Разъединение. Часть 4.
ЛОРА.
После того как директор официально сообщил о новых правилах, школьники разбежались по своим классам. Чёрт возьми, как же это было несправедливо заставлять нас ждать у ворот и нагло объявить, что так будет до конца последних дней в этой школе.
— Не могу поверить! — выругалась я. — Они ещё сообщили, что это касается нашего класса! Вообще сказка!
— Их можно понять, — ответил мне Илья, направляясь к дверям кабинета математики. — Они уже не знают, что делать с тобой. Вот и решили довести до крайности.
— Я уже на краю, и скоро сброшусь, — последовала за ним через толпу шумных учеников. — И почему это я одна виновата? Кроме меня никто не опаздывает, что ли?
— Просто ты делаешь это как никто другой, — усмехнулся парень, освобождая путь. — Ты профи.
Я уже хотела ответить ему, чтобы он не делал мне комплиментов. Это, конечно, закончилось бы забавно, и уже в классе мы бы сидели тихо, иногда обмениваясь колючими словами. А то, что произошло у ворот, мы бы забыли напрочь, будто ничего и не было.
Но тут моё внимание привлек Давид. Он был прижат к стене — то ли по своей воле, то ли толпой невоспитанных ребят, я не понимала. Слышала только слова, которые он произносил в телефон, разговаривая с кем-то в напряжённых тонах.
— Мама, я же сказал тебе, что всё хорошо. Не нужно об этом переживать, я уже не маленький.
Тишина.
— Нет, мама, я не перееду к тебе. Я ещё раз говорю, всё в порядке. То, что отец женится, касается только его. Это его выбор. Ни я, ни кто-то другой не страдает из-за этого.
Мне удалось подойти к нему ближе и тем самым прервать его телефонный разговор. Он увидел меня и выключил смартфон, глядя с вопросом в глазах.
— Поздравляю! — Обратилась я к нему. — Здорово, что твой отец женится!
Но он не унимался, видимо, понял, что я хочу сказать ещё кое-что.
— Яшина, урок уже начался. Говори, что хотела.
— Я... Насчёт Климента... — аккуратно напомнила о соседе.
— Что?
— Вы с ним повздорили из-за Ники? — наконец вырвалось наружу то, что я хотела спросить.
— Да! — недолго думая, ответил он и отвёл глаза в сторону. — А разве не понятно, из-за кого весь этот цирк?
— У Климента какие-то планы на неё?
— Слушай, Яшина, если тебе так любопытно, может, спросишь у него лично?! Зачем ты прицепилась ко мне?! — Разозлился Давид.
— Я вообще-то хотела предложить всё рассказать ей.
— Если так горишь желанием, иди и сделай это. Мне-то она все поручни отрубила.
— Не поняла. — Напряглась я. — Ты уже говорил с ней об этом?
— Пытался, — ответил Давид разочарованно. — Но, похоже, убедить её нельзя. Она уверена, что Клим не представляет опасности. И даже если мы расскажем ей о его планах, думаю, это только ухудшит наши с ней отношения.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Моё решение – это игра в перетягивании каната. Если нельзя повлиять на Нику, нужно перетянуть её на свою сторону. — Возникло ощущение, будто он говорил это себе, убеждая, что нужно действовать.
— Я всё-таки думаю, что это возможно. Я поговорю с ней и попытаюсь объяснить истинные намерения Климента.
— Ну, удачи тебе.
На урок мы всё-таки опоздали.
— Где вы были? Яшин, Давид Пантелеев, когда был звонок, а когда вы объявились? – встретил нас математик.
— Извините, Олег Никитович, это в последний раз, обещаем, — обратился к нему Давид.
Наш преподаватель по алгебре и геометрии был добродушным и миловидным человеком со среднестатистическим типом внешности, иногда заставляющим смеяться весь класс. Он любил рассказывать о своих кошках и часто говорил об одиночестве как о спокойствии и умиротворении.
Нас быстро простили, за что мы любили Никитовича, и предложили присесть на свои места. Но как только мы сделали пару шагов вперёд, стало очевидно, что история Климента только началась.
Внезапно мне захотелось посмотреть на лицо Давида. У меня было ощущение, что я в опасности, оставаясь рядом с ним. Он был так зол, что мог проглотить и меня вместе с остальными. В худшем случае я окажусь у него под локтем и повреджу себе нос, если он вдруг замахнется, — подумала я и поспешила вернуться на своё место.
— Олег Никитович, Климент сидит на моем месте, — сказал Давид, при этом даже не взглянув на учителя.
Весь его напряжённый взгляд был направлен на друга. А тот ухмылялся, как будто так и надо, ведь всё шло по его плану.
— Я разрешил ему сидеть там на моих уроках, — ответил он, не отвлекаясь от записей на электронной доске. — Садись на его место, если не трудно.
— Конечно, — грубо отозвался одноклассник и направился к соседнему ряду, по пути сбросив вещи Климента с парты.
Никто не отреагировал на такое поведение. Клим весело разговаривал с Никой, не замечая реакции друга. Подруга улыбалась, оставаясь при этом непричастной к ситуации. Кажется, ей нравилось такое отношение, и это бесило меня еще сильнее. Неужели она настолько слепа, что не видит разницы между истинной дружбой и симпатией? — подумала я.
— У меня для вас хорошая новость, — сказал учитель, закончив писать на доске и обращаясь к классу. — Сегодня не будет контрольной.
Ребята обрадовались и выразили это криками и одобрительными возгласами. Кто-то даже свистнул, но это было слишком. Математик посмотрел на него так, как обычно смотрят на мусор под ногами.
— Сорян! — услышала я голос Димы и, повернувшись назад, увидела его воодушевленное лицо.
— В первый и последний раз... чтобы я такое слышал, — поставил точку на воспитательном процессе, который закончился так же быстро, как и начался.