«Причинно-следственные связи»
Тогда
Россыпь маленьких родинок на фарфоровой коже девичьего тела напоминала молотую корицу на кофейной пенке.
Первые лучи восходящего солнца из открытого окна тепло укрывали обнаженную спину Ии, пока она глубоко спала.
Здесь даже лучше было сказать сладко.
Ин-Хо перебирал кудрявые пряди волос и беспричинно наматывал их на палец. Просто по привычке.
Любимый утренний ритуал.
Мужчина имел привычку просыпаться раньше Ии, а ещё будить её, обвивая сильными руками небольшое тело, прижимая ближе к себе и вдыхая особенный аромат девушки.
Он любил будить её поцелуями, что иногда сильно раздражало Ию, потому что мужская щетина не больно покалывала и щекотала лицо.
И её нервы.
Ин-Хо понимал, что скоро солнце поднимется выше, прямо к её лицу, но решил не нарушать правила, установленные рассветом, потому что если солнце решило разбудить девушку, то пускай пожинает плоды её утреннего раздражения.
А мужчина будет любоваться. Ещё хотя бы минут семь.
Он не видел её лица, но точно знал, что там было умиротворяющее спокойствие.
Ия обнимала подушку, на белоснежной наволочке которой беспорядочно лежала копна её волос, а смятое, но пышное одеяло едва ли доставало до ямочек на пояснице.
Ин-Хо она страшно завораживала. Действительно, страшно. Потому что он мог смотреть на Ию часами.
Рассматривать.
Иногда мужчине казалось, что это не совсем здоровая история, когда привычка просыпаться раньше переросла в обсессию, сосредоточенную на её теле.
И дело было не столько в желании обладать ею, хотя это тоже само собой подразумевалось, по его мнению. Хван Ин-Хо хотел запечатлеть в своей памяти её полностью. От её подрагивающих век во сне, до сбитого дыхания на теплых пухлых губах, в моменты, когда она было максимально уязвимой и тактильной.
Катастрофически близкой.
Он не смотрел, он потреблял как дозу, его ломало как наркомана от её вида. Даже сейчас эти чертовы ямочки, бесстыдно выглядывающие из под белой простыни, издевались над них, отгоняя посторонние мысли и заставляя состредоточить лишь на них.
Ин-Хо пугал просто факт того, что Ия ломала его. Он даже не мог объяснить, как именно. Но мог привести примеры. Один, как минимум, точно.
Мужчина впервые за одиннадцать лет нарушил свои планы. Буквально через месяц состоятся новые игры и он никогда прежде не покидал Сеул летом.
Однако Ин-Хо чувствовал себя виноватым перед Ией, когда осознавал, что её придется оставить одну во время проведения игр.
На две недели.
И дело не в том, что девушка сама давила на жалость и просила не уезжать. Ия вела себя обычно. Точнее, настолько непринужденно, что это пугало.
Год назад Ин-Хо даже не думал, что с ней делать. Мужчина просто нанял охрану — личную ей и ещё пару сотрудников по территории особняка — и был более менее спокоен насчет её безопасности.
Однако теперь они были в браке уже полгода, и не то чтобы официальный документ давил на него своей легитимностью и клятвой «и в радости и в горе», но он сам чувствовал, что не хочет оставлять её.
Тем более, в последнее время он был очень напряжен, что было свойственно для него всегда перед играми, но проблема мужчины была в том, что все его напряжение просто каким-то неконтролируемым образом выливалось на Ию.
И это было его вина.
Он знал.
Девушке нужно было спокойствие. Он обещал ей, что его работа — его мазохистская отдушина — никак не коснется её, но в какой-то момент сдерживать свое слово перед ней стало тяжело.
И он решился выбрать её.
Ию. Возлюбленную. Жену.
Билеты были куплены в пару минут. Рабочие подготовительные моменты были переданы Ки-Хуну. А Ия была просто поставлена перед фактом.
И вот четырнадцать часов полета в бизнес классе, затекшие ноги и шея, но они оказались в Париже.
Она была счастлива.
Оказывается, Ия до безумия любила сюрпризы. И это они выяснили вчера в такси по дороге в отель с видом на Эйфелевую башню, конечно.
Ин-Хо часто советовался с женой насчет поездок, просто потому что мужчине было важно, чтобы ей все понравилось, но, как оказалось, ей нужно было совсем другое.
И когда в такси он резонно поинтересовался, почему Ия не говорила об этом раньше, она как кошка стала ластиться к мужчине. Тянулась за поцелуями. За тактильностью.
За максимальной близостью.
И вчера они даже не разобрали чемоданы, а кинули их консьержу на входе. Они были заняты исключительно друг другом. И Ию вообще не интересовал в тот момент подсвеченный символ Франции из окна. А он был рад, что башня светилась, потому что свет мягко ложился на молочного цвета тело девушки, подчеркивая все её изгибы.
Свет восходящего солнца все-таки добрался до лица Ии, отчего та начала потирать лицо в попытке согнать солнечные лучи. Она потянулась, издав сладкий затяжной стон.
— Почему мы не зашторили окна? – чуть сиплый голос заставил мужчину тихо рассмеяться.
— И тебе доброе утро, – Ин-Хо тянется к её губам и долго целует.
Смакуя её вкус. Наслаждаясь её губами.
— У нас был долгий перелет, а потом мы были немного заняты, – он продолжает общаться отрывками фраз, потому что выбирает проложить дорожку поцелуев через её подборок, шею и ложбинку между ключицами.
Руки мужчины быстро находят небольшую обнаженную грудь и накрывают её. Ин-Хо чувствует мурашки на теле Ии, но, честно говоря, он не планировал греть её. Мужчина лишь мнет грудь в своей руке, а потом оттягивает пальцами взбухший — слава открытым окнам — сосок и удовлетворенно наблюдает, как Ия выгибается навстречу его движениям и одновременно с этим пытается разлепить глаза.
— Да, точно, – она сбивчиво дышит и облизывает пересохшие губы, — вчера мы трахались в президентском люксе, – девушка широко улыбается.
Боже.
Ин-Хо прикрывает глаза и умиротворенно откидывается спиной на мягкое изголовье. Она... такая...
— Ия...
— Когда-нибудь ты научишься называть вещи своими именами, – она максимально сокращает расстояние между их лицами.
Мужчина тянется к ней за поцелуем, но Ия лишь щелкает его по носу и, широко улыбнувшись, соскакивает с постели.
Девушка направляется к окну, чтобы увидеть башню, вид на которую Ин-Хо прорекламировал ей вчера. Черт возьми, это выход на целую террасу. Она оглядывает комнату, чтобы найти тапочки, но желание насладиться видом берет верх, так что она уже готова шагнуть босиком по каменному полу.
— Там магистраль...
— О господи, ещё ни один человек не умирал вида сисек с балкона отеля, зануда, – Ия заправляет сбившийся локон волос и ухмыляется, — Максимум, – она лениво бредет к шкафу и достает махровый отельный халат, — подавятся багетом. Но если честно, вряд ли им удастся что-то разглядеть.
Ия завязывает пояс и прикрывает зону декольте, где виднеются топорщащиеся соски, фальшиво досадно улыбаясь.
— Если они скажут, что это грудь, я куплю им круассан.
Она отправляет мужчине воздушный поцелуй и направляется наружу, оставляя мужчину в постели.
Ин-Хо умиротворенно потирает переносицу и тяжело вздыхает. Хотя тяжести в нем нет. Наверно, так и должен чувствоваться внезапный отпуск. Перед тем, как выйти вслед за девушкой, Ин-Хо решает одеться полностью и проверить второй телефон.
Рабочий.
На всякий случай.
И он не может объяснить, что чувствует, когда потертый дисплей кнопочного устройства не показывает ни одного пропущенного вызова. Мужчина видит, как Ия рассматривает крыши домов и решает незаметно набрать нужный номер.
На всякий случай.
Это же работа.
Пока он слушал гудки, в голове проносилось его обещание Ии во время сборов: «Никакой работы, пять дней я только твой».
Он не сдержал это обещание ровно в тот момент, когда запихнул старый мобильник с рабочей сим-картой в чемодан.
— Слушаю?
— Все по графику?
— Да.
— Никаких эксцессов?
— Нет.
— В случае чего, звони.
— Иногда мне кажется, что ты разрываешься между мной и Ией; многие уже думают, что у нас роман, – усмешка Ки-Хуна выводит мужчину из себя.
— Составь мне список и я застрелю всех, – сухо бросил мужчина и сбросил вызов.
И Ин-Хо в тот момент не шутил.
Он был до мозга костей педантичным. И бескомпромиссным. А ещё не любил глупые шутки.
И тут его тоже поломала Ия. Потому что ей — можно. Потому что её глупости ему нравились.
Ин-Хо прячет телефон обратно в чемодан и направляется к террасе.
Ия не вздрагивает, когда ощущает прикосновение губ на своей шее. Не оборачивается, чтобы разглядеть его, а лишь сильнее прислоняется к мужу и ещё больше наклоняет голову, чтобы он продолжил её целовать.
— Какие у нас планы? – девушка переплетает их пальцы у себя на талии и тихо смеется, когда Ин-Хо проводит носом узоры на её шее, щекоча нежную кожу.
— У тебя есть пожелания? – мужчина обжигает горячем дыханием её ухо и чувствует себя абсолютно счастливым.
А ещё довольным. Потому что у него есть план.
— Хотелось бы забронировать одного горячего трудоголика на пять дней и запереться с ним в номере, – Ия улыбается и поворачивается к мужчине.
Ин-Хо расслабленно щурится, потому что солнце действительно слепит, а очки остались на тумбе внутри. Мужчина замечает, как Ия хмурится, потому что ей непонятно.
— Почему ты в костюме? Мы куда-то едем?
— Мне нужно будет отъехать и это связанно с нашими планами на вечер, – он чувствует, что ему нужно объясниться, — отдохни пока в номере, хорошо? – он целует её в макушку и вдыхает её аромат.
Свою дозу.
— До вечера?
— В шесть часов тебе привезут одежду, а в девять за тобой приедет такси, так что можешь поспать до обеда, потому что потом все равно ты опоздаешь, сославшись на нехватку времени, – мужчина широко улыбается, когда видит, как она прикусывает нижнюю губу и ухмыляется.
— Кстати, ты забыла про свою утреннюю традицию, – Ин-Хо тянется к внутреннему карману пиджака и достает оттуда пачку вишневых сигарет.
— Да, то, что нужно, – Ия одними губами достает сигарету из открытой картонки и прикуривает от подожженной зажигалки в его длинных пальцах.
Она придерживает непослушные кудри, чтобы нечаянно не подпалить их, а ненадежный пояс халата вот-вот готов свалиться на пол, открывая вид на её голое тело. Ин-Хо успевает вовремя среагировать, чтобы прикрыть честь своей жены, но нечаянно проникает под махровую ткань, касаясь её ребер.
Ия вскрикивает и, словно кошка, отпрыгивает назад.
— Что я сделал?
Ин-Хо замирает, потому что у него такое впервые.
Ия ставит руки перед собой, как бы прося себе время. Она часто дышит, пытаясь прекратить чувствовать резкую боль.
— Ты немного задел рубец, – она тянется к давно зажившему порезу и чувствует ладонью тепло от небольшой струйки крови.
— У тебя такое уже было? – взволнованно, низким от сбитого дыхания голосом.
— Да, пару раз, когда нечаянно задевала ногтем, – успокаивающе, как будто ничего страшного не произошло, — я думаю в этом номере будет аптечка с перекисью.
Она выдыхает клубни дыма, даже не доставая изо рта сигарету. И для него Ия выглядит сейчас как грех, после совершения которого ему не захочется исповедаться.
Скорее, повторить снова.
— Всё, иди по своим важным секретным делам, – она тянется к нему за влажным долгим поцелуем, очерчивая линии его губ.
Она не любит быть слабой. Ия всегда говорит, что он преувеличивает масштабы проблемы, если речь идет о ней. Однако Ин-Хо не согласен.
Когда речь идет о ней, то ему в принципе необходимо удалить из её жизни слово «проблема».
Она вьет из него веревки, потому что он это позволяет, как ему кажется. Но сколько бы Ин-Хо ни пытался убедить себя в этом, в глубине души он понимал, что это она им руководила. А он подчинялся. Потому что...
— Я люблю тебя, – Ия чмокает куда-то в угол губы.
Потому что ради этой фразы от неё мужчина согласится на любые условия.
***
Она любила искусство.
Любила все мазки на полотнах, ровные и кривые, просто по тому, что верила, за ними стоит целая история одного человека.
Ия поверить не могла, а потому и прикрывала рот рукой, аккуратно, чтобы не смазать бордовую помаду с пухлых губ.
— Ты купил чертов Лувр?
Длинные накрашенные ресницы стремились проткнуть брови, но те тянулись прямо к линии роста волос, поэтому просто распахнутого взгляда девушки было достаточно, чтобы Ин-Хо улыбнулся.
Да. Он её удивил.
— Арендовал, – поправил мужчина, но Ия просто закатила глаза, — у нас есть двенадцать часов.
Девушка сглотнула, пока оглядывалась. Казалось, что она прокружилась уже раз семь вокруг себя, отказываясь верить.
Протестуя в самом центре по-настоящему дорого зала. Драгоценного своей историей.
Ия сильно прикусила нижнюю губу и зажмурилась. Сейчас она очень сильно хотела верить словам визажиста, который готовил её к этому свиданию, что помада стойкая и не отпечатывающаяся.
Боже.
Мужчина подходит ближе и протягивает ладонь, приглашая идти за ним.
— Ты... – ей не хватает воздуха и она пытается втянуть в себя как можно больше кислорода, что кожа на шее подчеркивает выпирающие ключицы, на которых еле держатся тонкие бретели черного шелка.
Однозначно дорогого.
— Кто? – он широко улыбается, потому что реакция девушки вызывает у него чистое восхищение.
Он испытывает сейчас практически такую же гамму чувств, как и во время секса с ней.
Слишком хорошо. Очень возбуждает. И хочется ещё.
— Ты засранец, – она улыбается, качая головой, — а ещё самый лучший муж.
Она игнорирует ладонь мужчины и подходит к нему вплотную, обнимая за талию, утыкаясь носом в черную ткань смокинга.
— Ты же в курсе, что «самый лучший» это плеоназм, что...
— Иди к черту.
Она тянется ближе к губам мужчины и даже сквозь поцелуй чувствует, как он улыбается. Девушка хочет углубить, хочет больше его, но Ин-Хо останавливает её, проводя ладонью по тонкой белой шее.
— Двенадцать часов.
Ин-Хо смотрит на девушку, как завороженный. Ему очень тяжело удавалось держаться рядом с ней. Потому что он точно не был святошей.
Ин-Хо хотел её. Прямо сейчас. Возможно, даже напротив одной из старинных репродукций прошлого века.
Но он глубоко вдыхает и опускается перед ней на колени, аккуратно обхватывая щиколотоку.
— Эти туфли тебе очень идут, но без них будет проще передвигаться, – мужчина поочередно снимает застежки с обуви, освобождая девушку.
Ин-Хо отходит на несколько метров, заходя за небольшую скульптуру.
— Ты шутишь? – Ия улыбается, как ребенок, когда видит в руках мужа махровые тапочки.
— Ни капли, – мужчина снова присаживается, обувает девушку и невесомо целует в коленку сквозь тонкую шелковую ткань.
— Идем? – Ин-Хо чувствует, как тонкая холодная ладонь накрывает протянутую его, и крепко переплетается их пальцы в замок, когда Ия согласно кивает.
Ия побежала по лестнице, утягивая мужа за собой. Конечно же, она знала, каким образом располагаются экспонаты на этажах Лувра. Она очень много читала о всевозможных музеях, легко запоминая схемы каждого из них. О каких-то картинах Ия сама рассказывала, а о других завороженно слушала Ин-Хо.
Потому что он подготовился.
Педант.
— У меня есть ещё кое-что, – он заговорщически хитро улыбается и заводит девушку внутрь комнаты.
Ия видит красиво накрытый столик на двух персон. На самом деле, она была рада просто наличию стульев, потому что спустя три часа непрерывного хождения и небольших забегов между холлами, тяжесть в ногах давала о себе знать.
Она успевает прикрыть рот рукой, когда сонный зевок бьет тревогу по сбитому режиму. А Ин-Хо лишь наливает ей вина, потому что этот вечер нужно завершить как полагается.
Красиво. Подстать ей.
— Черт возьми, у нас свидание в Лувре, – Ия жадно отпивает внушительное количество алкоголя, так как в горле пересохло ещё в момент её приезда. А мужчина морщится, потому что понимает, что этот глоток вина сопроводится её приставаниями к нему в такси.
— Мне кажется, ты пропускаешь кое-что важное, – хитрый прищур и блеск глаз мужчины заставляют её замереть.
Ия качает головой в попытке понять.
Но вино ограничивает работу её мыслительных процессов.
Мужчина указывает пальцами за её спину, почти по направлению к окну, как бы подсказывая.
Она аккуратно проходит вперед и понимает, что тонкая светонепроницаемая ткань здесь не для того, чтобы преградить путь.
Тут полотно.
Девушка поворачивается к Ин-Хо, словно спрашивая разрешение, и, когда он согласно кивает, Ия уверенно тянет драпировку на себя, делая размеренные шаги назад.
— Куинджи... – Ия в растерянности смотрит на картину и губы не могут сомкнуться от восхищения.
— «Лунная ночь на Днепре» 1880 год.
— Это же репродукция, да? – она смотрит, как мужчина уверенной походкой огибает стол и подходит к ней.
И она понимает, что...
— Оригинал. Сегодня доставили, – он улыбается, потому что она часто моргает. Потому что она всегда так делает, когда не может поверить.
— Её привезли как временную экспо... о боже, – её сбивчивое дыхание участилось, — Ты её привез сюда. И днем ты занимался ею.
— Да.
Вот так просто. Просто да. Просто потому что она когда-то говорила, что хотела бы её увидеть вживую. Просто потому что у него были деньги покрыть все расходы по её транспортировке во Францию. Просто потому что теперь он знает, что она любит сюрпризы.
— Садись на мое место, так лучше её будет видно, – Ин-Хо гладит девушку по спине, провожая к столу.
Ему было плевать на картину. Он намеренно сел к полотну спиной. Чтобы Ия знала, что его по-настоящему интересует.
Ия не могла отвести взгляд от картины, даже когда услышала неестественную вибрацию звонка, разносящуюся эхом по помещению. Она всё равно любовалась.
Наверно, минут десять.
Ин-Хо вернулся... озадаченным.
Хмурый взгляд из-под бровей, где Ия лишь мельком смогла разглядеть... сожаление?
— Мне нужно вернуться в Корею.
Со стороны казалось, что кто-то ткнул Ию. Она качнулась на стуле, перенимая озадаченный взгляд мужчины.
— Ты можешь остаться здесь до конца. Я найму тебе местную охрану здесь.
Его голос был таким... неестественным. Он торопился. Хотел поскорее закончить этот вечер.
— Я могу узнать, что случилось? – Ия сглатывает, потому что кажется, что её только что осадили.
— Мне нужно убедиться, что подготовка к играм идет по плану, – он не церемонится, когда дело касается работы.
— Тебе позвонили, потому что что-то пошло не так? – она хочет ему подсказать верный ответ, чтобы он смог оправдаться.
— Нет, – Ин-Хо облизывает губы и потирает переносицу, — мне позвонили, чтобы отчитаться, что все идет согласно плану, но я хочу убедиться в этом сам.
Честно.
И до пощипывания глаз обидно.
— Это проблема? – он начинает закипать, потому что не выдерживает её взгляда.
Он продержался чуть больше суток.
— Нет, – Ия жмет плечами, ощущая неестественный мороз по коже.
Такой же неестественный, как и этот разговор.
Ин-Хо чувствует, как ему срочно нужен свежий воздух, потому что ему сложно вынести её разочарованный взгляд.
Они смотрят на друг друга минуту.
Молча.
Как будто хоронят этот вечер.
— Скажи, если я попрошу тебя не улетать, ты сможешь это выполнить? Выберешь ли ты меня?
Он смотрит серьезно и она в ужасе от того, как его взгляд мечется.
Ия понимает, предвидев его ответ.
Она направляется к выходу и, отвернувшись, бросает:
— Я вызову такси, к утру буду готова вылетать, но я не хочу, чтобы ты приходил в номер.
Ия понятия не имеет, когда он улетит. И сейчас она точно даже не хочет об этом думать. Единственное, в чем она уверена, так это в том, что он точно не придет сегодня в отель. Ведь он прекрасно умел оставлять её одну.
Они оба остынут, успокоятся и поговорят по возвращении домой. Все обязательно разрешится. Только чуть позже.
Ведь Ин-Хо улетит первым же рейсом, заблаговременно позвонив на ресепшн и попросив спустить вниз документы. Он будет уверен, что она в номере, потому что персонал отеля понимал, что это важные люди, а о передвижении девушки нужно было сообщать ему по смс.
Ия вылетит утром, а из-за огромного джетлага между странами едва найдет в себе силы лечь на диване на первом этаже. Наутро же она обнаружит себя в их спальне укрытой теплом пледом.
Внизу в обеденной зоне будет стоять невероятно красивый букет с сезонными цветами. А ещё очень красивый браслет.
Он не извинится вслух, но купит её прощение. А Ия не захочет больше в Париж и не полетит туда. Потому что там это произошло.
Точка невозврата. Или начало конца.
*****
Комментарий автора:
Пупупу... Я думаю, продолжение работы невозможно без подсказок, которые приведут нас к героям, которых мы увидим в настоящем.
Автор хотела бы назвать главу «Первые звоночки», но решила прокатить вас на качелях, чтобы вы ну прямо расслабились 😎 да, я
Здесь собрано очень много подсказок, почему же сейчас мы имеет то, что имеем, но вы можете поделиться, за что зацепились Вы 💔 (предупрежу, что таких вставок будет несколько, потому что мы только начинаем, однако следующая глава будет в настоящем)
Ну а чтобы вам стало ещё больнее, то скажу, что эта глава была переделана из самой моей любимой романтичной зарисовки, а про её настоящую концовку я когда-нибудь расскажу и думаю, что она разобьет вам сердце, как разбила и мне 💔
Насчет картины... это личная римская империя автора. Если вы живёте в Петербурге или будете тут проездом, то, возможно, вы увидите в русском музее девушку, которая несколько часов стоит у этой картины несколько раз в месяц... так вот, это буду я. И лучше один раз увидеть её вживую, чем сто раз гуглить, потому что экран не передаст эту красоту...
И последний момент...
Ия европейка и Вы готовы к этому разговору. Да, я старалась делать обложки для главы, да и работы в целом с невероятно прелетной азиатской девушкой, но это — не Ия.
Для меня прототипом Ии является Дева Кассель (открывайте в пинтерест, там она невероятно кудрявая роковая красавица). Я не знаю, как вы её себе представляли, но надеюсь, что Вы сможете принять её🤍
Увидимся с вами скоро🤍