Кого взять в будущее? Часть 2.
ДИМА.
Когда все остальные, большинство из моего класса, отправились на кемпинг, мне дорога в школу была закрыта. Уроки не состоялись, и вместо того чтобы поехать на работу, я взял выходной и остался дома.
Я не хотел появляться в кофейне, даже несмотря на то что мне могли урезать зарплату. С тяжелым чувством вины и страхом вновь встретиться с Милой, моё внутреннее состояние не позволило мне рискнуть. Поступил бы я иначе, любой исход стал бы для меня болезненным, особенно ненависть девушки ко мне. .
Матвей Борисович тоже игнорировал меня. На мой вопрос о том, как себя чувствует Мила, он решил не отвечать. Я понимал, будь я на месте любящего брата, тоже потерял бы всякое доверие. А я подставил его, отказался от обещания и теперь пытался вернуть расположение, как последний дурак.
Я не заметил, как прошло несколько часов в квартире в полном одиночестве. Учёба отвлекала, но местами мне всё равно было тревожно. Я много раз закрывал и открывал учебники, прежде чем окончательно погрузиться в знания. Теперь я понимал, почему люди предпочитают аналогичные варианты нагрузки вместо стресса. Это не только заменяло тяжёлые мысли, но и позволяло отвлечься от проблемы, создавая иллюзию, что её нет.
По правде, я просто сбегал от неизбежного и понимал, что рано или поздно мне придется столкнуться лицом к лицу с последствиями своего поступка.
В дверь позвонили. Я предположил, что приехали родители. Так и оказалось. Они не стали ждать, пока я поднимусь, и распахнули дверь. Тяжёлая фигура переступила порог, и я узнал в ней отца. Он выглядел спокойно, немного уставшим и вспотевшим. Вскоре я понял, что он один, так как мамы не было поблизости; не слышалось ни её голоса, ни шагов:
— Ты дома? — спросил меня отец, переступая кухню и закрывая за собой дверь.
Это насторожило меня, так как ни у кого из нашей семьи не было привычки делать это без явной причины. Иногда даже казалось, что двери вовсе нет. Она всегда была прислонена дощечкой на полу, которая со временем стала её частью.
— Да, отец, — ответил я, поднимаясь со стула. — Ты рано.
— Я специально пришёл пораньше, — произнёс он тяжело, словно поднимался по лестнице и сильно устал. — Знал, что ты дома. Как выяснилось, ты сегодня не поехал на кемпинг вместе с остальными. Почему?
Меня удивил его вопрос. Я не ожидал услышать подобное от своих экономных и практичных родителей.
— Не хотел, — коротко ответил я, не переспрашивая. — Скоро пробный ЕГЭ. Лучше учиться.
— А как же твои друзья? Или тебе не нравится проводить с ними время? А девушка? У тебя её тоже нет?
— Нет. — Я опустил голову. — Зачем эти вопросы? Подозреваешь в чем-то?
— Нет, сын. — Он мягко улыбнулся.
Я редко видел, как радовались родители. А улыбка отца была отдельной композицией, которая звучала только в редкие, исключительно особые моменты.
— Тебе семнадцать, — продолжал он спокойно, не повышая голос. — Я знаю, каково это: пытаться быть лучшим, идти против жизни. Эти годы мимолетны. Молодость быстро перетекает во взрослую, зрелую жизнь. Ты не поймешь, как всё пролетит быстро. Тем, что сделал, не успеешь насладиться, а о том, что не сделал, будешь жалеть.
— Ты никогда не говорил мне этого, — сказал я, присаживаясь рядом и прислушиваясь.
— Не говорил, потому что боялся. Думал, что если смягчусь, упущу момент ковки. Когда станешь отцом, ты поймёшь меня.
— Почему ты передумал?
— Увидел себя. Я был таким же. Старался, были цели и мечты, пожертвовал юностью, которой у меня больше не будет. В конце концов, пошёл на поводу и стал тем, кем хотели меня видеть родители — честным трудоголиком с больной спиной.
— Папа, всё в порядке, — попытался поддержать его. — Ты хороший отец. Я верю, что ты делал всё возможное для нас с мамой.
— Не всё, — усмехнулся он, поворачиваясь ко мне. — Я годами игнорировал твои попытки заявить о себе. Мы с твоей мамой подавляли твои желания, мечты и стремления. Прости нас за это. Я понимаю, что поступал с тобой так же, как мой отец со мной.
Я не знал, что ответить на это признание. Молча переживал внутри себя радость и гордость за папу. Если бы он знал, как мне было приятно и как сильно было необходимо услышать эти слова! В них я увидел его любовь ко мне, понял, что я ему нужен, и осознал, что меня слышат. Отец был на моей стороне, разделяя свои переживания и страхи. Впервые в жизни я ощутил, как мы дороги друг другу, и всё, что он делал ранее, стёрлось и покрылось стойким слоем благодарности.
— Это ещё не всё, — ответил отец, доставая из спортивной сумки помятый бумажник.
Тогда я заметил его засохшие грубые руки. Под ногтями была грязь, на пальцах — ссадины. Он всегда ходил с этими рабочими руками, которых я раньше не замечал. Сердце сжалось от боли. Сколько же этот человек трудился, подумал я. Дни отца не отличались особой радостью, он не жил полноценной жизнью, предпочитая отдавать себя семье. Так же, как и мама, он старался, ограничивая свои желания, трудился, губя своё здоровье.
Вот исправленный текст:
— Что это, папа? — Не верил я своим глазам, но это было реально.
Отец протянул мне банковскую карту.
— Не видишь? Это твоя карта. Здесь всё, что мне удалось накопить за последние восемь лет. Возьми её.
Я не осмелился. Внутри возникло сильное желание расплакаться, как ребёнок. Неужели всё это время папа копил для меня? Как? Зачем? Лучше бы я никогда не узнал об этом или не стал бы тем, из-за которого моя семья не позволила себе жить так, как живут обеспеченные семьи.
— Не надо, папа. Я не заслужил.
— Я не спрашиваю тебя. Об этом не знает даже твоя мама. Я расскажу ей хорошую новость, если ты согласишься. Мы, твои родители, желаем для тебя лучшего, поэтому послушай меня: ты пойдёшь учиться и не будешь ни в чем нуждаться, пока не научишься стоять на собственных ногах. Ты понимаешь, о чем я? - Он похлопал меня по спине.
Я не смог сдержаться и пустил слезу. Опустил голову и потер глаза, чтобы это не выглядело так по-детски. Но, кажется, отец понял меня и без лишних слов позволил мне выпустить эмоции наружу.