Автобус. Часть 3.
КЛИМЕНТ.
Рано утром, в половину шестого, в школе путников собирали в специально нанятый для этой поездки автобус. Знали бы вы, как это было неприятно вставать ни свет ни заря, в ознобе и недосыпе добираться пешком, пропуская зевок за зевком. Но я был в предвкушении, поэтому заранее собрал все необходимое и рано лег спать. Однако проснуться с первым будильником не удалось. В итоге я прибыл к сборищу одноклассников последним, как и на фотосессию.
— Вот и Климент подошёл, — обрадовалась Евгения Яковлевна, сидя рядом с усатым водителем. — Залезай быстрее, а то без тебя уедем.
— Куда без меня? — пошутил и через несколько секунд оказался в салоне.
Не все из нашего класса согласились на поездку, в том числе и Дима. Он решил, что ему следует работать и учиться, вместо того чтобы впустую проводить время на природе. Я бы не назвал это так: свежий воздух, по идее, должен был подбодрить и дать шанс второму дыханию перед экзаменами.
А те, кто решил расслабиться перед тем, как начинать убиваться над учебниками, поместились в обычном двадцатиместном автобусе. Я смог увидеть каждого, проходя мимо, их настроение и то, что они делали. Свободных мест почти не было, ведь сидели они парами, с теми, с кем удобно было пройти почти трехчасовой путь.
До того как я сел в конец автобуса, я увидел Нику с Давидом, которые перешептывались между собой, словно весенние птицы. Они помирились, и я честно радовался за них. Но, когда я посмотрел на друга, не мог не подумать о себе и о его словах, которые начали сбываться. Лора сидела рядом с Ильёй, уткнувшись в телефон. На счастливую она не была похожа, парень рядом тоже: то ли дремал, то ли просто закрыл глаза, откинув голову на подголовник. Мне было не понять его. Я Уступил ему девушку, в которую влюбился, не для того чтобы она скучала.
Меня смешили эти мысли. Я ведь был не таким. Когда-то я действительно не стеснялся жертвовать дружбой и хорошими отношениями ради девушки. Сейчас же я больше походил на жалкого воздыхателя. Я был сердцеедом, сбросил все свои настройки на ноль. Теперь я смотрел на эту пару как сводник, желая им счастья и любви.
***
Мы доехали хорошо, без происшествий. Мне удалось немного поспать в автобусе, пока он неспешно добирался до Смоленского поозерья. На месте я присоединился к ребятам, помогая разбивать палатки и разжигать мангал. Женская часть группы занялась едой, подготавливая мясо для шашлыка и нарезая овощи. Они соорудили что-то похожее на стол и накрыли его фруктами и напитками.
Ника достала у кого-то баллончик со средством от клопов и начала обрабатывать им обувь и края штанов. Ещё двое одноклассниц поставили у одного из деревьев что-то похожее на бочонок с краном и налили туда воду. Водитель нашего класса соорудил самодельный шатёр вплотную к автобусу, чтобы солнце не так сильно грело, когда мы сядем отдыхать. Мы достали из машины мини-холодильник и положили туда напитки и нарезанные фрукты.
Природа здесь была шикарной. Всё ещё не совсем зелёная, но в самом разгаре цветения. На сырой земле, видимо после дождя, сквозь засохшую солому просачивались свежие травинки. Здесь можно было наблюдать, как смешались два противоположных сезона: осенняя засуха и мокрая весна с намёками на пышное лето радовали глаз.
Озеро было прекрасным, словно зеркальная поверхность, отражающая голубое небо с пасмурными облаками. Чистота и прозрачность восхищали нас, и мы только и делали, что наблюдали за ним в тишине этого места.
Вскоре мы приступили к жарке шашлыков. Водитель время от времени подходил к нам, но в основном мы, молодые парни, по очереди стояли над приятным ароматом тлеющего мяса. Поливали горящие угли уксусом, чтобы усилить жар, переворачивали шампуры.
— Я принесла картошку в фольге, — сказала Лора, протягивая их к углям.
Она всё ещё выглядела расстроенной, и каким-то чутьём я понимал, из-за чего. Ей было неловко говорить со мной и даже смотреть мне в глаза, как раньше. Я почувствовал укол в сердце. Мне было неприятно находиться в неоднозначных отношениях с ней, встречаться с ней взглядами, пусть и не нарочно.
— Хорошо, дай их мне сюда, — ответил ей Давид, который оказался рядом, не подозревая, что спас меня.
— Не хочешь поговорить? — спросил он меня, когда Лора молча вернулась к деревянному столу и скамейкам.
— О чём? — притворился я, чтобы он не лез в душу.
— Ты знаешь, о чём. О том, что ты снова в любовном треугольнике.
— Никакого треугольника нет, — ответил я и посмотрел на него.
— Нет? А кого тогда я вижу?
— Я не знаю. Я не смотрю твоими глазами, — вернулся к шамлыкам, чтобы ненароком не оказаться виновным в их сильной прожарке.
— А надо бы. Увидел бы тогда, как жалко выглядишь. Если она нравится тебе, почему позволяешь другому быть с ней?
— Ты серьёзно сейчас? — не понимал я его. — Ты был на месте Ильи. Неужели не доходит, что я не хочу той же драмы?
— Я бы согласился, если бы твои намерения к Лоре были такими же, как к Нике, — продолжал он меня убеждать. — Ника была для тебя способом удовлетворить месть. А кто для тебя Лора? Одного невооружённого взгляда достаточно, чтобы увидеть твоё истинное отношение к ней.
— Ты прав. Лора для меня особенная. Вот почему я не могу и не хочу поступать так, как всегда. Это вернет того Клима, который не жалеет никого ради своей цели и идет наперекор дружбе и обещаниям. Буду я нужен ей таким?
— Я рад, что ты так думаешь, — похлопал он меня по плечу. — Но посмотри на неё, не думаешь, что ей тоже тяжело?
— Она понимает, — замер я, вспоминая тот день, когда дал волю своим чувствам и телу. — Поняла меня.
— Да? Ладно. Как вижу, вы уже всё решили между собой.
Мы без лишних слов и объяснений договорились тогда. Только взглянув друг на друга, поняли, что не стоит продолжать. Поэтому я в тот день, когда она попросила, молча ушёл. Я осознал в тот момент, что Лора разделила мою отстранённость. Теперь она не пытается писать, не врывается в мой дом и не общается со мной без необходимости. Мы стали чужими.
И всё было бы хорошо, только наши чувства никуда не делись. Нам некому было проявлять свою любовь. Всё, что мы могли, — это время от времени смотреть друг на друга из-под тяжка, словно на мечту жизни, на которую никогда не удастся накопить.