Предчувствие
Рассказ Осипа много времени не занял. По сути рассказывать было нечего: точного местонахождения Павла он не знал, лишь пугающие слухи, достоверность которых не представлялось возможным проверить.
Сухо описал последнюю ночь "Лондона" и умолк.
Маша не находила нужных слов, несколько секунд переваривала услышанное. Затем сфокусировалась на вещах более важных в данный момент, чем закрытие ресторана и потребовала выражаться яснее:
— Что значат твои слова про Пашу? Какие еще слухи?
— Наведывался я к нему домой, перед тем, как за тобой приехать, там никого. Поспрашивал соседей, тоже ничего не знают. Мне посоветовали поинтересоваться у его давнего приятеля Сопли, еле отыскал на Привозе. Таки вот, Сопля видел как вчера вечером Паша зашел в притон Кривого, а обратно не вышел.
— Гони быстрее! — воскликнула Маша и не на шутку встревожилась. — Пока не стемнело!
— Чего ты нервничаешь? — удивился Осип, не понимая причин для беспокойства, правда скорость прибавил. — Он же в банде.
— Вот это меня и тревожит.
На самом деле видимая причина отсутствовала, одни лишь домыслы и догадки, жующие сердце и мозг червями. Мария ни спать, ни есть не сможет, ни просто жить, пока не убедится, что дурное воображение зря наматывает нервы на кулак. Невозможно ни о чем другом думать у предчувствия в заложниках, которое раз уж похитило, — ни за что не оставит в покое.
Темнело слишком быстро, мрак беспощадно окутывал землю и рушил последние надежды на благополучный исход.
— Ты можешь ехать быстрее! — сдавленным от переживаний голосом, потребовала Маша и заелозила на месте, не в силах спокойно ждать.
Осип знал, что так и будет, этот парень несказанно дорог для нее, бесценен. Он даже не стал заикаться о возможном совместном плане побега из страны. Без сомнений, Маша не согласится завтра в полдень ступить на борт турецкого судна и отплыть на другой берег без Паши. Поэтому вцепившись в руль, молчал и давил на газ.
***
В сгущающихся сумерках жители Молдаванки чувствовали себя намного бодрее и увереннее, чем при свете дня. Под покровом ночи любое преступление или проступок кажется не таким тяжким и совершенно безнаказанным. Именно в это время улицы оживали, в рюмочных и притонах раздавались смех и пьяный гул, завлекая больных бессонницей и любителей выпить в свою пучину разврата.
Оля смело переступила порог логова банды Кривого, хотя меньше всего желала посещать подобные заведения. К сожалению, выбор у нее оказался невелик: либо ночевать на улице, либо отыскать Машу. По ошибочным предположениям подруга должна находится в притоне своего ухажера. Всем известно, что Кривой предпочитает не покидать свое болото и пренебрегает публичностью.
Ольга окинула взглядом тускло освещенное, задымленное помещение, стены которого пожелтели от табачного дыма и еще бог знает чего. Похоже недавно здесь кто-то прошелся ураганом, разбивая на своем пути и без того ветхую мебель. Повсюду валялись ошметки, две высохшие женщины сгребали их метлами. Тут и там виднелись пятна крови, а среди прочего мусора затерялись выбитые зубы тех, кого угораздило встать на пути.
На трезвую голову здесь нельзя находиться, хочется развернуться и бежать, если ты нормальный человек. Если же нет, то ноги сами несут к облезлому буфету, где рюмочница с сальным немытым лицом продаст чекушку за полтинник и соленый огурец в придачу — комплимент от заведения.
Оля поморщилась, представив насколько это пойло отвратительно на вкус и пошла дальше, не поддалась соблазну напиться. А ведь проще всего опуститься на дно, там уже не надо ни к чему стремиться, лежишь себе и пьешь дешевый самогон, просто существуешь и никаких проблем.
Отогнав коварные мысли, она заметила среди прочих обитателей дна единственную знакомую физиономию, известного в узких кругах уголовника Фильку. Как-то приходил он к ним в пансион, жадный до одурения, жаловался на дороговизну, торговался с мадам, затем всё же, после длительных дебатов, они сошлись на конкретной сумме и скупердяя развлекала несколько минут сама мадам.
— Видели, как я его в бочину пырнул? — хвастался бандит перед такими же пьяными компаньонами. — Сука, надо было сразу ему ноги перебить! Говорил же Кривому!
— Да он тебя неплохо разукрасил, — зубоскалил его товарищ.
Оля не видела лица Фильки, тот сидел спиной к выходу. Прихвостень схватил бутылку и наполнил стакан до краев, опрокинул в себя и застонал то ли от боли, то ли от наслаждения.
— Здорово, — поприветствовала Ольга парня.
Тот отвлекся от попойки, повернулся на голос, уставился на нее заплывшими лиловыми глазами. Казалось его избитое лицо с каждой секундой распухает всё больше.
— Ты кто? — спросил Филька и Оля заметила отсутствие передних зубов.
— Япона мать! — воскликнула она. — Это об кого ты так неудачно споткнулся?
Ее сарказм не остался незамеченным и мужики рассмеялись. Избитый попытался ехидно улыбнуться, но скривился от боли, лицо беспощадно саднило, одна сплошная гематома.
— Не твое сучье дело, — огрызнулся он и снова наполнил стакан.
Алкаши предлагали миловидной девушке присоединиться, кто-то из них даже галантно отодвинул табурет. Она присела, но от выпивки отказалась. Дождалась, когда осушили стаканы и аккуратно поинтересовалась:
— Вы кралю Мэри здесь не видели?
Вся компания притихла, а Филька повернул сначала голову, затем и корпус тела.
— Ты кто такая? — повторил вопрос силясь припомнить, где раньше видел любопытную замарашку в ватнике, лицо той смутно казалось знакомым.
— Что не помнишь? Захаживал к нам.
— К кому "вам"? Я тебя, подруга, не припомню.
— Еще скажи, забыл мадам Кошкину.
Филька сузил под опухшими веками и без того узкие глаза.
— А, — протянул он, начиная припоминать. — Так ты же ее лялька!
— Та было дело, — махнула рукой девушка.
— Ну таки как? Краля здесь?
— А той! Нема, как сквозь землю провалилась. Сами ищем лярву.
Бандиты ухмыльнулись, пуская сальные шуточки. Что-то нехорошее задумали, явно точили зуб на безобидную певицу. В чем причина их озлобленности, Оля пока не выяснила.
— Что за интерес у тебя до неё? — естественно проявил любопытство Филька.
— Денег должна, — Ольга сказала первое, что пришло на ум.
Конечно прохиндей не поверил, окинул взглядом с головы до ног. Бедная одежда девушки шла порознь с румяным холеным лицом, что не вызывало доверия.
— Брешешь, зараза! — предъявил Филя и сунулся на нее.
Оля спокойно продолжала сидеть за столом, понимая, что любое нервное движение выдаст ее с потрохами.
— Угомонись! — остудила она пыл разбушевавшегося собеседника. — Кривой где?
— Чутка разминулись, поехал рыб кормить, — съехидничал Филька и хвастливо добавил. — Я за него.
За окном темень — очевидно, что главарь поехал не рыбу прикармливать, но для Ольги его отсутствие не играло роли. Маша в притоне не появлялась, значит надо уходить. Вот только бандиты не торопились отпускать новую знакомую и подозрительно посматривали на нее.
— Говори, зачем пришла? — удерживая за рукав, спросил прихвостень главаря.
— Сказала же, кралю ищу.
— Бодяжишь! Вернется Кривой и сам с тобой побазарит.
— Так ты же за главного! — напомнила ему Ольга. — Чего ждать?
Услышав это, он взъерепенился.
— Конечно, я за главного! Как закрою тебя в подвале, может правду базарить начнешь.
После этих слов Филька потянул ее за собой. Ольга вырвалась и по инерции отскочила, ударившись о стол.
— Хватай ее! — скомандовал он обленившимся мужикам, те и бровью не повели, уже достаточно выпившие.
Филька обругал их за нерасторопность и расставил руки, чтобы девчонке не удалось проскочить. Вдруг дверь распахнулась и с грохотом стукнулась о стену, едва с петель не сорвалась. Как вихрь, мимо промчалась Маша, не обращая внимания на присутствующих, влетела прямиком на верхний этаж, по всей вероятности держала курс в кабинет Кривого.
— Трахни меня в глаз! Это что такое было? — ошарашено произнес Филька, пытаясь подтянуть отвисшую челюсть с пола.
Он моргнул пару раз и забыв про подозрительную девицу в ватнике, бросился следом за опальной подругой Кривого.
Машу было не остановить, неудержимая, как ветер. Она с трудом держала себя в руках, чтобы не выскочить на ходу и бежать, обгоняя машины, когда едва забрезжили огни города. Стоило Осе только притормозить у притона, как Мария тут же выпрыгнула и шмыгнула в сам эпицентр, логово зверья. Бедный Осип не успел и слова молвить поперек, а подруга уже скрылась из виду. Сам он не спешил туда заходить, решил наблюдать со стороны или если что, прийти на помощь. В такое место лучше безоружным не соваться, иначе хлопот не оберешься.
Филька быстро нагнал ее и закрыл за собой дверь кабинета.
— Попалась, крысина! — потирая руки, злобно прошипел он.
Мария резко обернулась и секунду оторопело смотрела на синюю опухшую физиономию.
— Где Кривой? — спросила и настороженно отступила.
— Подожди, халява, сейчас будет тебе и кривой, и прямой, и сам рогатый!
— Ты чего? — намерения у прихвостня главаря явно были далеко не дружелюбными. — Не смей прикасаться ко мне!
Маша занервничала, заметив его недобрый оскал и протянутые к ней руки. Филька схватил ее за воротник пальто и бросил на стол. Она упала, но быстро вскочила. Между хрупкой девушкой и тощим, но жилистым парнем завязалась потасовка.
Бандит хватал ее цепкими длинными пальцами, выкручивая руки, Мария отбивалась, как могла.
— Ты с ума сошел, Кривой тебе голову за меня оторвет! — попыталась вразумить его и напомнить, что перед ним не дешевка из притона, а дорогая краля.
— Да он меня за тебя расцелует! Жаль, колошматить тебя на глазах у твоего биндюжника не успели! — с издевкой говорил Филька и старался развернуть ее спиной.
Предчувствие не обмануло Машу, здесь и вправду происходило что-то странное, нехорошее.
— Что вы сделали с Пашей, сволочи?! — продолжая отбиваться, допытыватывалась она.
— Не ерепенься, крысина! Скоро узнаешь! Кривой тебе кочергу в пи....
Не успел договорить бранное слово, свалился на пол от удара по голове пепельницей.
Маша громко выдохнула и несказанно обрадовался, увидев Ольгу с этой самой пепельницей в руке. Не стала ее расспрашивать почему и зачем та здесь, сейчас волновал один единственный вопрос:
— Где Паша? — набросилась Мария на Фильку и потрясла за грудки.
Парень продолжал находится в бессознательном состоянии и ответить не мог.
— Оставь его! — Оля видела, что бандит еще долго не придет в себя и допрашивать его бессмысленно. Зато она вспомнила недавний дурацкий намек про рыб.
— Кажется я знаю, где Паша! Главное — успеть!
Не мешкая, они покинули притон через черный ход, избегая столкновения с шестерками Кривого.
У Оси глаза на лоб полезли, когда он узнал рядом с взлохмаченной Машей её подругу, такую же взлохмаченную, к тому же в синем ватнике заключенной. Рот так и растянулся в улыбке.
— Я думал, вы у Морозова!
Ольга отмахнулась, не время для подобных разговоров, все подробности потом.
— Гони к старой верфи! — скомандовала она.
И Осип послушно дал по газам, нисколько не опасаясь, что возможно спешит на верную гибель.