Ключи. Часть 5.
ЛОРА.
Впервые за свою жизнь у меня выпал шанс стать самостоятельной. Но каким же утомительным делом это оказалось! Сидеть в тишине, бродить по пустым комнатам, осознавая, что никого в доме нет и никто не побеспокоит тебя лишний раз, доставляло мне неприятные ощущения. Я ожидала обратного эффекта, но получилось так, что оставаться дома одной стало для меня непростым испытанием.
Я смотрела на вещи в квартире и видела в них чудовищ. Приходилось везде держать свет включённым, чтобы моё воображение не лишило меня рассудка.
Куда подевалась та самая Лора, которая не боялась ничего и могла позволить себе любой риск, я не знала. После ситуации с лифтом моё отношение к темноте ухудшилось. Даже в собственном доме я была вынуждена держать с ней дистанцию.
В конце концов, я не выдержала очередного вечера, когда городское небо уже заполнили сумеречные облака, и вышла во двор. Во дворе было не так страшно, как в четырёх стенах. Свежий воздух, подтаявший местами снег, шум города и немного природы вокруг успокаивали меня.
Села на старую лавочку у подъезда, землю под которой украшала шелуха от семечек. Бабушки с нашего дома любили засиживаться до захода солнца, и получилось так, что они сдали дежурство именно в тот момент, когда я спустилась.
Убрала руки в карман маминого старого пальто, которое висело на виду в прихожей, заманивая своей доступностью. И поняла, что забыла телефон, когда обувалась. Сделала глубокий вдох, заполняя легкие февральским воздухом, и попыталась улыбнуться тому, что просто живу обычной жизнью, особо не страдая по старым привычкам.
Вскоре меня удивили соседи. Закодированная дверь открылась, пропуская две фигуры, одна из которых была хорошо мне знакома, а другая — едва. Я узнала Климента и его отца, который в последние месяцы вел себя странно и исчезал неделями, заставляя родных переживать.
Я не забыла, как на Новый год Климент и его мама перенесли отсутствие этого мужчины. А по невольно подслушанному разговору и ребёнок бы понял, что дела внутри их семьи плохи.
Конечно, я не говорила на эту тему с одноклассником открыто. Так же, как и он молчал об отъезде моей мамы, я тоже не испытывала желания углубляться в его семейные проблемы. Да, мы были соседями, одноклассниками, в конечном итоге — друзьями, но это не давало нам возможности говорить о болезненных вещах в наших сердцах.
Клим увидел меня, задержал на мне взгляд на несколько секунд и вернулся к отцу. Тот сел в машину, что-то сказал сыну и уехал. Холодная пыль поднялась от трения колес.
Возвращаясь, он сел рядом со мной. Теперь, когда я смотрела на его профиль, я понимала, что выглядит он не очень. Даже хуже, чем в последние дни. Если его основной печалью были отношения Ники с Давидом, то на этот раз причиной было что-то другое.
Он избегал прямого взгляда со мной, а я была довольна тем, что Климент рядом, и не ждала ничего другого. Принимала его поведение как должное. Терпеливо сидела, бессмысленно разглядывая старое дерево напротив.
— Ты заболеешь, иди домой, — наконец сказала я ему.
То, как он был одет и как мерз, я видела невооружённым глазом. Я должна была попытаться предотвратить возможную простуду.
— Не хочу, — ответил он холодно.
— Что же ты тогда хочешь?
— Ничего. Ничего не хочу, — голос снова стал привычным для меня по тону.
— Твоя мама одна дома? Ты не должен вернуться к ней?
— Её лучше сейчас не трогать, — признался Клим, выдыхая.
— Это из-за него? — Намекнула я ему об отце и тут же пожалела, ведь знала, что все равно затрону больную тему.
Климент напрягся и посмотрел на меня блестящими от слез глазами.
— Извини, — вырвалось у меня. — Я не хотела.
— Лора, ты ведь знаешь, что происходит. Не извиняйся, — усмехнулся он. — Не понимаю, что со мной.
— Я понимаю. — Сосед продолжал смотреть на меня. — Знаю, что нельзя сравнивать. Но когда умер мой отец, во мне что-то оборвалось. Эта скука, тоска, осознание того, что ничего больше не будет, как прежде, сводит с ума. Потерять того, кому ты доверял и кого любил всю жизнь, это... больно.
— Как меланхолично. — Вновь усмехнулся Клим.
Я успела заметить слезу на его щеке, прежде чем он отвернулся от меня. Он спрятал от меня способность быть как все и чувствовать, как это делают обычные люди. Я знала почему: он всё ещё продолжал играть для меня крутого парня, у которого просто не могло быть лишних эмоций.
— Ты плачешь? — спросила я, касаясь его плеча и чувствуя дрожь.
Теперь и я заразилась состоянием Климента. По телу пробежали мурашки. Я представила, как маленькие импульсы внутри меня светятся и пульсируют в унисон с сердцебиением. Не понимала, что это было за чувство, но от него всё внутри сжималось и щекотало ноздри.
Климент заплакал беззвучно, склонив голову к земле, чтобы его лицо исчезло в руках. Впервые я видела его таким разбитым и несчастным. Кажется, он уже не думал о том, чтобы сдерживаться, просто позволил себе выплакаться.
Я провела ладонью по его плечу. Так я могла его поддержать. Ни словом, ни действием, а простым присутствием дать знать, что он не один. Скоро всё должно было пройти, и сосед вновь вернулся бы в привычный для себя образ, от которого все девчонки сходили с ума.
Так и произошло. Несколько минут приватного молчания, и друг стал таким же, как и прежде. Он вернулся домой раньше меня.
***
Долго ворочалась в кровати, не могла уснуть. Время тянулось всю ночь, а все мои мысли занимал Климент. Думала о том, что произошло снаружи. Хотя мы и разошлись по домам, послевкусие после тяжелой встречи все равно осталось у меня внутри. Не могла отделаться от мысли, что сделала недостаточно.
Надела поверх пижамы мамин кардиган, взяла из аптечки лекарство и поднялась наверх. Постучалась в квартиру к Клименту, уже сомневаясь в том, стоит ли мне здесь находиться. Но дело было сделано. Пусть я позволила себе лишнее, выкручиваться уже было некогда.
Дверь мне открыл сосед. В его внешности почти ничего не изменилось. Он всё ещё оставался высоким, широкоплечим брюнетом, каким я его знала. Только волосы были немного растрепаны, глаза красные, словно омылись в гранатовом соке, а одежда — помятая. Он удивился, когда увидел меня у своего порога, протер глаза, будто я была миражом, который возник у него в голове. Или, возможно, у него просто болели глаза, что больше походило на правду.
— Что ты тут делаешь? Ты видела, который час? — А время без семи минут три, это уже было раннее утро.
— Ты спал? — виновато спросила я у него.
— Нет, тебе повезло, — улыбнулся друг, приглашая меня войти. — Заходи, только тихо. Мама выпила снотворное и только уснула.
— А ты почему не спишь? — спросила я, заходя за ним в комнату, в которой он сразу же включил свет, открывая взор на беспорядок и не заправленную кровать.
— Тебя ждал. — Пошутил Клим, расчесывая волосы перед зеркалом. — Рассказывай, зачем пришла. Спать одной страшно? — И снова он бросил в мою сторону «весёлую» фразу.
— Я принесла вот это. — Показала ему капли для глаз. — После смерти отца я много плакала. В то время я пользовалась этим, и мне действительно помогало.
— Хочешь сказать, я плакса? — Изменился в лице Клим.
— Нет.
— Ты мне сейчас это прямо в лоб сказала.
— Посмотри в зеркало и увидишь, что это ненормально, — рассердилась я. — Если ничего не сделаешь, завтра вся школа узнает, что ты плакса.
— Ну вот, — закатил он глаза. — Опять.
— Забудь, — мне стало обидно из-за неблагодарного друга. — Ещё и в друзья мне набивался.
Я захотела уйти, но парень преградил мне путь своей грудью. Он посмотрел на меня, словно извиняясь, поднимая уголки губ в простой улыбке.
— Я понял, я воспользуюсь твоей помощью, — протянул он мне руку. — Оставь это здесь, я прокапаю.
— Я тебе не верю, — раскусила я его план по избавлению от моей настойчивой помощи.
Я понимала, почему он так сопротивлялся, но мне было все равно. В конце концов, я заставила его сесть на стул, после чего он плюхнулся на мягкое сиденье и откинул голову назад.
— Почему ты это делаешь? — спросил он меня, пока я читала инструкцию к применению.
— Прошло много времени, я уже позабыла, сколько капель нужно, — ответила я ему, не отвлекаясь от мелких слов, которые читать ночью казалось вредно для глаз.
— Я не про это, — рассмеялся он тихо. — Почему ты помогаешь мне?
— Друзья должны помогать друг другу, — быстро нашла я ответ и приступила к делу.
Климент молчал, наблюдая за тем, как я открываю лекарство. Я повернула его голову лицом к потолку, чтобы было удобно закапать в глаза. Пока я внимательно рассматривала один из них, он смотрел на меня. Это не показалось мне ничем особенным — просто наблюдал за мной.
Я продолжила. Несколько капель упали в зелёный глаз, как летний луг для пикников. Красные капилляры исчезли за векой на несколько секунд.
— Теперь второй, — сказала я ему, не в силах сдержать улыбку.
— Хорошо, — улыбнулся он мне в ответ и на мгновение показался очень даже симпатичным, когда слушался.
Я прокапала ему второй «зелёный луг». Теперь он просто сидел с закрытыми глазами, словно спал спокойно, ни одна мышца на его лице не дергалась в волнении. Я не могла понять, делает он это специально или нет, но привлекал меня.
Я не отстранилась, не было желания перестать любоваться. Вот в кого влюбляются все эти девчонки, подумала я, ухмыляясь. Ведь в его внешности действительно было что-то цепляющее.
Только одна мысль: почему это происходило со мной именно сейчас? Климент всегда был в моей жизни, но я никогда не обращала внимания на его губы, длинный нос с небольшой горбинкой и густые брови, по которым так и хотелось провести пальцами.
Взбредила, подумала я. Но всё равно позволила себе воплотить это безумие. Аккуратно протянула палец к его брови и провела им так, словно это было жизненно необходимо мне. Только вот я просчиталась: парень вовсе не спал, и, почувствовав прикосновение, распахнул глаза и уставился на меня. Он замер, словно ледяная статуя, и от этого мне стало не по себе.
В растерянности и тихой панике я отошла от него к двери, чтобы открыть её и быстрее покинуть зону преступления. Я ощущала себя так, будто меня поймали на чем-то плохом.
— Лора, всё в порядке, — подошёл ко мне Климент.
Во мне боролись столько мыслей и эмоций, что я не понимала, как мне реагировать. Также поведение соседа могло быть непредсказуемым, и это пугало меня больше, чем собственные переживания. Но я, как испуганная мышь, не собиралась ни отвечать, ни делать что-то. Смятение парализовало меня.
— Спасибо, — улыбнулся он мне, словно ничего необычного не произошло.
Он притворялся или действительно так думал — я не могла понять. Клим должен был знать поведение заинтересованной девушки лучше, чем кто-либо другой, но сейчас казалось, что он намеренно подыгрывает моему желанию забыть всё.