Нечто большее
Следующий день выдался солнечным. Осенний воздух был влажным, с лёгким запахом увядшей листвы.
На ферме стояла утренняя суета: куры носились по двору, клевя зерно, дедушка проверял бочки с водой, а бабушка на кухне готовила завтрак.
Ночью мне снился сон – я видела пугало, мир его глазами, ощущала его чувства. Сон не был пугающим, скорее тревожным, и лёгкая тяжесть в груди после пробуждения никак не отпускала меня.
Я прошлась по двору, помогая подсыпать зерно к кормушкам. Мои движения были спокойными, почти рутинными, но где-то на периферии внимания оставалось странное ощущение – будто за мной кто-то наблюдает. Я осмотрелась вокруг, взгляд остановился на пугале, стоявшем на каркасе в дальнем углу двора. Лёгкое, едва заметное ощущение присутствия шевельнулось во мне, и стало не по себе.
Настойчиво игнорируя эти мысли, я направилась к дому, ощущая прохладу утреннего воздуха на щеках, и открыла заднюю дверь, ведущую на кухню. Бабушка ставила на стол тарелки с румяными сырными тостами, миски с её фирменной тыквенной овсянкой и кувшин с яблочным компотом. Запах заполнил всё пространство, сильнее пробуждая аппетит.
– А вот и наша помощница! Я как раз собиралась звать вас завтракать, – сказала бабушка. – Куры снова устроили марафон на заднем дворе?
Я засмеялась:
– Они сегодня, кажется, соревновались в лёгкой атлетике. Победитель получает самый сытый желудок!
Бабушка тихо захихикала, а дедушка, только вошедший в дом, заразительно рассмеялся, услышав мои слова. Мы сняли верхнюю одежду, вымыли руки и сели за стол. Тёплый солнечный свет, отражавшийся от винтажной посуды, создавал игривые блики на деревянном столе. Завтрак в кругу родных людей помог забыть о тревоге.
Поздним вечером я набрала номер Сэма и, слегка смущаясь, позвала его к себе на просмотр фильма. Он с радостью согласился.
Через некоторое время в дверь раздался стук. Досыпав в миску ещё одну порцию сырного попкорна, я пошла открывать.
Сэм стоял на пороге, чуть растрёпанный от ветра. В одной руке у него была коробка с пиццей, во второй – расстёгнутый рюкзак; из него выглядывала большая бутылка газировки и кассеты, хаотично разбросанные внутри.
– Извини, что так долго, – сказал он, переступая порог и на секунду задерживаясь в прихожей, чтобы перевести дыхание. – Надеюсь, ты не против, что я принёс перекус.
– Конечно нет, – улыбнулась я. – Я как раз приготовила попкорн.
Пока я пошла на кухню за попкорном и прихватила пару высоких стаканов, Сэм аккуратно поставил коробку с пиццей на столик, опустил рюкзак на пол и достал из него бутылку газировки. Куртку он снял и небрежно бросил на подлокотник дивана.
– Тогда у нас идеальный набор для вечера, – донёсся из гостиной его голос, в котором слышалась улыбка.
Когда я вернулась, он уже сидел на диване, перебирая кассеты в рюкзаке.
– Что хочешь посмотреть? – спросил он, подняв на меня взгляд.
Я подошла ближе, поставила на столик принесённое из кухни и заглянула в рюкзак. Кассеты лежали вперемешку, с чуть потёртыми обложками, и я наугад вытянула одну.
– Что это за фильм? – спросила я, поворачивая её в руках.
Сэм наклонился ближе, бросил быстрый взгляд и усмехнулся:
– Старый ужастик. Но, если честно, не самый лучший.
Я улыбнулась и вернула кассету обратно, проводя пальцами по другим.
– Тогда выбери ты, – сказала я. – Что-нибудь... интересное.
Он на секунду задумался, перебирая кассеты, а потом вытащил одну и протянул мне.
– Вот. Думаю, тебе понравится.
Сэм включил телевизор, вставил кассету в видеомагнитофон и запустил воспроизведение. Выключив свет, я устроилась рядом с ним и взяла кусочек всё ещё горячей пиццы, сыр которой тянулся за рукой широкими полосками.
– Это полностью оправдывает твоё опоздание, – сказала я с улыбкой, глядя на пиццу.
Мы смеялись, комментировали фильм короткими репликами, ели пиццу, ловили попкорн ртом и запивали всё это газировкой. Иногда взгляды встречались, и оба смущённо отворачивались. Всё было легко и непринуждённо.
Когда фильм закончился, мы сидели ещё несколько минут, обсуждая понравившиеся моменты. Сэм глянул на наручные часы.
– К сожалению, мне пора, – сказал он, собирая свои вещи. – Спасибо за вечер, Мэри. Было здорово.
– Да, мне тоже очень понравилось, – ответила я, проводив его до двери.
Мы помахали друг другу на прощание, и он вышел в прохладный ночной воздух. У калитки он обернулся.
– Спокойной ночи! – громко сказал он с довольной улыбкой.
– Спокойной ночи, – ответила я, задержавшись на мгновение у двери, прежде чем закрыть её.
Я вернулась в гостиную, прибрала беспорядок и, выключив свет, поднялась в свою комнату. Лёжа в кровати, я долго ворочалась, пытаясь уснуть. Мысли о вечере, о его взгляде, о том, как нам было комфортно вместе, никак не давали мне покоя, но вместе с ними с самого утра меня не отпускало и странное, необъяснимое чувство. В какой-то момент мне захотелось выйти во двор и подышать свежим воздухом.
Я натянула тёплые носки и ботинки, надела пальто поверх пижамы, прихватила фонарик и вышла в ночь. Лунный свет заливал ферму холодным серебристым светом. Тень старого дуба тянулась до самой террасы, а ветви скрипели, словно жалуясь на ночной ветер.
Фонарик выхватывал из темноты блики металлических вёдер и тонкие паутинки на заборе. По дорожке к амбару я шла, сжимая кулон, который, казалось, начал чуть светиться.
Массивная дверь, ведущая в амбар, была приоткрыта. Неподалёку послышалось движение. Сердце ёкнуло, и я резко навела луч фонарика на источник звуков.
– Это всего лишь ты, Лили, – пробормотала я, облегчённо выдыхая. Кошка выгнула спину, тихо мяукнула и направилась в сторону дома.
Я уже собиралась возвращаться, когда из амбара донёсся шорох сена. Я неуверенно ступила внутрь и осветила фонариком широкое пространство.
– Есть там кто? – спросила я, пытаясь придать голосу твёрдость, но это прозвучало скорее как сдавленный шёпот.
Ответом было молчание. Стало тревожно, и, как только я сделала шаг назад, услышала тихое, почти жалобное:
– Только не бойся...
Моя рука дрогнула, и луч фонарика на мгновение сбился, осветив потолок амбара.
– Кто здесь? – снова спросила я, чувствуя, как сердце заколотилось в груди.
Из угла вышло пугало. Оно двигалось осторожно, будто опасаясь, что его прогонят. Его голова была сделана из мешковины, а большие блестящие пуговицы на месте глаз мягко переливались в свете фонарика. Рот и брови были прошиты тёмными нитями, и удивительным образом эти простые стежки передавали эмоции. Джинсовый комбинезон и клетчатая рубашка придавали ему почти человеческий вид.
Пугало подняло руку – она дёрнулась неловко, словно оно не знало, как правильно двигаться.
– Это я... – произнесло оно добродушным голосом.
Я застыла, не находя слов – разум отказывался принимать увиденное.
– Ты меня слышишь? – спросило оно, перегибаясь вперёд и наклоняя голову, как любопытная птица. – Я не хотел тебя напугать...
Я кивнула, медленно отступая к выходу. Мой взгляд скользнул во двор – каркас, где раньше стояло пугало, теперь пустовал. Всё это казалось совершенно невероятным.
– Наше пугало... ты... живой? – наконец выдавила я.
Ноги подкосились, хотелось бежать не оглядываясь, но что-то внутри удерживало меня на месте.
– Думаю, да, – ответило оно, пожав плечами. – Я не знаю почему... но, кажется, ты – единственная, кому я могу довериться.
Я стояла перед ним, пытаясь осознать происходящее. Его мешковинная голова наклонялась в сторону, будто в попытке лучше рассмотреть меня.
– С чего ты решил, что можешь мне довериться? – дрожащим голосом вымолвила я.
– Я чувствую связь с тобой. Но ты ведь тоже не понимаешь, что происходит, правда?
Я кивнула, не в силах ответить.
– Не знаю, как это произошло, – продолжало оно, – в какой-то момент я просто почувствовал себя живым.
Что-то в его словах заставило меня почувствовать странную связь с этим созданием. Он был не просто ожившим предметом, не просто пугалом. Он был нечто большим, чем я могла себе представить.
– Ты хочешь, чтобы мы вместе разобрались в этом? – спросила я, пытаясь собраться с мыслями.
– Я бы очень этого хотел, – сказал он, и его глаза-пуговицы блеснули в темноте.
Я на секунду закрыла глаза, пытаясь понять, не схожу ли с ума.
– Хорошо, – сказала я, вдруг уверившись в своём решении. – Помогу. Но завтра ты должен рассказать мне всё.
На его лице мелькнули облегчение и благодарность.
– Конечно, я расскажу.
Он подошёл ближе, шурша ногами, а кулон в моей руке засиял ярче, отзываясь на его приближение.