28. Железная леди
«Изабелла»
Солнце еще только начало пробиваться сквозь тяжелые шторы нашего пентхауса, когда тишину спальни разрезал настойчивый, резкий звонок моего телефона.
Я вздрогнула, выныривая из глубокого сна без сновидений. Габриэль рядом недовольно проворчал что-то сквозь сон, но его рука, по привычке покоившаяся на моей талии, лишь сильнее прижала меня к себе.
Я нащупала телефон на тумбочке. На экране светилось: «Марта».
— Марта, сейчас четыре утра, — прохрипела я, едва разлепив веки. — Если город не горит, я тебя убью.
— Вставай, спящая красавица! — голос Марты буквально вибрировал от восторга и адреналина. Кажется, она вообще не ложилась.
— Город не просто горит, он полыхает! Ты вообще открывала соцсети? Паблики просто взорвались. Ваши с Габриэлем фото с танцпола везде: от желтой прессы до аналитических порталов.
Я приподнялась на локте, чувствуя, как сонливость медленно отступает.
— И из-за этого стоило меня будить? Мы знали, что пресса будет там.
— Иза, ты не понимаешь! — Марта почти закричала в трубку.
— Дело не только в танце. Полчаса назад Forbes обновили свои списки в режиме реального времени после официального подтверждения передачи акций. Ты вошла в рейтинг, Иза! Ты — самая молодая и влиятельная женщина-лидер в нашем секторе. Твой вчерашний тендер и новый пакет акций семьи Морелли... ты теперь не просто «жена наследника». Ты — самостоятельная единица, на которую теперь равняются все. Комментарии зашкаливают! Все обсуждают твой образ, твою выдержку и то, как ты «поставила на колени» совет директоров.
Я замерла. В горле внезапно пересохло. Форбс? Я знала, что этот день будет важным, но масштаб признания накрыл меня только сейчас.
Я посмотрела на свои руки — на запястьях остались лишь едва заметные следы, которые скоро исчезнут, но мой след в этом мире только что стал неизгладимым.
— Иза? Ты там? — голос Марты стал чуть тише. — Твой телефон скоро сгорит от уведомлений. Ты теперь официально «Железная леди» нового поколения. Все хотят интервью.
— Я здесь, Марта, — я перевела взгляд на Габриэля.
Он уже не спал. Он лежал, подложив руки под голову, и внимательно наблюдал за мной, на его губах играла та самая гордая, едва заметная усмешка. Он всё слышал.
— Пришли мне ссылки, — сказала я подруге. — Встретимся в офисе через два часа. Нам нужно подготовить официальное заявление, пока журналисты не осадили вход.
Я положила трубку и несколько секунд просто смотрела в пространство.
— Ну что, миссис Морелли? — Габриэль притянул меня к себе, заставляя снова лечь на его плечо. — Как ощущения в списке Forbes?
Я говорил тебе, что вчера мир изменится.
— Это пугает, Габриэль, — честно призналась я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Вчера мы уничтожили Джоша, а сегодня я на обложках всех деловых изданий. Взлет слишком резкий.
— Это не взлет, Иза. Это возвращение на законное место, — он поцеловал меня в макушку. — Но Марта права. Сегодня будет тяжелый день. На тебя теперь смотрят не только как на жертву или жену, а как на самого опасного игрока. Ты готова к такому вниманию?
Я вспомнила ледяной взгляд Висконти и то чувство триумфа, когда я нажимала «Enter» в кабинете деда.
— Более чем, — ответила я, решительно поднимаясь с кровати. — Пусть смотрят.
Теперь мне есть что им показать.
Подготовка к выходу заняла минимум времени, но требовала максимальной точности. Сегодня на мне был белоснежный костюм-тройка — цвет, который не оставляет места для теней или сомнений.
Габриэль выбрал темно-синий, почти черный тон, и когда мы вышли на подземную парковку, мы выглядели как единый монолит.
Город за окном автомобиля казался наэлектризованным. Я видела свое лицо на экранах таймс-сквера, мелькающее между биржевыми сводками. Габриэль держал меня за руку, и его спокойствие было моей главной опорой.
— Сначала заедем к тебе, — сказал он, когда машина плавно затормозила у входа в высотку моей компании. — Твои люди должны увидеть своего лидера в этот день. Я буду в своем офисе, нужно уладить юридические тонкости слияния со стороны Морелли. Встретимся на обеде.
Он притянул мою руку к губам и коротко, властно поцеловал пальцы.
— Ничего не бойся. Сегодня ты — солнце, вокруг которого вращается этот бизнес.
Как только я вышла из машины, меня захлестнул океан вспышек. Охрана с трудом сдерживала толпу репортеров, выкрикивающих вопросы о Forbes и Джоше.
Я не ответила ни на один, лишь уверенно прошла сквозь стеклянные двери, чувствуя, как внутри закипает тот самый ледяной драйв.
В вестибюле меня уже ждала Марта. Она буквально подпрыгивала на месте, сжимая в руках планшет, на котором в реальном времени обновлялись котировки акций.
— Иза! — она бросилась ко мне, едва не сбив с ног, но вовремя спохватилась, заметив сотни устремленных на нас взглядов сотрудников.
— Ты это видела? Акции взлетели на 12% сразу после открытия торгов! Рынок в восторге от твоего союза с Морелли.
Она пошла рядом со мной к лифтам, понизив голос до заговорщицкого шепота.
— Но дело не только в деньгах. Твой кабинет завален цветами от инвесторов, которые еще неделю назад не брали трубку. Но есть кое-что еще... — она замялась, нажимая кнопку верхнего этажа.
— Пришел запрос на комментарий от адвокатов семьи Джоша. Похоже, они пытаются оспорить вчерашнее обнуление счетов, о котором гудит весь даркнет.
Лифт плавно пошел вверх. Я поправила манжету пиджака, скрывающую шрам.
— Пусть пытаются, Марта. Сегодня у них нет ни единого шанса.
Я вошла в конференц-зал, и шум мгновенно стих. Воздух здесь был настолько плотным от напряжения, что его, казалось, можно было резать ножом. Мои топ-менеджеры сидели вдоль длинного стола, выпрямив спины так, словно проглотили арматуру.
Марта положила передо мной тонкую папку с красным грифом. Я не села. Я медленно прошла к главе стола, постукивая по полированной поверхности ногтями.
— Господа, — начала я, и мой голос эхом отразился от панорамных окон. — Вчерашний триумф в Forbes — это не повод расслабляться. Напротив, это значит, что теперь в нас целятся не из пистолетов, а из гаубиц. И мне нужно знать, что в моем окопе нет тех, кто подает патроны врагу.
Я бросила папку на середину стола. Она раскрылась, обнажив распечатку логов со скрытых серверов.
— Господин Кац, — я перевела взгляд на главу финансового департамента, мужчину, который проработал в моей компании еще с низов .
— Вы всегда были образцом верности. Но почему-то за последние сорок восемь часов с вашего домашнего IP-адреса было отправлено три зашифрованных письма на личный домен синьора Висконти.
Кац побледнел. Его губы дрогнули, а капля пота скатилась по виску.
— Изабелла... это недоразумение. Я просто уточнял детали старых контрактов...
— Не лгите мне! — мой голос хлестнул его, как плеть. — В этих письмах были черновики нашей новой стратегии слияния с Морелли. Вы продавали наше будущее человеку, который вчера пытался публично меня унизить.
В зале воцарилась гробовая тишина. Марта смотрела на Каца с нескрываемым презрением.
— Охрана уже блокирует ваши доступы, — я сделала шаг к нему, опираясь руками о стол и склоняясь вперед. — Вы уволены. Без выходного пособия и с иском о промышленном шпионаже, который уничтожит вашу репутацию быстрее, чем вы выйдете из этого здания.
Кац попытался что-то сказать, но в этот момент двери зала распахнулись. На пороге стояли двое парней из службы безопасности Габриэля. Их присутствие здесь — в моем офисе — было четким сигналом: мы теперь единая система.
— Проводите господина Каца. И проследите, чтобы он забрал только свои личные вещи. Никаких флешек, никаких записей, — распорядилась я.
Когда за предателем закрылась дверь, я обвела взглядом оставшихся. Теперь в их глазах был не просто трепет — они поняли, что я вижу их насквозь.
— Кто-то еще хочет обсудить «старые контракты» с нашими конкурентами? — спросила я в пустоту.
— Никак нет, миссис Морелли, — хором ответили оставшиеся.
— Отлично. Тогда вернемся к цифрам. Марта, покажи им график прогнозируемого роста после объединения логистических цепочек.
Совещание продлилось два часа. Я выжала из них всё. Когда последний менеджер покинул зал, я без сил опустилась в кресло. Марта подошла к окну и победно вскинула кулак.
— Это было легендарно, Иза! Ты видела лицо Бернса? Он теперь будет бояться даже дышать в твою сторону.
Я собиралась ответить, но мой телефон на столе завибрировал. Это был Габриэль.
— Ну как первый бой, Железная леди? — его голос в трубке звучал довольно, с той самой хрипотцой, которая всегда заставляла мое сердце биться чаще.
— Мои парни сказали, что ты только что выставила мусор за дверь.
— Ты следишь за мной? — я невольно улыбнулась.
— Я прикрываю твой тыл. Кстати, у твоего входа стоит черный внедорожник. Это не пресса. Собирайся, я заеду за тобой через пять минут. У нас запланирован обед, который нельзя пропустить.
— На обед? — я удивленно приподняла бровь, хотя он этого и не видел. — Я думала, после такого утра ты завалишь меня графиками слияния и юридическими отчетами.
— Отчеты подождут до вечера, — в его голосе проскользнула мягкая, но властная нотка. — Мы заслужили час тишины. К тому же, я хочу убедиться, что моя «Железная леди» не забывает обедать, пока разносит в пух и прах финансовых предателей. Пять минут, Иза. Я уже на углу.
Я положила трубку и посмотрела на Марту. Та понимающе заулыбалась.
— Иди, Иза. Ты сегодня сделала больше, чем некоторые делают за год. Я присмотрю за офисом. И, кстати, — она подмигнула, — белый костюм тебе чертовски идет, но на нем не должно быть пятен от соуса, так что будь аккуратнее.
Я быстро собрала документы, бросила взгляд в зеркало, поправляя выбившуюся прядь, и спустилась вниз. Черный внедорожник Габриэля уже стоял у входа, сверкая на солнце. Как только я подошла, дверь открылась.
Внутри пахло дорогим парфюмом и кожей. Габриэль сидел за рулем сам, без водителя.
Он окинул меня долгим, изучающим взглядом, и я увидела, как в его глазах вспыхнул огонек гордости.
— Ты выглядишь слишком опасной для простого обеда, — он перехватил мою руку и на мгновение прижал ладонь к своим губам.
— Марк передал мне подробности твоего выступления с Кацем. «Хирургическая точность», как выразился он.
— Он заслужил это, — ответила я, чувствуя, как напряжение утра наконец-то начинает отпускать. — Куда мы едем?
— В одно тихое место на побережье. Никакой прессы, никаких звонков. Только ты, я и вид на океан.
Мы выехали за пределы делового центра. Габриэль вел машину уверенно, иногда бросая на меня короткие взгляды. Город за окном казался декорацией к нашей новой, стремительной жизни.
— Ты ведь понимаешь, что завтра Кац побежит к журналистам? — спросил он, сворачивая на прибрежную дорогу. — Попытается выставить тебя деспотом.
— Пусть бежит, — я равнодушно пожала плечами. — У меня на руках доказательства его шпионажа. Его жалобы только подтвердят, что в нашей новой империи предательство не прощается. Теперь, когда наши компании — это одно целое, мы не можем позволить себе даже намек на утечку.
Габриэль усмехнулся.
— Наша «новая империя». Мне нравится, как это звучит из твоих уст.
Через двадцать минут мы затормозили у небольшого частного ресторанчика, скрытого за густой зеленью. Хозяин, увидев Габриэля, тут же склонился в поклоне и провел нас к самому дальнему столику на террасе, прямо над обрывом.
Мы сели друг напротив друга. Шум волн внизу заглушал все остальные звуки.
— Знаешь, — Габриэль подался вперед, глядя мне прямо в глаза, — сегодня утром, когда я читал Forbes, я поймал себя на мысли, что мне всё равно на цифры. Я просто был рад, что весь мир наконец увидел то, что я знал с первой нашей встречи. Ты — не жертва, Иза. Ты — сила, с которой придется считаться всем.
Мы как раз закончили с основным блюдом, и я впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему умиротворенной.
Тихий шум прибоя и присутствие Габриэля действовали лучше любого успокоительного.
Он как раз собирался что-то сказать, когда его телефон, лежавший на столе, коротко вибрировал.
Габриэль бросил быстрый взгляд на экран, и я увидела, как его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску.
Мышцы на его челюсти напряглись.
— Что там? — спросила я, чувствуя, как внутри снова натягивается струна тревоги.
Вместо ответа он развернул телефон ко мне. На экране было фото, присланное Алексом.
Наше лобовое стекло, прямо под дворником, было залито чем-то красным, напоминающим кровь, а сверху лежал белый конверт, придавленный тяжелым камнем.
На конверте размашистыми буквами было написано :
— «Наслаждайся моментом, Изабелла. Ты здесь временная», — прочитала я вслух, и эти слова обожгли мне горло, словно я глотнула кислоты.
Я замерла, глядя на экран. Почерк был каллиграфическим, издевательски аккуратным, почти женственным.
Красная краска на фото выглядела так натурально, что мне показалось, будто я чувствую её металлический запах прямо здесь, среди ароматов дорогого ресторана.
— Габриэль... — мой голос дрогнул, и я невольно коснулась своего запястья, где под белым рукавом костюма скрывались шрамы.
Он не ответил. Он резко встал, его стул скрежетнул по террасе, привлекая внимание пары за соседним столиком.
В ту же секунду Габриэль жестом приказал официанту подойти, бросил на стол стопку купюр, даже не глядя на счет, и перехватил мою руку. Его ладонь была ледяной.
— Мы уходим. Сейчас.
Когда мы вышли на парковку, я не смогла сдержать возгласа. Вживую это выглядело еще страшнее.
Наш идеальный черный внедорожник был осквернен: густая алая краска медленно стекала по лобовому стеклу, капая на асфальт.
Алекс стоял рядом, его лицо было бледным от ярости. Он уже держал тот самый конверт в прозрачном пакете для улик.
Габриэль вырвал пакет у него из рук.
— Камеры? — коротко бросил он.
— Слепая зона, Габс. Систему ресторана взломали на пять минут. Кто-то очень техничный и очень смелый.
Я подошла ближе к стеклу. Надпись
«Ты здесь временная» словно пульсировала.
Это не было похоже на стиль Джоша — тот действовал грубо, силой. Это был почерк кого-то, кто хотел не просто убить, а психологически уничтожить меня. Вытравить из жизни Габриэля, как ошибку в коде.
— Кто это может быть? — я повернулась к Габриэлю, ища в его глазах хоть какой-то ответ.