Валентинка. Часть 1.
НИКА.
Валентинов день — это не просто возможность признаться в симпатии, но и шанс оказаться с разбитым сердцем. У медали две стороны, и одна из них точно меня бы не устроила. Отказ от пирожных, которые я испекла для Давида, я бы возместила кулаками. Но ему повезло: не успел он спуститься, как я сама начала их есть из-за аппетитного оформления. После сообщения от Лоры я выдохнула от негодования.
— Что значит двойное свидание? — отправила я ей голосовое сообщение, на что пришёл её умиротворённый ответ.
Мы словно поменялись телами. В спокойствии и понимании находилась подруга, а я, словно трудный подросток, была готова рвать волосы на голове каждого, кто не удовлетворял бы меня. И сейчас меня не устраивало всё, начиная от прически и заканчивая странным утренним чаем, который обжигал мне горло после сладкого бисквита.
— Тройное, — исправила меня девушка, как ни в чем не бывало, шокируя меня. — Климент тоже идет.
— С кем?! — Вырвался отчаянный рёв, на что Давид усмехнулся, спускаясь с лестницы.
Последние ступени остались позади, и теперь он приближался к светлой столешнице, намереваясь съесть кусок Валентинки.
— Нет! — Шлепнула по его руке, а увидев сообщение от одноклассницы, осталась сидеть с раскрытым ртом.
— С днём влюблённых тебя! — Поздравил меня парень, целуя в щёку.
Это происходило так много раз, что я ощущала себя вполне комфортно рядом с ним. Я позволяла ему дарить мне эмоции в тех местах, где не было наших родителей. А за пределами дома мы и так проводили вместе всё время, поэтому ничего не мешало нам насладиться друг другом.
Правда, в учёбе я не давала себе поблажек, поэтому сидела на кухне рядом с мамой, чтобы Давид не отвлекал меня романтикой и внезапными порывами страсти. Он пока ещё утверждал, что не время погружаться в учёбу, ведь весна только начинается. Был настоящим ценителем сегодняшнего дня.
— Так нечестно! — возразила я вслух, на что парень поднял на меня свои красивые глаза и сдержанно улыбнулся.
— Что случилось?
— Что случилось? Эта девка всё-таки добилась своего. — Передала ему неоткушенный кусок кекса. — Выпендрежница и хамка, вот кто она. Эта Марина, гадина, теперь на Клима свои капронки вешает.
— Тебе-то что? Пусть делает, что хочет, всего лишь одно свидание — и ничего больше, потерпи немного.
— Ты знаешь… — Поняла я его и не удивилась, что ему сказали об этом в первую очередь. — Почему ты согласился?
Он не находился в тех прекрасных отношениях с друзьями, как раньше, но всё равно умел выслушивать и в итоге согласился на это парное трио, чтобы просто отстали.
Он откусил кусок моего подарка и снова потянулся за поцелуем в щеку. Но я обошла его намерение и подставила губы, из чего вышел громкий и сладкий чмок.
— Что здесь происходит?!
Холод прошёлся по моей спине, конечности в момент заледенели. Словно снежная статуя, я повернула голову в сторону двери, через которую вошёл мужчина, обнимая за талию мою прекрасную маму.
Давид тоже почувствовал страх, схожий с моим, и был лишён дара речи, так же, как и я. Мы стояли так недолго, затем пришлось вернуться в реальность, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Вот неудача — мы оказались напротив Альберта и мамы.
Она смотрела на меня разочарованно, так же, как и взгляд её мужа, который был обращен к сыну, когда тот собирался уехать. Если в тот вечер провинившимся был Давид, сейчас мы обе казались маленькими детьми, которых поругали за очередную ерунду.
— Вы же сами знаете, как это происходит, — первым заговорил Давид, который, похоже, успел прийти в себя и придумать интересную речь. — Вы не можете отчитывать нас за то, что мы любим. Сами ведь влюблялись в нашем возрасте.
— Да, — поддержала я его. — Купидон обидится, если вы будете судить нас.
— Тебе хватает совести шутить, Ника? — разозлилась мама. — Как долго это между вами? Сколько вы уже встречаетесь?
— Месяц еще не прошёл, — ответил Давид.
— Значит так, — поднялся Альберт с дивана, сурово решая этот вопрос, даже не спросив. — С сегодняшнего дня это должно прекратиться. Мы с твоей мамой женились не для того, чтобы сводить вас. Между братом и сестрой должны быть отношения иного рода. Поэтому ни слова больше и...
— Нет, — перебил его Давид. — Я люблю Нику. — Он встал, чтобы Альберт встретился с его взглядом, в котором пылало желание выиграть в этом споре.
— Любишь? — ухмыльнулся ему отец, будто что-то его рассмешило. — Вот как ты её любишь? Она знает, что после школы ты уезжаешь за границу?
Мир замер, и в нём снова стало холодно. Моё сердце будто вынули из груди. На секунду я перестала чувствовать, что оно вообще бьётся. Страх, разочарование, обида и тревога, которые и так окружали меня, теперь росли во мне с большей силой.