Нечто большее
На следующий день солнце мягко заливало поля, окрашивая верхушки деревьев золотым светом. Осенний воздух был свежий и прохладный, с лёгким запахом увядшей листвы и влажной земли. На ферме стояла утренняя суета: куры носились по двору, клевя зерно, дедушка проверял бочки с водой, а бабушка на кухне готовила завтрак.
Ночью мне снился сон – я видела пугало, мир его глазами, ощущала его чувства. Сон не был пугающим, скорее тревожным, и лёгкая тяжесть в груди после пробуждения никак не отпускала меня.
Я прошлась по двору, помогая подсыпать зерно к кормушкам. Мои движения были спокойными, почти рутинными, но где-то на периферии внимания оставалось странное ощущение – будто за мной кто-то наблюдает. Я осмотрелась вокруг, взгляд остановился на пугале, стоявшем на каркасе в дальнем углу двора. Лёгкое, едва заметное ощущение присутствия шевельнулось во мне, и стало не по себе.
Настойчиво игнорируя эти мысли, я направилась к дому, ощущая прохладу утреннего воздуха на щеках, и открыла заднюю дверь, ведущую на кухню. Бабушка ставила на стол тарелки с румяными сырными тостами, миски с её фирменной тыквенной овсянкой и кувшин с яблочным компотом. Запах заполнил всё пространство, сильнее пробуждая аппетит.
– О, вот и наша маленькая помощница! Я как раз собиралась звать вас завтракать, – сказала бабушка. – Куры снова устроили марафон на заднем дворе?
Я засмеялась:
– Они сегодня, кажется, соревновались в лёгкой атлетике. Победитель получает самый сытый желудок!
Бабушка тихо захихикала, а дедушка, недавно вошедший в дом, заразительно рассмеялся, услышав мои слова. Мы сняли с себя верхнюю одежду, вымыли руки и сели за стол. Тёплый солнечный свет, отражавшийся от винтажной посуды, создавал игривые блики на деревянном столе. Завтрак в кругу родных людей помог забыть о тревоге.
Поздним вечером я набрала номер Сэма и, слегка смущаясь, позвала его к себе на просмотр фильма. Он с радостью согласился, а через час в дверь раздался стук.
– Извини, что так долго, – сказал он, переступая порог. В руках у него была коробка с пиццей и бутылка газировки. – Надеюсь, ты не против, что я принёс с собой перекус.
– Конечно нет, – улыбнулась я. – Я как раз приготовила попкорн.
Сэм аккуратно поставил пиццу и газировку на журнальный столик и устроился на диване. Телевизор уже был включён, и он начал листать каталог фильмов, пока я на кухне прихватила миску с попкорном и пару высоких стаканов.
– Ты обычно так поздно смотришь фильмы? – спросил он, откусывая кусок пиццы.
– Не слишком часто, – призналась я, вернувшись из кухни. – Но иногда хочется переключиться и посмотреть что-то интересное.
Он кивнул, усаживаясь удобнее. Я заметила, как его плечи расслабились, и это невольно согрело меня.
Выключив свет, я умостилась рядом с ним и взяла себе кусочек всё ещё горячей пиццы, сыр которой тянулся за рукой широкими полосками.
– Это полностью оправдывает твоё опоздание, – сказала я с улыбкой, глядя на пиццу.
Мы смеялись, комментировали фильм короткими репликами, ели пиццу, ловили попкорн ртом и запивали всё это газировкой. Иногда взгляды встречались, и оба смущённо отворачивались. Всё было легко и непринуждённо.
Когда фильм закончился, мы сидели ещё несколько минут, обсуждая понравившиеся моменты. Сэм проверил время на телефоне.
– К сожалению, мне пора, – сказал он, собирая свои вещи. – Спасибо за вечер, Мэри, было здорово.
– Да, мне тоже понравилось, – ответила я, проводив его до двери.
Мы помахали друг другу на прощание, и он вышел в холодный ночной воздух.
Я вернулась в гостиную, прибрала беспорядок и, выключив свет, поднялась в свою комнату. Лёжа в кровати, я долго ворочалась, пытаясь уснуть. Мысли о вечере, о его взгляде, о том, как комфортно было вместе, никак не давали мне покоя. В какой-то момент мне захотелось выйти во двор и вдохнуть прохладный ночной воздух.
Я натянула тёплые носки и ботинки, надела пальто поверх пижамы, прихватила фонарик и вышла в ночь. Яркий лунный свет освещал ферму. Тень старого дуба тянулась до самой террасы, а ветви скрипели, словно жалуясь на ночной ветер.
Фонарик выхватывал из темноты блики металлических вёдер и тонкие паутинки на заборе. По дорожке к амбару я шла, сжимая кулон, который, казалось, начал чуть светиться.
Массивная дверь, ведущая в амбар, была приоткрыта. Неподалёку послышалось движение. Сердце ёкнуло, и я резко навела луч фонарика на источник звуков.
– Это всего лишь ты, Лили, – пробормотала я, облегчённо выдыхая. Кошка выгнула спину, тихо мяукнула и направилась в сторону дома.
Я уже собиралась возвращаться, когда из амбара донёсся шорох снопа сена. Я неуверенно ступила внутрь и осветила фонариком широкое пространство.
– Есть там кто? – спросила я, пытаясь придать голосу твёрдость, но прозвучало это, скорее, как сдавленный шёпот.
Ответом было молчание. Стало тревожно, и, как только я собиралась отступить, услышала тихое, почти жалобное:
– Только не бойся...
Фонарик дрогнул в моей руке, и я с трудом удержала его, освещая потолок амбара.
– Кто здесь? – снова спросила я, чувствуя, как сердце заколотилось в груди.
Из-за угла появилось пугало. Оно двигалось осторожно, будто опасаясь, что его прогонят. Его голова была сделана из мешковины, в которой аккуратно закрепились большие, блестящие пуговицы – глаза, переливавшиеся в свете фонарика. Рот, ровно нарисованный тёмной краской, шевелился, передавая эмоции. Джинсовый комбинезон и клетчатая рубашка придавали ему почти человеческий вид.
Пугало подняло руку; она дёрнулась неловко, словно оно не знало, как правильно двигаться.
– Это я... – произнесло оно добродушным голосом.
Я застыла, глядя на него. Его вид был слишком знаком мне. От удивления я не могла сказать ни слова.
– Ты меня слышишь? – спросило оно, перегибаясь вперёд и наклоняя голову, как любопытная птица. – Я не хотел тебя напугать. Я... не знаю, как это всё получилось.
Я кивнула, медленно отступая к выходу. Мой взгляд скользнул во двор – каркас, где раньше стояло пугало, теперь пустовал. Всё это казалось страшным и невероятным.
– Наше пугало... Ты... живой? – наконец выдавила я.
Ноги подкосились, хотелось бежать не оглядываясь, но что-то внутри удерживало меня на месте.
– Думаю, да, – ответил он, пожав плечами. – Я не знаю почему, но, кажется, ты – единственная, кому я могу довериться.
Я стояла перед ним, пытаясь осознать происходящее. Его мешковинная голова наклонялась в сторону, будто в попытке лучше рассмотреть меня. Момент был настолько необычным, что казался нереальным.
– С чего ты решил, что можешь мне довериться? – дрожащим голосом вымолвила я.
– Я чувствую связь с тобой. Но ты ведь тоже не понимаешь, что происходит, правда?
Я кивнула, не в силах ответить.
– Я не знал, что делать, – продолжал он, – но вдруг понял, что нужно поговорить с тобой. Ты... ты поймёшь.
Что-то в его словах заставило меня почувствовать странную связь с этим созданием. Он был не просто ожившим предметом, не просто пугалом. Он был нечто большим, чем я могла себе представить.
– Ты хочешь, чтобы мы вместе разобрались в этом? – спросила я, в попытке собраться с мыслями.
– Я бы очень этого хотел, – сказал он, и его глаза-пуговицы блеснули в темноте.
Я задумалась. Его слова эхом отозвались в голове. Видя надежду в его глазах, я поняла, что не могу оставить его наедине с этой тайной.
– Хорошо, – сказала я, вдруг уверившись в своём решении. – Помогу. Но ты должен рассказать мне всё.
На его лице мелькнули облегчение и благодарность.
– Конечно, я расскажу.
Он подошёл ближе, шурша ногами, а кулон в моей руке засиял ярче.