«Пазл» (Saint Valentine)
Примечания автора:
Приятного прочтения! ♥️
! в н и м а н и е !
Для тех, кто видит эту главу впервые: она была написана и выложена 14 февраля, а затем скрыта, чтобы не мешать развитию основных действий. Теперь же, когда работа завершена, она гармонично смотрится на своем месте🥹
Теперь я могу уверенно сказать, что она продолжает сюжет, приоткрывая завесу тайны под названием: «а что же произошло потом» ♥️
Интересный факт: эта глава заставила меня поменять концовку основного сюжета 💔
***
— Я люблю тебя.
Уставший, но спокойный голос из коридора вынуждает мужчину оторвать сосредоточенный взгляд от монитора ноутбука.
Ия стояла, скрестив руки на груди и опираясь виском о дверной косяк. Она наблюдала, как он работает до ночи, что не было свойственно для него.
Все началось три недели назад.
Ин-Хо приезжал с рабочих встреч и вместо того, чтобы провести время с ней, что было своеобразным ритуалом для них двоих, он просто уходил в свой кабинет и работал.
Первые две недели Ия честно старалась дождаться в мужчину в постели, но на третью она уже сдалась и засыпала, не надеясь получить какие-либо объяснения.
Она понимала, что до начала игр оставалось полгода, но черт... все было по-другому. В прошлый раз её это практически не касалось. Однако сейчас....
Она понятия не имела, над чем можно работать так долго, буквально избегая её. Но потом осознала, что дело было совсем не работе.
И начала считать. Обдумывая.
Прошло полтора года с момента её игр в Корее и ровно год, как она узнала правду о мужчине. И согласилась жить с ним, потому что...
Он единственный, кто смог наконец-то дать ей покой, о которой она даже не могла позволить себе думать раньше.
Январь. Февраль.
Сначала все было до натянутой струны холодно. Молчаливые завтраки и ужины. Совместные, конечно, но абсолютно лишенные какой-либо жизни, как будто они поминали кого-то каждый день.
Возможно, всех игроков, кому не удалось покинуть остров.
Март. Апрель.
Спустя месяца два ей это надоело. И девушка заговорила с ним о философии. У Ин-Хо было много книг, а у неё свободного времени в его особняке, так что все довольно просто сложилось. Ия читала, подробно докапываясь до каждого предложения на страницах, а потом невзначай задавала вопросы за ужином, прощупывая почву.
Проверяя, можно ли с ним говорить также, как она позволяла себе на играх. И они начали разговаривать.
Постепенно своебразное интервью, где, по большей части, докапывалась девушка, переросло в спор, потом в дебаты. А потом они научились находить общий знаменатель и поняли, что у них намного больше общего, чем казалось.
Особенно, желание убедить другого в своей правоте.
Май.
Еще спустя месяц Ия решила, что нужно выходить из зоны комфорта, которую ей предоставлял мужчина. Обычно Ин-Хо просто выполнял каждое её требование, которых, на самом деле, было до неприличия мало. Раньше она редко писала записки и подкладывала в дверной проем его кабинета, не желая общаться с мужчиной лично.
Но когда они уже начали разговаривать за ужином, а со стороны даже казалось, что они более-менее выглядят как среднестатистическая пара в Корее с определенно выходящим за норму заработком, Ия просто выдала:
— Я хочу танцевать.
Её голос был уверенным и она также уверенно смотрела на собеседника.
— Выбирай любую комнату, – Ин-Хо откинулся на спинку стула и протёр губы салфеткой, собирая остатки жира от стейка.
Он давно признался самому себе, что она чертовски вкусно готовила. Ие он пока был не готов признаться в этом.
— Я хочу преподавать другим людям.
Мужчина тяжело выдохнул и посмотрел на неё. Ин-Хо знал, что рано или поздно она захочет выйти за пределы этого дома, хотя он, черт возьми, старался купить как можно большую площадь, чтобы ей не было скучно.
— Кому и где? – он небрежно пожимает плечами, хотя напрягается как струна.
И Ия это замечает.
— Кому угодно. Всем, кому понравится, – глаза девушки загораются, потому что она говорит о том, что действительно приносило ей удовольствие, — я делала это раньше и я... – она вдыхает больше кислорода в легкие, потому что готова быть с ним предельно искренней, — соскучилась по этому чувству.
Ин-Хо устало прикрывает глаза. Это все нечестно по отношению к ней и он знает об этом. А девушка знает, на что давить.
— Я живу здесь, потому что поверила тебе. Ты обещал мне свободу, но свобода не ограничивается гектарами земли с высоким забором по периметру.
Ия выдыхает и понимает, что глаза начинает щипать, хотя она ненавидела что-то просить через слезы, потому что казалась себе такой жалкой, что её пнуть было проще, чем выслушать.
— Ты осталась здесь, потому что знала, что я тебя не трону, и тебе нужна была просто передышка после всего, что ты пережила, – Ин-Хо поднимает взгляд на девушку и криво улыбается, пытаясь скрыть то, как ему, черт возьми, грустно сейчас говорить то, о чем он думал всё время.
— Я...
— Сейчас тебе стало скучно, ты отдохнула и хочешь, чтобы тебя больше ничего не связывало с прошлой жизнью, – он шумно выдыхает, но продолжает с смотреть в её глаза, блестящие, потому что Ия вот-вот заплачет, — я дам тебе денег, как и обещал за этим столом в наш разговор четыре месяца назад, ты свободна. Скажи, когда будешь готова, я оплачу тебе номер в отеле, а дальше...
Он не успевает договорить, потому что Ия резко встает из-за стола. В ней скоплено так много злости, что, кажется, она швырнет какую-нибудь посудину прямо ему в лицо, но она просто жадно вдыхала воздух, что является самым ярким показателем её возмущения и большой обиды.
— Я просто тебя попросила, – она злится, хотя глаза краснеют не по этой причине, — Но господину Хвану же всегда проще следовать тому, во что он сам верит, а не пытаться выслушать, чтобы понять суть.
Ия сглатывает и в широко распахнутых глазах отчетливо виднеется разочарование. Девушка уходит, поднимаясь на второй этаж в свою комнату и громко хлопает дверью, оставляя право последнего звука этого разговора за собой.
В тот вечер Ин-Хо подошел к двери её комнаты через два часа, давай им двоим немного времени.
Ей — успокоиться. Ему — осознать.
— Ты тут? – мужчина легонько отстукивает три раза костями пальцев по дереву и прислушивается.
— Нет, украла галстук из твоей комнаты и повесилась на люстре от безысходности.
Мужчина улыбается про себя и опускает голову в пол. Она успокоилась.
Ия слышит смешок и это становится новой волной успокоившейся злости. Она направляется к двери и сильно ударяет по ней, надеясь, что ему тоже достанется. Настолько сильно, что ей правда больно.
— Ударилась?
— Нет.
Он пытается сдержать смешок, отчего даже приходится прикрыть рот рукой. Подождав две минуты, он продолжает несостоявшийся разговор за ужином.
Выдерживает паузу, чтобы она успокоилась окончательно.
— Хорошо.
Мужчина облокачивается спиной к стене у её двери и запрокидывает затылок. Ия понятия не имеет, каких сил и внутренних противоречий стоило его «хорошо».
— Ничего хорошего. Мне больно. Все из-за тебя и вообще...
— Смотри вакансии или арендуй зал, я понятия не имею, что ты планируешь делать, но хорошо.
Спустя несколько секунд Ин-Хо слышит, как дверь осторожно открывается и наклоняет голову по направлению звука. Ее уставший вид и извиняющиеся поджатые губы буквально заставляют его на стену лезть, потому что в такие моменты он ощущал себя каким-то тираном.
— Правда? – полушепотом.
— Да, – он пожимает плечами, как бы показывая, что ему далось это легко.
Нет. Не легко. Точнее...
Это не было проблемой от слова совсем, но девушка была права, когда уколола его. Хван Ин-Хо доверял лишь своим собственным мыслям, не слушая других, считая мнение, отличное от своего, в корне неправильным. Однако Ия каждый раз доказывала, что таким образом мужчина лишь путает самого себя, закапываясь в своей голове. И иногда ответ лежит на поверхности, если выслушать собеседника до конца.
Ин-Хо чувствует, как холодные тонкие ладони обнимают его, а легкое дыхание девушки прячется в его груди. Ия поднимается на носочки и аккуратно целует мужчину в щеку, но немного промахивается, отчего отпечаток этого поцелуя остается на уголке его губы.
Наверное, не специально. Но так необходимо. Она так красиво нарушала внегласную дистанцию между ними.
— Спасибо.
Она обнимает крепче, прижимаясь сильнее к его телу, держась за него, как за единственную надежду на нормальную жизнь.
— Я не хочу уходить. И ты... не прошлая жизнь, ты...
Ин-Хо прижимает девушку сильнее, потому что ему было достаточно первого предложения. Потом он долго сожалел, что не дал ей договорить, потому что измучил себя догадками о том, кто он для неё.
Июль.
Через два месяца они переспали. Почти ровно через год с той ночи, когда мужчина позвал Ию к себе в кабинет на играх.
Наверно, на это требовалось именно столько времени.
Но черт... Их влечение друг к другу. Они оба знали, что, если бы не их упертость, то все бы произошло гораздо раньше.
В тот день они оба были на пределе. Ин-Хо собирался на остров, где пройдут новые игры, а Ия...
Переживала?
Она понятия не имела почему. И их утренние склоки от нервов довели просто до постели.
Этот секс отличался. Он был ярче, злее и похож на их вечерние споры. Было больше страсти, по которой можно было легко понять, что они оба давно хотели этого. А ещё они смотрели друг другу в глаза. Потому что в прошлый раз были лишены такой возможности.
И им нравилось. Ие — что мужчина очень тяжело дышал и хрипел, что было особым, её личным удовольствием. Ин-Хо — что по сравнению с прошлым разом у девушки перестали прощупываться кости, а её вид был в целом здоровым.
Август.
Когда Ин-Хо вернулся с игр, они стали спать в одной комнате, которая из холостой его незаметно стала уютно их общей.
Все произошло не то, чтобы спонтанно, просто Ия перестала справляться с кошмарами во сне.
— Я сплю здесь.
Мужчина не переставал удивляться, насколько прямолинейной она была. И с ума сходил от этого. Девушки, которые знали, чего хотели, всегда вызывали у него... интерес.
— Мне уйти?
Ин-Хо вскидывает брови и приподнимается телом, опираясь о мягкое изголовье кровати.
— Достаточно будет подвинуться.
Ия пришла сразу с одеялом. Потому что знала — он не откажет.
Девушка ничего не сказала и отвернулась, думая, что его комната сможет прогнать все дурные образы в голове. Однако посреди ночи Ия проснулась в поту, тяжело дыша и вскрикивая, так что попросила мужчину обнять её. И только после этого ей удавалось почувствовать себя в безопасности.
Конечно, на следующее утро за завтраком Ин-Хо не мог не поддеть её за ночную выходку. Он поторопился, сказав что-то совершенное глупое. И когда мужчина увидел, как она смущается и как ей становится действительно неудобно перед ним, решает спросить:
— Тебе страшно?
— Ночью бывает... трудно. После игр всегда так, к осени проходит. И иногда мне снится что-то более... приемлемое, – девушка жмет плечами, лениво размешивая кофе за столом.
— Игры для тебя закончились год назад.
— Нет, потому что ты — часть этого, – она с вызовом смотрит мужчине в глаза, хотя понимает, что хотела бы сказать другое.
— Ты знаешь, что я не планирую прекращать...
— Я хотела сказать, что переживала за тебя, понятно? – Ия опускает веки и откидывается на спинку стула.
Да. Она хотела сказать именно это.
Ин-Хо хмурит брови.
Черт.
— Хочешь сказать, что тебе снится, как ...
— Да, тебя убивают. Пристреливают в твоем кабинете, скидывают с обрыва на острове. Мне продолжить? — она устало протирает глаза, потому что вспоминать подобное неприятно.
— Почему?
— Я не знаю, как работают сны. Если найдешь информацию, можешь поделиться, — Ия язвит всегда, когда его вопросы кажутся ей глупыми.
Но вопрос мужчины таким не был.
— Почему ты переживаешь за меня? – ему не верится, поэтому он давит специально.
Ия молчит, испытывая его терпение. Если он отвык от чувства, что в нем могут нуждаться, что он может быть нужным и важным для кого-то, то это были исключительно проблемы мужчины, но точно не её.
— Потому что вы интересный собеседник, господин.
А ещё Ия искренне считала, что Ин-Хо умел читать её мысли и воспринимать слова девушки между строк.
Но он, к сожалению, не умел.
Сентябрь. Октябрь. Ноябрь.
Осень прошла настолько спокойно для них двоих, что иногда они начинали спорить друг с другом от скуки.
А ещё эта осень запомнилась ей особо...
Романтичной?
Хван Ин-Хо красиво ухаживал за ней и было бы глупо это все отрицать. Он всегда был...
Внимательным.
В дни, когда Ия работала, мужчина приезжал за ней и всегда что-то дарил. Обычно это были цветы. Самым впечатляющим было внимание к деталям букета, что девушка была готова поставить на то, что он был требовательным покупателем в цветочном.
Они всегда были разные. Разные сорта, разные цвета и комбинации. Он буквально хотел угадать, что ей нравится и никогда не спрашивал напрямую.
Но они всегда были одинаковые по размеру. Одинаково аккуратными и небольшими. Потому что подходили ей именно такие.
Ещё Ия любила искусство. Галереи, выставки, музеи — всё это занимало их времяпрепровождение вдвоем, а потом вызывало обсуждения дома.
Ему нравилось за ней наблюдать. Ия забавно хмурила брови, когда изучала что-то, забавно морщила нос, если ей что-то казалось неприятным и забавно смущалась, когда что-то могло всковырнуть ранку личного.
Эти встречи...
Наверное, это можно было назвать свиданиями. Однако девушка понятия не имела в каком статусе они находились.
Это было очень эгоистично с её стороны — игнорировать. Но Ия именно этим и занималась. Просто наслаждалась тем, что Ин-Хо для неё делал.
И она могла бы считать себя гедонистом, если бы не плакала каждый вечер перед зеркалом в ванной.
Она ненавидела неопределенность. Но мужчина никогда не давал ей подсказок, как будто бы за что-то очень долго и беспощадно мстил.
Ия плакала беззвучно, задерживаясь в душе на минут двадцать дольше, оставляя стекать воду, чтобы не подавать виду.
Ей было паршиво каждый вечер, но осенью ей будто бы специально выдирали по одному нервному окончанию, незаметно забирая все силы и рассудок.
Рассказать ему — под запретом. Скорее даже под вопросом, потому что она не знала, также ли паршиво ему, как и ей.
Осенью Ия просто приняла.
Она была влюблена.
Простая благодарность оставляла ещё много чувств, которые не входили в рамки «спасибо», не передавали всю палитру, которую девушка испытывала, когда Хван Ин-Хо был рядом.
Обида прошла очень давно, а игры... Ия приняла его философию. Приняла его полностью, не желая и не пытаясь поменять.
Она его полюбила. Не то, чтобы неожиданно для неё, но она так и не смогла понять, когда именно.
Осень определенно было спокойная, романтичная и с нотками грустной исповеди.
Декабрь.
Ия смотрит на мужчину и понимает, что обратного пути нет, но держать в себе это стало просто невозможным.
— Я люблю тебя.
Слова сложились в предложение очень просто, но сказав это, привычного облегчения, как это бывает, когда раскрываешь какую-то тайну, не случилось.
Стало так пусто.
И страшно.
Мужчина отрывает глаза от монитора, которое подсвечивает его лицо неестественно белым и смотрит. Ин-Хо смотрит...
Странно.
Сводит брови к переносице и пытается обдумать. Но девушка не дает ему эту возможность, потому что, кажется, в ней накопилась слишком много...
— Я подумала, когда я говорила это и...
— Ни разу.
Она поджимает губы и отводит взгляд на свои ноги, слабо качая головой.
Соглашаясь.
— Просто если это прояснит ситуацию...
Ия слышит как мужчина выдыхает. Ему тоже... трудно? Но он начинает улыбаться, прикрывая рот ладонью, будто бы стесняясь своей эмоции.
— Подойдешь? – Ин-Хо приглашает к себе.
Ласково. Осторожно.
И Ия идёт к мужчине. Проходит через комнату и огибает большой стол. Она думает, куда может пристроиться, но пустой край столешницы пресекает все альтернативные варианты.
И ждет, что он скажет дальше.
Какой приговор вынесет.
— Ты такая красивая, Ия.
Мужчина улыбается так тепло, что даже может показаться, что комнатная температура выросла. И ему так и казалось. Ему было жарко.
А ей до оледенения кончиков пальцев холодно. И если он сейчас не объяснит, почему улыбается, она замерзнет до смерти. Потому что страх всегда ассоциировался у неё с холодом.
— Что с тобой происходит? Уже третью неделю. Я что-то... Ты... Я не понимаю.
Ия чувствует, как соленая капля смогла задержаться на несколько секунд на её ресницах, слепляя тех вместе, но потом все равно упала куда-то вниз.
Она чувствует тепло его ладоней, когда их пальцы переплетаются. Мужчина тянет её руки с своему лицу и прикрывает глаза. Ин-Хо знает, что ей нравится его касаться. Она всегда была с ним... тактильной.
Как будто бы она все это время пыталась касаниями рассказать о своих чувствах. Скорее всего, так и было.
А Ин-Хо все время не понимал.
Она гладит, водит ладонями по его черным волосам и любуется.
Он красивый. И это глупо отрицать.
Мужчина тянется рукой к тумбе. Он знает, что ищет, и знает, где это лежит. Потому что Ин-Хо доставал и прятал на место эту коробку много раз за эти последние три недели.
Он облизывает губы, потому что хочет потянуть момент. Ему всегда было тяжело говорить такое.
— Ты происходишь со мной.
Он отдает ей бархатистый кейс и ей приходится убрать руки с его лица, чтобы посмотреть правде в глаза.
Тонкое белое золото.
Кольцо в черном футляре разрушает сейчас абсолютно все её переживания последних трех недель. И осени тоже.
А ещё добавляет новые.
— Ты просто...
— Ты такая же.
Ия сглатывает, потому что минут семь назад ей казалось, что она идет на смертную казнь, признаваясь ему, но у мужчины кажется все это время был план вести её под венец.
Ей кажется, что два в одном.
— Почему ты не...
— Потому что я понятия не имел, что происходит в твоей голове, – он честно признается, — теперь я уверен.
Ин-Хо улыбается и теперь Ия знает, что эта улыбка обозначает облегчение.
— Я думал об этом давно, но в последнее время было очень трудно сопоставлять свои собственные желания с твоими планами на жизнь, – мужчина внимательно наблюдает, как она удивленно смотрит на него, а её руки слегка трясутся, — это непросто — решиться, когда не знаешь, испытывает ли девушка хотя бы часть тех чувств, которые ты сам ощущаешь и проживаешь рядом с ней.
Ия хмурит брови. Секундное осознание заставляет её приоткрыть рот от возмущения.
— Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я ничего тебе не говорила? Ты сам-то хотя бы что-то предложил!
Она сейчас весь воздух в себя втянет, потому что это нечестно. Потому что она давала намеки всегда, просто он их не читал.
— Я предлагаю выйти за меня.
Ин-Хо пожимает плечами и встает с кресла, подходя к ней. Мужчина улыбается, потому что теперь он знает.
Ему было достаточно одной фразы от неё, всего лишь какого-то «я тебя люблю» в полутьме декабрьской ночи, чтобы он недослушал возмущения Ии, а просто надел на её палец благородный металл.
Пазл сложился.
***
Примечания автора:
Зарисовки в моей голове по этим двоим не дают покоя 🤭
Ещё раз напомню, что если у вас есть идеи для зарисовок, то жду весточки от вас 🥹🤍
Автор всех крепко обнимает, точно не прощается и убегает читать другие работы с Ин-Хо 🎀