26 глава
Утро в Дубае начиналось медленно, как будто само солнце ленилось вставать над песчаными просторами.В номере было полумрачно — тяжёлые шторы ещё не были раздвинуты. Марьям проснулась первой, мягко перекатываясь на бок и натягивая одеяло до подбородка, стараясь не разбудить Ислама. Но его рука уже крепко лежала на её талии, словно не собиралась отпускать.
— Вставай, — шепнула она, повернувшись к нему лицом. — Нам пора собираться, помнишь?
Ислам чуть приоткрыл один глаз, зевнул и хрипло проговорил:
— Мы же договорились кататься в полдень. Времени полно...
— Нет, если ты соберёшься как обычно — нет, времени не полно, — усмехнулась она. — И вообще, хочу успеть на завтрак, вдруг там будут круассаны с клубничным джемом.
Это сработало. Уже через десять минут он вышел из душа, вытирая волосы полотенцем, а Марьям сидела перед зеркалом, расчесывая длинные волосы.
Они не спешили — но в этой неторопливости была особая магия: возможность наблюдать друг за другом в простых, утренних ритуалах.
Как он надевает свою тёмную футболку, аккуратно застёгивает ремень на брюках, а она, стоя босиком, выбирает, какие сандалии подойдут к её лёгкому платью.
Завтрак проходил в кафе отеля, где уже с раннего утра бурлила жизнь. Возле шведского стола выстроилась очередь: кто-то торопливо накладывал себе яичницу, кто-то осторожно выбирал фрукты. Марьям с сияющими глазами подошла к стойке с выпечкой.
— Смотри, тут даже мини-круассаны с шоколадом, — радостно сообщила она, будто нашла сокровище. — И клубничный джем.
— Я же говорил, что завтрак в отелях — это отдельный вид счастья, — усмехнулся Ислам и налил себе чаю.
Они сели за столик у окна. Марьям уплетала круассан, а Ислам ел омлет, время от времени подкладывая ей кусочки дыни на тарелку.
— Ты как маленькая, — покачал он головой, глядя, как она старательно вытирает губы салфеткой.
— Просто у меня настроение такое. Всё, как в фильме: солнце, отель, вкусный завтрак... и ты, — она заговорчески улыбнулась. — Не хватает только верблюдов и пустыни.
— Верблюды будут чуть позже. И песка будет столько, что ты захочешь вернуться в этот кондиционированный зал уже через полчаса.
Перед поездкой в пустыню Марьям надела свободное светлое платье до пола , из лёгкой ткани, украшенное золотистой вышивкой. Она покрутилась перед зеркалом, довольная тем, как оно развевается при движении.
— Так, кепку давай, — сказал Ислам, подавая ей бежевую бейсболку.
— Не хочу. Кепки и панамы мне не идут, — отмахнулась она.
— Марьям, ты с ума сошла? Там плюс сорок. Голова вскипит.
Она засмеялась, но в её глазах мелькнуло упрямство.
— Я не надену кепку. Всё, точка.
— Тогда подожди, — он порылся в рюкзаке и достал светлый хлопковый платок. — Давай я тебе завяжу, как у местных. И красиво, и практично.
Она недоверчиво покосилась на него, но сдалась. Он подошёл, аккуратно накинул платок ей на голову и начал завязывать узел.
— Ты так серьёзно это делаешь, — тихо сказала она, глядя на его сосредоточенное лицо.
— Потому что ты — упрямая, — усмехнулся он. — А я не хочу потом отпаивать тебя водой и снимать солнечный удар.
Платок действительно смотрелся стильно, добавляя Марьям восточного шарма. Когда они доехали к месту, где стояли багги, её платье чуть развевалось на ветру, а глаза светились от предвкушения.
— Готова? — спросил Ислам, садясь за руль.
— Всегда, — с вызовом ответила она, пристёгиваясь.
Пустыня началась внезапно. Город словно растворился в зеркальной жаре, и на его месте появились бесконечные дюны. Багги неслась по барханам, и ветер свистел в ушах. Марьям визжала от восторга, крепко вцепившись в ручку, а потом — в Ислама.
— Мы сейчас перевернёмся! — закричала она, когда багги резко взмыла на гребень дюны.
— Не перевернёмся! — крикнул он в ответ и рассмеялся.
Они мчались вниз, и песок летел во все стороны. Марьям, забыв о страхе, закричала от смеха. На очередном повороте она упала боком прямо к нему, прижалась, вцепилась в его футболку.
— Если я умру, я тебя убью, — выпалила она, зарываясь лицом в его плечо.
— Даже если умрёшь? — поддразнил он, не сбавляя скорости.
— Особенно если!
Когда они остановились на смотровой точке, её щеки пылали. Она вылезла из багги, отдышалась и вдруг хрипло засмеялась.
— Это было лучше, чем я представляла.
— Это только начало, — пообещал он и подал ей бутылку с водой.
На базе, где возвращали багги, их встретил молодой араб с фотоаппаратом. Он что-то сказал на английском и предложил сделать несколько снимков за небольшую плату.
— Давайте! — тут же воскликнула Марьям, не скрывая восторга.
Ислам хмуро посмотрел на фотографа, особенно — на то, как он смотрит на Марьям. Тем не менее они встали рядом, и парень сделал пару снимков: на фоне багги, пустыни и на закате.
Когда дело дошло до обмена контактами, фотограф улыбнулся Марьям и сказал:
— Можешь дать номер, я пришлю фотки сюда.
Но Ислам шагнул вперёд:
— Давай я тебе дам свой номер. Мне пришлёшь.
Фотограф немного удивился, но кивнул. Марьям искоса взглянула на Ислама, сдерживая улыбку. Когда они отошли, она тихо сказала:
— Ой какой ревнивый...- в шутку сказала Марьям
— Он слишком смотрел, — буркнул Ислам.
— А ты заметил?
— Конечно. Я ж не слепой.
Она натянула улыбку до ушей и взяла его за руку.
— Мне нравится, когда ты ревнуешь.
Уже в машине Марьям сняла платок с головы и аккуратно сложила его на колени.
— Спасибо, что настоял, — проговорила она, поправляя волосы. — Иначе я бы уже лежала с температурой.
— Я знаю. — ответил Ислам, скользнув взглядом по её профилю.
Затем машина заполнилась смехом, Ислам шутил, что Марьям кричала громче, чем рычал багги , а она в ответ издевалась над его «героическим» выражением лица, когда багги чуть не слетела с бархана.
— Я просто контролировал ситуацию, — защищался он.
— Ага, контролировал, пока не начал орать громче меня!
Они смеялись до слёз. Марьям включила музыку, начала петь, а потом села боком, закинув ноги на сиденье. Ислам положил ладонь на её колено — мягко, но уверенно, чуть накрыв пальцами край платья.Она не сдвинулась, не убрала руку, наоборот — положила сверху свою, слегка сжав его пальцы. Это было не специально — просто жест, в котором было всё: тепло, защита и нежность.
Спустя пару мгновений Марьям прибавила громкость , и снова начала петь песни.
Он засмеялся, покачал головой, но внутри почувствовал приятное тепло — ей хорошо рядом с ним, настолько хорошо, что она перестаёт себя сдерживать.
Когда Марьям начала пританцовывать на сиденье, хлопая в ладоши под музыку, он не выдержал и подыграл ей — начал отбивать ритм на руле. В какой-то момент он резко притормозил, будто хотел что-то сказать, но лишь посмотрел на неё с нежностью.
— Что? — спросила она, заметив его взгляд.
— Ничего. Просто смотрю, как ты смеёшься, и думаю, что мне больше ничего не надо.
Она на секунду замерла, потом опустила глаза, будто смутилась, и выдохнула.
Спустя несколько минут она, притихнув, облокотилась на него. Веки слипались.
— Я устала, — прошептала она. — Очень.
— Спи.
Когда они доехали до отеля, солнце уже клонилось к горизонту. Марьям спала крепко, не просыпаясь даже тогда, когда Ислам осторожно заглушил двигатель. Он оглянулся на неё — её лицо было спокойным, губы приоткрыты, ресницы едва касались щёк. Он осторожно переложил её на руки, словно она была из стекла, стараясь не потревожить её сон.
В отеле люди оборачивались, но он не замечал взглядов. Для него существовала только она — спящая, уставшая, но счастливая Марьям. Он толкнул плечом дверь номера, вошёл, и тут же направился к кровати. Осторожно опустил её на простыни, поправил выбившуюся прядь и уже хотел отойти, но вдруг она пошевелилась.
— Ислам... — прошептала она в полусне.
Он наклонился ближе.
— Я здесь.
Её губы слегка приподнялись в ленивой, тёплой улыбке. Она приоткрыла глаза — они были полупрозрачные от сна. Потянулась к нему и легко, едва ощутимо, поцеловала его в губы.
— Спасибо... — выдохнула она и снова закрыла глаза.
Этот поцелуй пронзил его сердце — такой тихий, нежный, будто она доверила ему не только себя, но и свою душу.
Он не ушёл. Остался рядом, легонько подтянул одеяло на её плечи, потом сам лёг рядом, обняв её одной рукой. Он чувствовал, как она дышит — спокойно, мягко, ровно. Его рука лежала на её талии, а её ладошка, по-прежнему, покоилась на его груди.
Он провёл пальцами по её волосам, и прошептал:
— Я с тобой.Я счастлив, что ты моя.
Она не ответила. Она уже спала. Но он знал, она слышала.