник?
Я старалась держаться на ногах твердо и прямо. Надо было выстоять, хотя я была на грани помешательства.
- Джексон... он кормил нас человечиной... а нам говорил, что это мясо моей собаки. Ведь мы были в цепях и до галереи дойти не могли.
Усатый показал на коридор, по которому мы вошли:
- Вот до этой галереи?
- Нет, не до этой. До той, что была в подземелье, где держали Пэйтона, Винни и меня.
Полицейский заметался взад-вперед, сжав кулаки:
- Завязывай, наконец, с этой игрой. Мы нашли в коридоре револьвер MR-73, которым воспользовались, чтобы разнести голову жертве. И угадай, чьи на нем были отпечатки?
Я лихорадочно соображала, пытаясь найти хоть какую-то зацепку: любой промах, ошибку, что-то забытое. Но Джексон был не из тех, кто что-то забывает. Я должна настаивать на своем и ни в коем случае не сомневаться.
- Подозреваю, что мои. Но это не я, это Джексон стрелял.
- Ну конечно. И полагаю, ты не знаешь, кого тут убили выстрелом в упор?
- Нет.
Мощные челюсти полицейского хрустнули.
- На какую сумму была застрахована жизнь твоего мужа?
Я вытаращила глаза. Психиатр держался в сторонке, но я была уверен, что он здесь на всякий случай. Кто его знает, этого мента, что ему придет в голову со мной сделать.
- Что?
- Ты прекрасно знаешь сколько. Четыреста тысяч евро. Ты положишь себе в карман четыреста тысяч евро. Согласись, удачно получилось. Ты ведь перестала прилично зарабатывать, потому что впала в депрессию, когда узнала о болезни мужа... Да еще дочка с ее учебой, которая стоила дорого. Несладкая жизнь, а?
- Да как вы смеете!
Полицейский держал перед собой фото мертвеца с татуировкой орла:
- Это он должен был стать донором костного мозга для твоего мужа. Он исчез за два дня до тебя. Твой муж с ним встречался, ты знала его адрес. Было бы логично нанести ему визит, правда? О да... Ты к нему пошла, привела его сюда и прикончила, чтобы не делать мужу пересадку. Только есть тут какая-то загвоздка. Что тебя побудило закрываться здесь, уродовать себе ладони, сдирать шкуру со своей собаки и жрать человечину.
Я начала отключаться. Острая боль пронзила голову, и я упала.
Очнуласг я снаружи, сидя на снегу под деревом. Небо прояснилось, свежий воздух приятно овевал лицо. Мне понадобилось время, чтобы сообразить, где я и что со мной происходит.
Передо мной возвышались серые стены дома с крошечными окошками. Вдруг сверху небо разрезал самолет. Двигатели поглощали воздух и оставляли за собой облачный след. Лес закачался от мощной звуковой волны. Я вздрогнула и сжалась в комок.
Я повернула голову. Психиатр сидел рядом на корточках и протягивал мне стакан. Полицейские курили в стороне и о чем-то тихо переговаривались. Доктор поднял голову к небу.
- Здесь рядом летная база. Если находишься в бункере, легко может показаться, что при каждом пролете случается обвал.
Я поднесла к губам горячий кофе и отпила глоток. Мне сразу стало так хорошо...
- Я не сумасшедшая. Вся эта история со страховкой абсолютно лишена смысла. Я не убивала этого человека.
- Но вы его съели. Может, его вы и приняли за Винни?
- Никогда в жизни.
- А вы никогда не задавались вопросом, существовали ли в действительности те люди, что были с вами в подземелье?
- Нет. Они были так же реальны, как вы сейчас. Все было реально: и подземелье, и ледник. Вам надо сосредоточиться на поиске Джексона Фелта и перестать срывать злобу на мне. Единственное, о чем я прошу, - это дать мне вернуться домой. Я хочу попрощаться с мужем. Я хочу... увидеть дочь.
- К сожалению, пока это невозможно.
Я протяжно вздохнула:
- Сара, по крайней мере, в безопасности?
- Да.
Я повернулась к лесу. Деревья уходили куда-то в бесконечность. Я знала, что Джексон здесь, на свободе. И он за мной следит. И наверняка окажется там, где я его меньше всего ждала. Психиатр полистал мое досье:
Хрустнув коленями, он привстал и, поморщившись, снова опустился на колени. Похоже, холод его парализовал.
- Вам известно, что последние медицинские исследования доказали, что на высоте повреждаются некоторые участки мозга? И эти повреждения необратимы, как у боксеров.
- Возможно. Но мне это жить никогда не мешало.
- Это могло нарушить вашу психику. Ваш муж был при смерти, вы постоянно принимали антидепрессанты... Все это не способствовало порядку в голове. Все постепенно накапливалось, собиралось, а потом произошел взрыв... Тот мир, который вы воссоздали- это воображение.
Вздрагивая от холода, он вытащил из кармана ксерокопию. У меня сжалось сердце.
- Узнаете?
- Это текст Чарльза Боудена, который я заказала выгравировать на пластинке розового гранита для Дилана.
- «Я мечтаю о пении птиц, о запахе земли, размятой в пальцах, о зеленой сияющей листве растений, которые я заботливо поливаю. Мне хотелось бы купить клочок земли, где водились бы олени, кабаны и птицы, росли бы тополя и клены. Я выкопаю пруд, где поселятся утки, а по вечерам рыбы станут выпрыгивать из воды, ловя насекомых...»
- Так в этом и состоит ваша работа? Скрупулезно разбирать все, что я могла сказать или сделать, ради того, чтобы найти связи там, где их нет? Я до сих пор чувствую запах сырого камня, слышу треск льда, музыку капель, падающих на землю. И ветер... Вы все это слышали? Вы что, действительно думаете, что я могла сочинить подобную историю?
- Эмили. Вглядитесь в Пэйтона, ведь в нем же вы сами, ваша личность. Ну, разве что глаза у него были странно голубые.
- Пэйтон действительно существовал.
- Ну, если верить вашему рассказу, то почему этот самый Джексон не убил его сразу, использовав как носильщика? Почему оставил его в живых?
- Потому что у него была своя роль в мести Джексона. Он должен был открыть мне правду про нападение. И он должен был привести меня к фальшивому трупу мой дочери.
- В таком случае докажите, что Пэйтон существовал. Представьте доказательства. Как его фамилия? Где он жил на самом деле? У вас есть его адрес?
- Он говорил, что жил где-то на севере. Скитался из дома в дом. Что он... уже долгое время не виделся с родителями.
Я задумалась. Несомненно, было какое-то доказательство его существования, и оно связано с насилием.
- Если он исчез, может, его искали?
- Бродяг и маргиналов редко кто ищет.
Психиатр наклонился ко мне. От него пахло кофе.
- Ищете, ищите, где прокол, Эмили, все вымышленные персонажи обычно имеют свои «мелкие детали». Такова прокушенная и зашитая рука Винни, которая есть не что иное, как оживший эпизод с вашей раненой собакой, которую вы сами и зашивали. Не исключено, что какие-то детали покажутся вам разными, если вспомнить. Места действия будут еле уловимо отличаться друг от друга, какие-то предметы будут исчезать и появляться, причем непонятно, по какой причине. Думайте, думайте. И вы получите доказательства того, что этих персонажей не было на самом деле.
- Марек Хальтер...
- Ну и?..
- Пэйтон цитировал Марека Хальтера, когда мечтал об оладушках. Еще... Ему кто-то читал Джека Лондона, когда он был маленький... «Белый Клык»... А сам он читать не мог.
- Очень хорошо.
Я нахмурила брови:
- Он приходил ко мне четыре года назад, чтобы... чтобы избить до смерти мою собаку.
Психиатр убежденно качнул головой:
- Ну да, так оно и есть. Все эти связи... хорошо. Продолжайте.
Подняв глаза к небу, я начала улыбаться.
- Прекрасно сыгранная исповедь...
Я снова повернулась к психиатру, и мой взгляд потемнел и наполнился ненавистью.
- Пэйтон и Джексон провели вместе неделю, когда привозили и сгружали в подземелье все необходимое. Фелт вполне мог с ним разговаривать о Джеке Лондоне и о Мареке Хальтере. И еще о куче всяких подробностей, которые Джексон обо мне знал. Возможно, Пэйтон хотел показать мне, что он образованный человек, и выложил все, что раньше слышал... Все было предусмотрено в малейших деталях. В течение долгих лет. Джексон создал персонаж по имени Винни Хаккер, придумал легенду прошлого. Он куда-то дел термометр, но я этот термометр видела и им пользовалась! И потом... эта история с серьгой... Чушь, выдумка, чтобы оправдать ношение маски. Чтобы посеять тревогу. Он со мной играл.
Пармантье смиренно покачал головой. Потом украдкой посмотрел в сторону стражей порядка и придвинулся поближе.
- Полиция будет основываться на том, что нашли здесь, в этом месте, Эмили. На фактах. Обглоданный труп человека, убитого из револьвера с вашими отпечатками. Шкура, снятая с вашей собаки. Вся эта история со страховкой.
Сердце у меня заколотилось.
- Ну и?.. Что все это значит?
Психиатр встал и потер руки, потом кивнул двум полицейским, чтобы подошли. Я с трудом поднялась, запретила себе идти ко дну, как все того ждали. Я покорила Эверест, Килиманджаро и не желала становиться на колени перед кем попало.
- Итак, вы тоже мне не верите?
- Вопрос не в том, верить вам или нет. Психиатрическая экспертиза, которую я проведу вместе с другими коллегами, призвана решить, какова мера вашей ответственности в разыгравшейся драме.
Он отошел в сторону, и меня крепко схватили за руки. Я не сопротивлялась.
Я подняла голову с достоинством и мужеством.
Как каждый раз, когда шла на штурм вершины.