Дрессировщик
- Знаешь, что я думаю? - Кавех облакачивается на прохладную стену возле окна, и устало вздыхает, рассматривая убранство сада снаружи. Секретарь всегда с нежностью следил растениями даже после самого тяжёлого дня на работе в Академии. Лёгкий ветер задевает сползающую полупрозрачную рубаху, одновременно навевая в комнату невероятной сладости ароматы. Кавех распускает растрепавшуюся за день причёску, и волосы рассыпаются неровными волнами по бледным угловатым плечам. Юноша блаженно мотает головой, издавая стон облегчения. Аль-Хайтаму внезапно кажется, что комната наполнилась золотым светом. Он так и говорит, честно, открыто, без своего обычного рабочего пафоса, из-за чего архитектор от души хохочет, театрально заламывая тонкие кисти с длинными пальцами, и плавно приземляется на находившуюся по счастливой случайности рядом кровать, причём совершенно забыв, о словах произнесенных ранее. Теперь не до них, а Кавех слишком счастлив. Мужчина, заражённый чужим смехом не сдерживается и тоже улыбается, присаживаясь совсем близко к Кавеху. Он играюче перебирает золотые пряди, а затем подносит их к лицу, с намерением поцеловать.
- Ты пахнешь.. - он замирает, а юноша вопросительно смотрит, не понимая, почему Секретарь внезапно замолчал. Лицо Аль-Хайтама меняется, он бледнеет, рот слегка приокрыт, а взгляд тёмный, словно небо перед грозой. Архитектор приподнимается, смотрит на своего мужчину, и с криком отшатывается: с лица Секретаря пластами сходит кожа обнажая мышцы, мясо и кость, жёлтые гнилые зубы выпадают прямо на кровать, а глаза выкатываются из глазниц. - кровью.
Кавех просыпается. Он задыхается, покрыт ледяным потом, но не кричит. Кругом гнетущее молчание и одновременно оглушительное эхо, да такое, что архитектор слышит быстрые удары своего сердца.
Он пытается что-то произнести, но рот будто разорван, из-за чего не то что сказать, а просто пошевелить губами причиняет невероятные страдания. Юноша оглядывается насколько это возможно: он прикован к стене огромной железной цепью, ржавой и массивной, словно опасное животное. Резко накатывают все чувства, боль льётся отовсюду в буквальном смысле. Кавех скулит, словно побитый пёс, а затем не скрываясь плачет, наполняя всхлипами небольшое темное помещение. Нет, не плачет. Кавех выл. Выл диким вепрем, выл, словно родитель у которого навсегда забрали любимое дитя, выл так, будто вся боль Пустыни собралась внутри юноши, смешались в смертельное пойло отчаяние, страх, тоска лютая, да уныние. Рыдания душили, дрожь била всё тело, а в голове мелькала лишь одна мысль: "Почему снова я?". Но сразу же отогнал ее Кавех, сжав до скрипа зубы, и гордо поднял голову насколько позволяла слабость.
- Лучше на мою долю выпадут страдания, нежели кто-то из братьев моих Пустынных осуждён будет.
За дверью внезапно скрежет раздаётся, мерзкий и так сильно режущий по слуху. Глубоко и резко, все внутренности будто бунтуют только от звука этого. Пленник сжимает зубы, лишь бы сдержать рвотные позывы. Затем снаружи голос слышится, тот, который архитектор узнает из тысячи: Дотторе пришёл по его душу и тело. Юноша смотрит на дверь в упор, надеясь что выглядит достаточно отважно, насколько позволял его изнеможденный пытками вид. Доктор на удивление входит тихо, без надменности и жеманности, такой свойственной ему ранее. В руках держит он что-то вроде плетёной верёвки, в разы тоньше той цепи, которой Кавех прикован был сейчас к стене. Дотторе подходит ближе, и юноша против воли, даже подумать не успев, зажмуривается, и старается отшатнуться, ожидая боли, но только ударяется затылком о камень, простонав. Он связан, ему не сбежать никогда, да и попросту некуда. Одно желание есть - испариться. Кавех вновь готов взвыть от переполнивших чашу терпения чувств: он не знает, к чему готовиться, к какой пытке, куда придётся следующий удар, почему такая тишина? И в этот самый миг над ухом раздаётся лишь осторожный шёпот:
- Не бойся меня и не дëргайся, ещё сильнее повредишь себе, - аккуратно, едва ли не ласково Доктор убирает мешающую, покрытую частично застывшей кровью прядь волос с чужих глаз, и большим пальцем (руки у него облачены в обычные кожаные перчатки) стирает алый след, вновь позволяя довольно сносно видеть. Дотторе стоял перед Кавехом без маски, благодаря чему юноша мог разглядеть его лицо. Но не захотел. Насколько было можно, и насколько позволяла боль, архитектор отвернулся в сторону, и закрыл глаза.
- Я отнесу тебя в омыть раны и грязь с них, иначе разъест заживо. В твоей камере полная антисанитария.
С запястий падают цепи, и больше ничем не удерживаемый, не успев толком ничего осознать, юноша стремглав падает прямо в руки своего мучителя, не в силах даже выставить вперед ладони, что бы избежать удара о грязный пол, но это и не нужно. Доктор ловит архитектора, зачем-то снова шепчет что-то, видимо успокаивает, и поднимает Кавеха, словно нечто совершенно невесомое, едва-едва прижимая к себе. Голова юноши против его же воли ложится на плечо Дотторе из-за накатывающей тошноты. Тот хмурится, и прижимается прохладными сухими губами к чужому лбу. Кавех вздрагивает и отстраниться пытается, но Доктор не позволяет, прижимая к своей груди сильнее, будто сковывая.
- Голова кружится от внезапного притока крови, ты же всю ночь провисел. Это ничего, не бойся, я дам тебе лекарство и всё нормализуется, - мужчина не говорит, а словно мурлычет и это последнее, что слышит парень, перед тем как вновь погрузиться в небытие.
Журчание воды, лёгкий аромат сандалового дерева, а главное мягкий розовый свет приводят Кавеха обратно в чувства. Он медленно открывает глаза, и обнаруживает себя на нижних ступенях довольно изящной купальни, лежащим по шею в небольшом углублении и абсолютно нагим. Тело не болит, лишь некоторые раны ссаднят, но по сравнению с тем, что было утром, это лишь лепет детский. Царапины. Однако, то, что его действительно удивляет, это запястья прикованные к стенкам купальни за небольшие, но крепкие цепи. Юноша дёргает руками, пробуя освободиться, но ничего не выходит.
- Проснулся? - бархатный голос сзади заставил юношу вздрогнуть.
- Я не спал, - огрызнулся он и почувствовал на себе внимательный, изучающий взгляд. - Давно ты здесь уже?
- Твой обморок перетёк в сон. Не нужно считать себя умнее доктора, Кафах, - Дотторе наконец-то позволяет себя увидеть: он присаживается на корточки возле архитектора и начинает снимать цепи с запястий. Светлые холщовые штаны были единственным элементом одежды на мужчине. Перед глазами пленника мелькнула обнажённая грудь, покрытая различными шрамами, лицо с легкой щетиной, и гладкие руки. "Слишком гладкие для убийцы" мелкает у Кавеха мысль.- Как ты пытался сбежать я видел, не волнуйся.
- Я Кавех, - закипает архитектор, но решает не злить мучителя раньше времени. Зарождается внутри идея нелёгкая. - Где моя одежда?
- То рваньё? Я бы хотел посмотреть на то, как ты собирался в этом ходить, - Доктор не скрываясь рассматривает юношу, который едва получил свободу рук, сразу же сжался в комок, обнимая себя за плечи. - омовение ещё не закончено. Я только уложил тебя в воду. Мне нравится твоё тело, да и лицом ты кукла фарфоровая. Только вот клеваться будто феникс любишь, но это поправимо.
- Самое отвратительное, что я слышал в своей жизни, - хмыкает Кавех не меняясь в лице, но внутри обухом бьёт тревога. - Коли по нраву я тебе, так выпусти, чего в клетке держишь? Феникс гордая птица, не поёт в неволе.
- У меня не так много власти, как ты думаешь. Азар боится всех, кто на долю сильнее чем он. Иногда он боится даже себя, - Доктор присаживается на край купальни и свешивает ноги так и не сняв штаны, из-за чего они мгновенно намокают и темнеют. - Но в нашей «пищевой» цепи он главный. Я не смогу сделать и шага по Сумеру без его одобрения. Азару нравится делать себя слабым на публику, однако так таковым он точно не является.
- А что же Коллеи? Почему девочку не пощадил, раз ты добрый такой? - слова Кавеха ядом сочатся, а сам юноша скалится подобно дикому зверю.
- Коллеи? - Доктор, на лице которого появляется искренее недоумение мешкается, а потом хмыкает, с легкой полуулыбкой. - Вспомнил. Моя самая юная пациентка.
- Меньше болтай.
- Она добровольно легла под нож, так как в любом случае была уже не жильцом. Болезнь въелась в ее кожу и дошла до кости. Коллеи знала, что умрёт. Самый страшный грех - уныние. Если бы она верила в свои силы чуть больше, может быть и получилось бы что. Хотя сейчас я уже ни в чем не уверен.
Кавеха так и тянуло спросить о священных скорпионах, но он не знал, можно ли разговаривать с Дотторе об этом и не сболтнуть чего лишнего. Может Доктор только и ждал этого?
- Ты понимаешь, что веры моей всё равно не имеешь?
- Бесспорно. Однако, я хочу, что бы ты относился ко мне не как дикий пёс.
- Много хочешь. Думаешь не вижу, чем ты занимаешься? - лицо Кавеха искажает гримаса гнева. - Кнут и пряник, знаменитая методика для укрощения строптивых. Сначала заставил меня кровью своей захлебнуться, а сейчас ласкаешь и верить тебе просишь? Ты сумасшедший, раз думаешь, что это сработает! Из тебя получился плохой дрессировщик, Доктор.
- Ты не Пустынный Пёс, - произнёс Дотторе и в его голосе сквозило неподдельное восхищение, либо же он слишком умело его изображал. - Ты настоящая сколопендра! Хитрая, изворотливая, и расчётливая. Ты вытянул из меня достаточно информации, однако она никак не поможет тебе. Ещё никто не покидал эти стены, Зверёныш.
- Если же мне не суждено выйти отсюда, я сделаю всё, что бы ухудшить жизнь тебе! - Кавех чувствует себя скованно без одежды, он до сих пор наг, но это не мешает ему выскочить из купальни и схватить рубаху, лежащую на небольшой выемке в стене и светлые льняные шорты, похожие на штаны мужчины. Не выпуская Дотторе из вида, юноша одевается. Его движения рваные, рассредоточенные, руки дрожат, но ни на секунду взгляд не был прерван. Доктор молча наблюдает за ним, слегка наклонив голову, будто любуется.
- Ты мне действительно по нраву, Зверёныш, - Мужчина наконец медленно поднимается, и с его ног струйкой стекает влага. - Но твоя самоуверенность погубит тебя. Ты слаб. Посмотри кругом? Это моя территория, и ты тут гость. Не добровольный, но и не желанный.
Доктор суёт руки в карманы, и неспешно приближается к замеревшему в углу купальни юноше.
- Пытки истощили твоё красивое тело, шрамы теперь навеки будут украшать его, как и моё. Голод заставляет тебя шататься из стороны в сторону, будто после алкогольного опьянения, а недостаток хорошего сна искажает реальность. Тебе страшно, больно, и кто же как не я может помочь? Тебе стоит только сказать мне, в чём ты имеешь нужду, и я дам это, - голос Дотторе дурманил, попадая точно в цель, да и после купальни разморило, Кавеху хотелось всего одного: заснуть. Юноша действительно безумно хотел спать, и настолько сильно было желание это, что не в силах бороться с собой он на мгновение закрыл глаза. Пожалел архитектор этом только после того, как почувствовал укол на своей шее, а распахнув ресницы заметил, как Доктор что-то вводит ему внутрь из маленького шприца, при этом держа юношу за плечи. Всё перед взором Кавеха поплыло и он медленно осел на пол. - Всё таки ты знаешь о дрессировке ещё слишком мало, Зверёныш.