Те кто остались
Тишина была тяжелее, чем стрельба.
После всей этой резни, после бегства, предательств и крови — наступила тишина. Такая плотная, что хотелось кричать просто чтобы её разбить.
Т/и стояла посреди заброшенного спортзала. Ветер гулял сквозь разбитые окна, шевеля занавески, как привидения. Под ногами скрипели стекла.
Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как город рухнул.
Сколько дней с тех пор, как Сами исчез, а Исак... Исак так и не вернулся с последней вылазки.
— «Они все сдохли», — шептала она себе под нос, чтобы не сойти с ума. — «Все ушли. Осталась только я.»
Но это было враньё.
Она знала, что в городе ещё ходят люди. Остатки банд. Те, кто не подчинился ни одной из сторон. Хищники, выжившие в этом новом мире.
И самым опасным из них был он — Кислов.
Его все звали теперь коротко: Киса. Как будто это уменьшительное могло прикрыть зверя, который резал глотки и собирал свою армию из уцелевших.
И Т/и знала: он ищет таких, как она. Одиноких. Слабеющих. Лёгкую добычу.
⸻
Шаги.
Т/и обернулась резко, хватаясь за ржавую трубу — её единственное оружие.
Тени скользнули вдоль стены.
— «Ну-ну...» — хриплый голос раздался из-за колонны. — «Девочка совсем одна? Это опасно.»
Из темноты вышел Кислов.
Глаза — острые, как ножи. Руки в крови. Пальцы всё ещё дрожат от недавней драки.
Он шёл медленно, как волк, загоняющий жертву в угол.
Т/и прижалась к стене, сердце билось, как бешеное.
— «Не подходи...» — прошептала она.
Киса усмехнулся, обнажив зубы в оскале.
— «А что ты сделаешь, а? Ударишь? Бей.»
Он раскрыл руки, как будто приглашая.
Т/и срывалась с места, замахиваясь трубой — но он поймал её за запястье так быстро, что она не успела даже вздохнуть.
Труба грохнулась на пол.
Он прижал её к стене, нависая сверху, его дыхание било в лицо — горячее, пахнущее дымом и металлом.
— «Слабая... но злая. Мне такие нравятся.» — его голос был низким, почти мурлыкающим, как у зверя перед тем, как вцепиться в горло.
Т/и закрыла глаза, ожидая удара.
Но удара не последовало.
Киса склонился ближе, его губы почти касались её уха.
— «Ты не из их стаи. Ты не предатель. Я это вижу.»
Он отпустил её резко, как будто сбитый с толку собственными мыслями.
Отступил на шаг, глядя пристально.
— «Знаешь что? Пойдёшь со мной.» — сказал он, голос стал холодным и жёстким. — «Жить хочешь — будешь моей. Моей тенью. Моей собакой. Моей... кем захочу.»
Т/и вскинула на него взгляд, полный ярости и страха.
— «Я никому не принадлежу!» — выплюнула она.
Киса усмехнулся и кивнул одобрительно.
— «Вот это правильно. Вот за это я тебя и не убил.»
Он развернулся , шаги гулко отдавались по пустому залу.
На прощание бросил через плечо:
— «Идёшь — выживешь. Останешься — тебя сожрут. Думай быстро, девочка.»
Дверь скрипнула.
Т/и стояла посреди пустоты, с бешено бьющимся сердцем, понимая: этот выбор — не между добром и злом.
Этот выбор — между быстрой смертью... и жизнью в клетке у зверя по имени Иван Кислов.