Дорогая краля

Девочка Муся была давно уже не девочка, что ее нисколько не смущало, а наоборот придавало уверенности и дерзости. В последнее время она часто задумывалась о карьерном росте, а именно хотела уйти в бордель мадам Кошкиной. Там говорят, клиенты дарили французские духи, шелковые чулки и всякую всячину милую девичьему сердцу. Но отчим картежник в прошлом году проигрался в пух и прах, поэтому продал ее, старшенькую, Ваське Шмаровозу, а тот оставил ее здесь. Сутенерша Кошкина, хоть и редкостная стерва, всё же с принципами, не согласилась выкупить совсем еще девчонку. Сказала, пусть сначала подрастет.

И Муся мучилась вопросом, как бы ей сбежать из притона в приличный бордель. Всё-таки год уже прошел, она-то точно подросла, даже груди появились.

Надо было идти к Кошкиной, когда этот новенький помог и денег дал. Вот же глупая, профукала шанс.

Муся кое-как заправила кровать и со скучающим видом ждала следующего клиента. Дверь распахнулась и на пороге появился не очередной пьяный дядька, а разъяренный и грозный владелец притона

— Где они?! — сходу напал тот на нее с расспросами.

Кривой не сомневался, что здесь еще пять минут назад скрывалась его "любимая вертихвостка". Он долго думал об увиденном и понял, что этот, слишком благородный "выродок", никогда бы не стал совращать малолетнюю и не настолько идиот, чтобы помогать ей снова. А вот прятать здесь голую испуганную девушку в беде — запросто.

— Кто "они"? — недоуменно моргнула девчонка.

— Ты знаешь кто! — плевался главарь, красный, как вареный рак от злости. — Не ври зараза, а то язык отрежу!

И он точно не шутил, бешено вращая белками глаз и пугая своим уродством.

Мусе ничего не оставалось, как рассказать правду. Она слышала об этом страшном человеке много диких и жутких историй. Этот мог отрезать язык и не только.

— Ушли, — сказала девочка. — Куда — не знаю.

Сам собой напрашивался прискорбный вывод: не удастся из Пашки сделать приемника, больно любит героя из себя корчить.

"Ничего, я тебе покажу, как чужих баб уводить", — и в глазах бандита запылал адский огонь.

***

Павел довел Мэри до соседней улицы, возвращаться назад совсем не хотелось, ни сейчас, ни завтра, ни вообще. Как было бы хорошо, подумал он, пойти домой с этой красавицей и просто жить; забыть про банду и не бояться завтра получить "перо в бок" от сообщества Кривого.

— Спасибо, — поблагодарила Мэри своего героя, резко остановившись.

Дальше начиналась более спокойная часть города и там вполне допустимо путешествовать в одиночестве.

Павел едва заметно кивнул, оставлять ее одну не хотелось, но и напрашиваться тоже. Неловко почесал затылок, сдвинул картуз, затем и вовсе залихватски снял.

"Эх, была ни была, доведу ее до дома!" Решил рискнуть и напросился в провожатые: "Давай доведу, всё-таки время позднее?".

Маша восприняла предложение холодно, правда отказывать не стала, всю дорогу с интересом поглядывала на новоиспеченного кавалера. Ей нравилось его широкое веснушчатое лицо, выразительные скулы, крепкие плечи, да и в общем, парень хоть куда, действительно, симпатичный. Рядом с ним она просто шла, не боясь оглядываться, и знала, что находится в полной безопасности.

Пару минут они молчали, возникшая пауза нисколько не тяготила. Потому как с хорошим человеком приятно и помолчать.

— Ну и зачем ты ходишь к нему? — вдруг спросил Паша, нарушив возникшую между ними легкость.

— В каком смысле? — Маша прекрасно поняла в каком, но сам вопрос сбивал с толку, правду-то не скажешь.

— Да в прямом, — не замечая ее недовольства продолжал интересоваться парень.

Его ни капельки не смущало то, что они едва знакомы, а он уже лезет в душу с расспросами.

— Надо, вот и хожу, — коротко ответила Мария, давая понять, что эту тему развивать не намерена.

— Тебе же он не нравится, — Павел плевать хотел на ее намерения. — И ты там никому не нравишься.

Мэри в ответ только вздернула выше подбородок и вытянула плотно сжатые губы, чтобы ему наконец-то дошло — она ни слова больше не проронит.

— Плохое это место, как трясина.

Тут певица вынуждена была согласиться.

— А сам тогда, что там делаешь? Тебе же тоже он не нравится и ты там никому не нравишься.

Верно подметила и Павлу ничего не оставалось, как уступить и прекратить расспросы.

На пару минут они снова умолкли. Когда вышли к городу, Паша оживился и начал экскурс в своё детство и юность.

— Вот тут мы с пацанами в футбол играли, — показывал он на заросшее, захламленное поле, — руку мне сломали.

— Кто, пацаны? — удивилась Маша.

— Да, старшие. Поле не поделили.

— Какой кошмар.

— А мы им потом отомстили по-очереди. Петьке Косому глаз поправили, рогаткой в глаз зарядили. Он у них самый беспонтовый, на стреме стоял ; потом Кольке Пельменю в портфель окурков набросали. Дак батя его так отметелил, неделю в школе не появлялся. А вот Тиша Зуб самый борзый из них, с этим пришлось повозиться.

Паша, как сейчас помнил хитрого беспризорника и его складной швейцарский нож. Этот одним только взглядом нагонял страх и ужас на округу, ну точно Кривой, правда физиономия приличнее. Многим девчонкам приглянулся дерзкий хулиган, о чем многократно пожалели.

— И как же вы ему отомстил? — Маше судьба Зуба была совершенно безразлична, она просто так спросила, приличия ради.

Павел хмыкнул и улыбнулся краешком губ, понял, что ей не интересно и всё равно продолжил.

— По воскресеньям он сливал солярку из машин во дворе. Мы вычислили как и где. Слили перед этим всё сами, а в одну из машин залили мочу, целую неделю ее собирали. Смеху было, когда начал мочу через шланг сосать и не сразу понял, что это моча.

— Фу! — не удержалась Маша, посмотрела на рассказчика и добавила про себя "Вот дурак, нашел, что девушке рассказывать".

Паша улыбнулся, детство вдруг промелькнуло яркой вспышкой. Мария поневоле задержала взгляд на его лице и тут же опустила смущенно глаза. Хоть убей не понимала, почему сердце бьется чаще, стоит только взглянуть на этого обычного дворового пацана, с которым и пообщаться даже не о чем.

— Да, очень интересное у тебя было детство, — пришла к заключению Маша, — моё не столь увлекательное, вспомнить даже нечего.

Паша пропустил мимо ушей сарказм, хотя и бросил короткий испытывающий взгляд, давая понять, что дурака из него делать не надо и смеяться над ним тоже.

— Вот в это доме Петька жил, — указал он на пустое место, где в темноте пасмурной ночи некрасиво вырисовывались развалины. — Нет уже ни дома, ни Петьки, никого нет.

Маша прикусила язык, винила себя за поспешность. Может у него, кроме воспоминаний больше ничего и не осталось.

— Мне очень жаль, — грустно произнесла она и посмотрела в грустные глаза.

Он понимающе улыбнулся. Без лишних слов молодые люди решили больше не затрагивать сложные душевно-выматывающие темы.

Неожиданно Мэри узнала свой подъезд, пока шли, время пролетело незаметно, не успела опомниться, как оказалась возле дома.

Павлу явно что-то было надо от нее, он и не пытался скрыть свое желание — продолжить ночь в ее квартире. Взгляд, полный надежды и ожиданий.

Его заинтересованность вполне естественна, она всем нравится, в этом ничего нового нет. Но на что этот парнишка рассчитывает? Неужели думает, что в качестве благодарности — пригласит его на чай? Какой глупый.

— Спасибо тебе еще раз за помощь, – сказала Маша у порога. — Всего доброго!

И потянулась к дверной ручке, чтобы уйти. Не тут-то было, Павел развернул ее к себе лицом, притянул и нежно поцеловал в губы. Она не сразу его оттолкнула, но как только поняла, что это ей безумно нравится, отскочила, как ошпаренная и возмутилась:

— Ты сдурел?!

В общем-то Паша ожидал чего-то подобного, Мэри девушка непростая, хотя бы попытался.

— Извини, — мгновенно ретировался он. — Извини, правда, не хотел тебя напугать. Извини, не смог сдержаться.

На четвертое извини Маша более снисходительно кивнула и ушла, в этот раз уже не прощаясь. Закрыла дверь и оставшись наедине, зажала рот ладошкой, чтобы громко не рассмеяться. А вот что именно ее так рассмешило — объяснить себе не могла. Всё забавляло: и его испуганный вид после поцелуя, и многократные извинения, и сам он.

Маша еще долго думала о нём, уже на улице серело, а этот обаятельный парнишка уснуть так и не дал, а что было бы — окажись он рядом. Она глупо хихикнула, стыдясь собственных мыслей. В конце концов с ужасом осознала — Павел ей нравится. И нравится не как друг или хороший приятель, а по-взрослому, так, как никогда и никто прежде. От этого становилось еще страшнее. Жаль, что обстоятельства складываются неблагоприятно для зарождения большой и чистой любви. Но разве для любви это когда-то являлось помехой?

Павел шел мимо заброшенного футбольного поля, на душе посветлело впервые за долгие годы. Он засучил рукава и рьяно бросился складывать булыжники, осколки кирпичей в одну большую кучу. Оказывается в нем столько энергии скопилось — на два стадиона хватит. Вскоре поле стало похожим на поле, осталось лишь сорняки вырвать. И тут дело спорилось, к тому же солнце уже давно над головой, любопытные прохожие сначала наблюдали за стараниями парня, затем кое-кто подключился. К обеду работу закончили, ребятня повалила со всех сторон гонять мяч. И откуда набралось столько? На целых две команды.

— Какой молодец! Храни тебя господь, внучек! — со слезами на глазах обратилась к молодцу старушка, единственная, кто догадался принести ему воды.

Павел утолил жажду, вытер губы рукавом и широко улыбнулся, чувствуя себя довольным и счастливым. В эту минуту он принял окончательное решение: никогда больше не возвращаться в притон, ноги его там не будет. Всё! С сегодняшнего дня начинается новая жизнь!