Глава 2
Петр и сам не знал, что для него было спасением — быть собой и петь, вытаскивая из груди всё, что там копилось годами, или натягивать на голову полиэтиленовый пакет, перекрывая воздух и мир, чтобы остаться один на один с гулкими, тяжёлыми мыслями.
Иногда ему казалось, что второе честнее.
Каждый раз, когда случалось что-то неожиданное — перестрелка, сорванная встреча, внезапный звонок среди ночи, — ему мерещилась она. Пиковая дама. Тень. Властная, холодная. Она не говорила, но тянула. В темноту, вглубь, туда, где человек остаётся без голоса.
— Извините за опоздание, заминка по бизнесу, небольшая, — Произнёс темноволосый кудрявый парень, переступая порог.
Квартира пахла полировкой для мебели и старой бумагой. На стенах — афиши, пожелтевшие программки, чёрно-белые фотографии певцов с автографами.
— Ей-богу! Вы у меня тут не одни! И вообще я самодеятельностью не занимаюсь! — выдохнула пухлая женщина.
Она была миловидной, но в её движениях чувствовалась строгая выучка — будто каждая нота в жизни тоже должна была стоять на своём месте.
— Да-да, вы говорили, — Сказал Петр, проходя вглубь квартиры.
Он снял куртку, будто вместе с ним хотел снять и всю ту липкую тревогу, что прилипла к плечам. Сегодня он решил — петь. Не для кого-то. Для себя. Его мечтой было исполнить арию Германа.
— Исключительно из-за вашего рвения! — Женщина уселась за пианино, открыла крышку, коснулась клавиш.
Первый аккорд прозвучал сухо, точно выстрел.
— Знаете, что я подумала? — Она посмотрела на него . — Я сначала думала, что вы драматический тенор... но вы всё-таки баритон.
Петр почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Не громко. Тихо, как тонкая струна.
— Это значит, я... не могу Германа? А если... если попробовать выше? Трансформировать? — В голосе его прозвучала почти детская надежда.
Женщина покачала головой.
— Не можете. Трансформировать можно многое — камерную музыку, романсы... но оперные арии — нет. Они не про «хочу». Они про природу. Про то, кем вы рождены. Но давайте начнём петь. А потом посмотрим.
Он кивнул.
Пианино вступило мягче. Пётр вдохнул — глубоко, так, будто нырял. И запел.
Голос вышел тёмным, плотным, с металлическим отливом. Не взлетающим — а стелющимся. Он не рвался ввысь, как Герман, обезумевший от карт. Он звучал иначе — устойчиво, тяжело, как шаг по каменному полу.
И вдруг, где-то на середине фразы, она снова появилась.
Та самая дама.
Стояла в углу комнаты, прислонившись к книжному шкафу. Улыбалась уголком губ. Но на этот раз не тянула. Не звала в темноту.
Она слушала.
— Дышите! — резко сказала преподавательница. — Вы зажимаете звук!
Петр очнулся. Воздуха действительно не хватало — но уже не от паники, а от усилия. Он снова вдохнул. И позволил голосу идти туда, куда он хотел сам.
Не вверх.
Вглубь.
Когда последний аккорд растворился, в комнате повисла тишина.
Женщина не сразу заговорила.
— Вот видите, — наконец сказала она мягче. — Это не Герман. И слава богу. В вас есть другое. Более опасное.
— Опасное? — переспросил он.
— Баритон — это власть. Это не безумие. Это решение.
Пётр усмехнулся. Если бы она знала, сколько решений ему уже приходилось принимать.
Он посмотрел в угол. Пиковой дамы больше не было.
Только тень от шкафа.
***
Михалыч сидел за столом из красного дерева в широком кожаном кресле. Жигалин был криминальным авторитетом поставленым Князем. Во круг него смирно стояли подчиненые.
— А чо там за кабак открылся на Гагарина? Хобот с корешами был, мне никто не слово? чо думаете Князь не узнает?,Какой-то Артурик там всем рулит— Произнес Михалыч хриплым прокуренным голосом.
— Ну есть хороший кабачок, со спортсменами,— Ответил молодой парень.
— Кто?
— Спортсмены, их так в народе...
— Я тут решаю! кто , когда , это понятно? С меня будут спрашивать в первую очередь, а потом уже ваши косточки закапывать!
— Мы можем посетить их,— Произнес один из охранников по кличке Жорик.
— Срочно! но спокойно!Надо сходить в этот...
— Лайм,— Дополнил Жорик.
— Чо?
— Лайм.
Чо ты сука лаешь,— крича на него воскликнул Михалыч.
— Зуб вчера просто сделал, Сергей Михалыч,— Оправдывался тот.
— Лайм , Сергей Михалыч, цитрусовое, по типу лимона.,— Сказал Петр.
— Вы чо бараны, думаете , я не знаю что такое лайм?
После криков Михалыча , Жигалинские поехали на встречу к спортсменам. Чтобы обговорить ситуацию. Петр со своими людьми стояли возле машин на перекрестке. Спортсмены прибыли во время. Звук развалившихся корыт был слышан за километр. Сразу было понятно , что они занимаются перепродажей автоваза.
Я тут все постучал, тачки они короче от поляков к нам гонят, пацаны говорят, любые могут пригнать. И от немцев тоже. Может они и с Князем в дружбе? Мы вот пока дела решали, они сучары под носом кабак открыли. Сколько у них бабосов то? Раз они расширяться решили,— Восклицал один из бандитов стоявший рядом с Петей.
— Пока только знакомимся , — Крикнул Петр осматривая своих ребят.
— Понял Ряба?,— Дополнил тот.
***
Из тачек вышло около пяти парней. Они скрестили руки и пристально уставились на Жигалинских.
— Ну чо пацаны, с кем тут из вас базарить? ,— Начал Петр с ухмылкой на лице.
С нами со всеми,- чуть ли не хором ответили спортсмены.
— Ну походу конкретно с тобой,— Петр указал пальцем на высокого темноволосого парня , который стоял по середине .— Ну вы короче знаете кто мы и кто Сергея Михалыч.
— Да в курсе,— Ответил белобрысый.
— Ну вот, давайте знакомится , что б не возникало никаких недопониманий,— Сказал Петя.
— С нашей стороны не возникнет, мы с уважением относимся к Сергею Михайловичу . И наш бизнес с вашим не пересекается.,— Произнес парень в очках.
— А если тачка нужна хорошая, то не вопрос, заказывайте!,— Дополнил белобрысый.
— Обязательно закажем!.Только вот скажите что у вас с эти Лаймом а? Это же кабак а не тачки,— Спросил Петр смотря с призрением на ребят.
— Хозяин бара сначала с нами начинал, потом вложился. Да какой конкретно бизнес, да модно получилось,— Ответил парень в очках.
— Да модно, только походу вы его крышуете, ребят,— Грубо произнес Петя.
— Мы помогаем нашему другу, тут все из одной школы. А мы вот конкретно из одного класса,— Ответил парень в очках показывая на своего друга.
— Слыш школьники , вы чо ему за бабки помогаете?,— крикнул Ряба.
— Спокойно, спокойно! Вопрос цены. Так вы крышуете его?,— Впрягся в переговоры Петя , придерживая своего кореша за плечо.
— Артур один из нас! Может я сам завтра сам бар открою!
— Ааа а я сауну с телками!Короче здесь все понятно! Не все из вашего класса,— Вырываясь из крепкой хватки Пети ответил Ряба.
—Тихо , тихо!,— Сквозь зубы произнес Петр.- ладно ребята , отложим на время эту тему , да? Вы только Артурику передайте , что Михалыч к нему заскочет! Короче ребят, расход!
***
После встречи в кабаке, Сергей Михалыч приказал сжечь "Пидорское место". Кабак горел красным пламенем, всех людей в нем расстреляли без жалости. Во время этого происшествия Петя был у Жигалина и смирно смотрел как тот плавает в своем бассейне.
— После похорон, уложить всех под чистую!,— Заявил Михалыч оперевшись на бортик бассейна.
Услышав сказанное , Петя побледнел. Его клетки мозга не успевали проанализировать каждое сказаное слово старшего. Мимика парня словно отключилась, улыбка с лица спала, и тот просто взглядом поделывал дырку в стене.
— Сергей Михалыч, на похоронах? Не по понятием..., пацанов .... же хороним, святое,— Ответил Петя заикаясь .
— Да Пятюня , — Произнес с глубоким выдохом Жигалин подплывая к стоящему на бортике Петру.— Вот все учу учу, а все бестолку !Они никогда нам этого не простят!Никогда! Сами голову в песок засунут, а еще больше ненавидеть будут!Таких котят, Петюня, надо сразу топить! потому что завтра , когда клыки и ноготки вырастут, в мешок их трудно будет засунуть!.
***
Они убили всех, безжалостно, хладнокровно. Пролилась не только кровь парней, но и кровь их семей. Жигалинские справились с поставленной задачей , но вот только Петр упустил одного из спортсменов. Он отпустил его из-за нехватки в обойме пуль.
Петр понимал , что на этом не конец, то что приказал им сделать Жигалин — не забудется никогда.
Через пару дней об этом инциденте узнал сам Князь.
Мюллер вызвал всех на переговоры.