28. кажется, сдаюсь
harrison storm - how to help
POV Melanie
Стою в ступоре всего пару жалких секунд, но этого хватает, чтобы Зейн успел выйти из машины и направиться к нам. Но я срываюсь с места, бросив на пол игрушку, в сторону широкой дороги, где множество машин куда-то мчались.
В истерике кричу и осознаю, что проигрываю. В эту секунду на меня набрасывается такое сильное отчаяние, что ногам становится плевать на направление, рукам на холод, а мне на разум. Мчусь по протоптанной тропинке, а мои волосы всё развиваются и развиваются, желая улететь и унести меня с собой.
Мне вдруг показалось, что я отбежала достаточно много, но животный крик снова вырвался из меня, как только я увидела, как за мной всё ещё гонятся. И вот я бегу среди машин, удивляясь тому, что ещё жива. Множество ярких фар, чьи-то крики и эхо сигналющих водителей окружили меня. Бешенный ритм, шум ветра и сбитое дыхание. В ушах шум и я ничего не вижу.
Кто-то хватает меня посреди дороги, пока злые и напуганные люди объезжают нас и уезжают подальше. Кто-то кричит на меня и оборачивает моё испуганное холодное лицо к себе.
Никаких слёз, лишь ужас.
Вижу тёплый взгляд зелённых светил, что устремлены ко мне. Он что-то шепчет, но я не слышу. Он целует меня в щеки ,кажется, сотню раз своими теплыми губами, и я чувствую его горячее дыхание на себе. Он греет меня в своих руках и тянет ближе к себе, скрывая своим сильным телом от опасности столкновения.
Всё происходит за несколько мгновений, и мне удаётся лишь четко увидеть страх и нежность в его глазах и крепкую хватку рук, что защищали меня, по дороге к обочине. Он хриплым, сорвавшимся голосом кричал что-то на тучу машин и почти незаметно дрожал. То ли от холода, то ли от жгучего страха.
Находясь в шоке, я лишь мельком замечаю угрюмые, озадаченные взгляды холодных карих глаз и девушки рядом с ними. Мельком слышу ругательства, но мне плевать, пока я всё ещё нахожусь в тёплых руках моего ангела хранителя или демона искусителя. Но это пока совсем не важно.
Его запах ни с чьим не спутать, а черты прекрасного, умного лица не забыть. Все крошечные родинки, полоса тонких розовых куб, которую обрамила сухая ,искусанная кожа. Острые скулы и красивый мужской подбородок. Нос, что ,возможно, кажется немного большим, но как сильно он подходит к этим статным чертам уже почти взрослого мужчины. Волоски на тонких бровях, что собраны в полукруг над выразительными и размышляющими глазами с незабываемым цветом, что встречается так редко. Всё это врезается в память и уже не может оставить тебя в покое. То ли как вечное вдохновение, то ли как сладостный, запретный плод.
Он держит меня на руках. Усаживает на задние сидение, и я невольно вспоминаю прошлую ночь. Я не отвожу глаз, как и он. На секунду кажется, что он становится совсем строгим, пряча нежность. Возможно, желая что-то сказать, парень лишь качает головой и вздыхает. Он стряхивает снег с мягкой игрушки и нависает надо мною, чтобы положить её рядом с моим дрожащим телом. Останавливается, и я вижу разочарование на его лицо, что обижает меня, и вызывает желание разрыдаться на этих сильных, мужских плечах.
Он уходит, захлопнув дверь. Лишь после ощущаю, как сильно у меня болит голова, и как сильно онемели руки. Слышу, как кто-то другой садится за руль. Резкий запах сигар перебивает приятный одеколон. Затем совсем плохо на мгновение слышу хриплый голос : " Не ругай её за всё это. Я сам побеседую с ней после."
Звук двигателя и скрежет колёс по замёрзшему асфальту неприятно прерывает этот красивый голос. Всё так быстро ускользнуло от меня, что через пару минут я и во все усомнилась в том, что правда слышала эти слова. Показалось, что мой мозг отчаянно пытается зацепиться за что-то хорошее, чтобы я не убилась отчаянием, и всё воображая Гарри.
Словно проснувшись от глубокого сна, я осознаю, что мы уже едем обратно в клетку. Но эта мысль, на удивление, вызвала у меня равнодушное смирение. Сейчас единственное, что я хочу - это найти покой в зелёных глазах. Растерянно ищу их, но меня встречают лишь злые карие и отражение своих жалких в маленьком грязном зеркальце.
Он исчез. Остался с той предательницей, не пожелав быть со мной. Жгучая ревность и злоба кружили мне голову. Или же его и во все не было? Возможно, я со всем сошла с ума, и эти чарующие глаза были сладким миражом. Тепло и нежность, как всегда ускользнуло от меня, а я так хочу. Так хочу, чтобы меня согрели.
~
Проклятая дорога. Чертов лес. Ненавистный воздух. Ничтожное солнце и дурацкий снег. Убогие люди, отвратительная я.
Сценарий повторяется, словно режиссёр на небесах издевается. Ждёт от меня чего-то, но я ничего не понимаю и от усталости ничего не хочу.
Кажется, я сдаюсь. Падаю в руки своих надежд и угасаю вместе с ними. Они тянут меня вниз, а реальность всё царапает меня и просит очнуться. И вот я здесь. Невидимой стиральной резинкой из школьного ранца стираю свои мечты. Но я себя не ругаю. Мои губы лишь безмолвно шепчут : "Мама, как ты там без меня? Забыла ли обо мне? А можно я прибегу к тебе? Ты только покажи тропинку."
В детском доме один поп нам говорил, что после того, как люди попадают в рай, они забывают всех своих друзей и родственников. Ведь они настолько счастливы, что удостоились чести не быть к кому-то мучительно привязанными воспоминаниями. Там, говорят, совсем другая любовь. Любовь, что тебя не мучает, как здесь, на Земле.
Спустя столько лет мне всё ещё трудно поверить в то, что она меня, возможно, совсем забыла.
Радио о чем-то шептало, ветви стучали по окнам. Мои руки сжимали мокрую от снега игрушку, как последнюю опору. Но она неловко рухнула на пол, когда я была не в силах её удержать.
Даже когда разрывающий небеса звук выстрелов оглушил нас, мои руки ни дрогнули. Глаза не шевельнулись, а дыхание не сбилось, ведь я и так уже давно не дышу.
Зейн кричит что-то в трубку своего телефона и достаёт оружие из кармана. Выстрелы всё продолжаются, но ни один не попал в окно. Кто-то целился в шины и совсем скоро у него это вышло. Машина кружила в сумасшедшем ритме скользя по дороге. Совсем скоро я сделала последний вздох, перед тем, как нас поглотила кромешная тьма.
Ни огонька, ни леса. Нет криков, нет выстрелов и страха. Здесь хорошо.
Надеюсь, теперь ты сможешь обо мне вспомнить, мама.