нельзя помиловать
На дворе была глубокая ночь. Тихо и спокойно было во дворце, за окном шёл снег. Приближалась холодная зима.
В роскошной комнате стояла прохлада, и запах свежести. На дубовом столе расположился кубок с изысканным вином, и несколько незаконченных писем, аккуратно сложенных в стопку. Кровать была идеально заправлена, и освещала комнату одинокая свеча.
Ги Де Лузиньян не спал. Он ликовал. Был уверен что Тибо и Бахрам сделали всё как было велено, без единой ошибки. Самодовольная улыбка не сползала со смазливого лица. Скоро он станет королём, весь Иерусалим будет в его власти. От одной только мысли какое у него будет наследство, в душе рычало наглое чудовище. Вино заканчивалось, и когда он поднялся для того чтобы взять ещё одну бутылку, в дверь постучали. Он нахмурил брови, кому в столь поздний час он понадобился? С ребятами они должны были встретиться только утром. Но всё равно подошёл и открыл дверь.
—Доброй ночи, Ги.
Когда он встретился с суровыми, тёмными глазами. Тело невольно вздрогнуло. Тиберий. Даже король не был так ненавистен как его верный пёс. На его губах мелькала улыбка, но глаза ничего весёлого не выражали. Мужчина напрягся, ликование и радость улетучились в миг.
—Чего тебе Тиберий? Нахально поинтересовался он.
Но вместо ответа, крестоносец со всего маху ударил подлеца в лицо. Лузиньян не выдержал стальной удар, и свалился на колени, держась за сломанный нос. Боль была невыносимой, алая кровь капала на чистый пол. Тиберий схватил его за воротники, и замахнулся снова. Но спокойный голос его товарища, утихомирил пыл.
—Успокойся. Сказал Годфри.—Совет сам карает его. Или лично король.
—Вы что себе позволяете? Через боль проорал Ги. —Кощунство! За что меня должен карать совет или король? Вы в своём уме?
—Заткнись щенок. Гофдри дал ему пощёчину. —Не удержался.
Тиберий непринуждённо хмыкнул, и оттолкнул от себя испуганного мужчину и приказал рыцарям бросить его в самую холодную камеру Иерусалима. Друзья провожали его долгим взглядом, и оба знали, завтра предателя карают, и сделает это сам король.
***
Когда Анна ранним утром вернулась в комнату, в сопровождении трёх страж. Там её ждала Мия. Девушка навела идеальную чистоту в её покоях. Подруга набросилась ей на шею, и глядела так, будто увидела первый раз за десять долгих лет. А потом разрыдалась в плечо.
—Я думала тебя убили! Я так испугалась!
Она так крепко обнимала её, словно в последний раз. Анна расплакалась и сама, из за осознания того как ценит её подруга, и то что она пережила прошлой ночью. Долго она не сможет забыть этот ужас, но никогда не позволит этому повториться. Сам Балдуин не позволит.
—Всё хорошо, всё обошлось.
Тихо шепчет девушка, и отстраняется. Мия всё ещё всхлипывает, но уже улыбается.
—Я не спала всю ночь. Изначально просто ворочалась, а потом решила прибраться у тебя.
Шатенка посмотрела Анне в глаза. Она не знала половину ситуации, ей было очень интересно, но подруга не любопытствовала, и зеленоглазая была ей за это очень благодарна.
—Спасибо большое. Я расскажу обо всём позже, ведь сама ещё не знаю всех подробностей.
—Хорошо. Попьём чай? Мне скоро на работу.
***
Под замком было холодно и сыро. По коридорам бегали крысы и сороконожки. Запах стоял неприятный, а свет был тусклым, безжизненным, а атмосфера так и кричала о том что это гиблое место. Но коридоры это ещё цветочки по сравнению с тем, что находилась в темницах.
Король шагал спокойно в одну из таких. Балдуин не был брезглив, но ему хотелось как можно быстрее убраться отсюда.
Несколько минут назад Анна покинула его покои, и он сразу рванул сюда, в сопровождении Тиберия и Годфри. При дневном свете посмотреть в глаза предателям, и потешаться над их бессилием. Он знал что совершит грех, но и Иисус Христос не прощал предательства.
—Доброе утро, Ваше Величество. Хором сказали два стража, когда они дошли.
—Доброе. Уйдите с поста, это приказ. Вам сообщат когда возвращаться.
Они поклонились и ушли, один раз с любопытством оглянувшись. Мужчины прошли по короткому коридору, и оказались лицом к лицу со стальной клеткой. От куда на них глядели три шакала.
—Предатели. Коротко сказал Балдуин. —Тебя, Ги Де Лузиньян, я караю лично.
—Это ложь и клевета! В чём вы меня обвиняете, Ваше Величество?
—Не смей, ублюдок! Проорал Тиберий.
Юноша вскинул руку вверх, призывая молчать. Он всё ещё ходил в маске, но уже давно без перчаток и без плотных тканей. Голубые глаза в прорезях маски, неотрывно смотрели на пленных.
—Тибо сдал тебя, когда я приставил меч к его горлу. Из за вас, пострадала Анна. И только за неё я вам глотки вырву!
Ярость снова взяла над ним вверх. Ему захотелось видеть их лица, полные мучительной боли. За Анну он убьёт любого, любого кто её посмеет обидеть или сделать больно.
—Боль в плече не помешает? Усмехнулся Тибо. Нахально, отвратительно. —А то помнится не только вы, меч к моему горлу поднесли.
—Тебе нечем гордиться, Тибо. Ты ранил моё плечо, а я разбил твою честь и достоинство. Это намного хуже.
Бахрам жалобно скулил в углу, Ги молчал, понимал что его слову уже никто не поверит. В глазах Тибо на секунду промелькнул страх, но тут же скрылся за маской нахальства.
—Я пришёл сюда не тешиться над вашим бессилием. Я пришёл сообщить, что сегодня вы предстанете пред советом, на закате. А рано утром вас казнят. Без единой капли сожаления, на глазах у всего народа. Чтобы все видели и знали, люди жили с нами в одном замке, и делили хлеб за столом.
Юноша ушёл, не дожидаясь ответа и гнусных оправданий. Ранее он никогда и никого не приказывал казнить, ещё и на глазах у всего народа. Но всё бывает в первый раз.
***
—С ума сошёл? Возмущается Анна. —Никаких прилюдных убийств, Балдуин!
Уже обыденно она находилась у короля. Яркое солнышко за окном, озаряло тёмные покои. Он только что рассказал о том что собирается делать с тремя подонками. Идея ей не особо понравилась.
—Они посмели тронуть тебя! Он стиснул зубы. —Учинили заговор против короля. Они заслуживают казни.
—Выгони их с позором из города. Я тоже ненавижу их, но не желаю смерти. Господь накажет их, и будет им намного хуже, чем лёгкой смертью отделаться.
—Я хочу видеть их повешанными! Тех кто нас окружал!
Девушка обняла его сзади, чтобы немного поумерить его пыл. Он тут же обмяк в её руках, расслабился. Положил голову на грудь, и приоткрыл глаза.
—Если я отпущу их, я никогда в жизни не смогу простить то, что они сделали с тобой. Мерзкие и грязные ублюдки.
—Какие плохие ругательства! Посмеялась Анна. —Прошу успокойся, тебе не идёт быть импульсивным.
—Я никогда ранее так не злился как сейчас.
—Я понимаю, но скоро всё наладится.
Он кивнул, и закрыл глаза. Девушка гладила, густые тёмные волосы. Водила пальцами по пухлым губам, и аккуратным пусть и в шрамах щекам. А он таял с каждым нежным прикосновением, и не хотел чтоб такой прекрасный момент когда либо заканчивался. Наслаждение и спокойствие, ласка и нежность. Этими качествами он мог описать её отношение к нему. И он был безмерно счастлив, что в его горькой жизни, появился луч света.
Всем привет, дорогие читатели. Не думала что за столь короткий срок, фик уже будут читать больше двух человек. Спасибо огромное что голосуете, и спасибо за тёплые слова. Фик подходит к концу, и мне бы хотелось узнать, чего вы ждали в фанфике, но автор об этом и не написал? Или чтобы хотели увидеть в следующей главе?
Что насчёт постельных сцен? Хотели бы видеть в крайних главах?