Похмелье
Телефон на тумбочке так вибрирует, словно это не долбанный мобильник, а вибратор для великана. Еще не открыв глаза, я чувствую, что меня сейчас стошнит, но не хочу делать это на ковер, потому что убирать придется мне, а до ванной я точно не доползу. Я кое-как дотягиваюсь до вазы, вытаскиваю из нее цветы, которые принес кто-то вчера, и меня тошнит.
Очень долго.
Я никогда больше не буду так напиваться.
Я снова падаю на подушки, но игнорировать телефон дальше не получается. Матеря звонящего, я кое-как подношу трубку к уху.
— Алло?
— Алло, Ричи? Привет, это я, Стен.
— Какой, нахрен, Стен? — хриплю я после того как изверг из себя недельный запас еды и алкоголя, — я знаю как минимум пятнадцать Стенов, и…
— Стен Урис. Твой одноклассник.
— А, черт, ты. Че тебе надо? Ты время видел?..
— Да, Ричи. Сейчас два часа дня.
— Черт.
— Я звоню, потому что в школе тебя уже все ищут. Ты не забыл? Сегодня твой первый репетиционный день. Мы начинаем ставить спектакль, Ричи, ты там играешь.
— Я не помню.
— Ричи, я собирал подписи со всех на посещение репетиций, и ты…
— Ладно-ладно, — я отодвигаю телефон от уха, ложусь лицом в подушку, и голос Стена теперь не так бьет по ушам, — сегодня?
— Да. В четыре часа, в актовом зале. Не забудь текст.
— Стен, я…
— Все, давай, до встречи!
И он отключается.
Гребанный еврей. Я же не был пьяным, когда подписывал эти бумажки! Какой спектакль, какие репетиции? Единственное, что мне сейчас надо — выспаться и прийти в себя после дикого похмелья.
Ну, и может быть, убрать квартиру.
Я осторожно вылезаю из кровати, голова кружится. Я так и заснул: во вчерашних джинсах, кедах и рубашке, которую в пьяном угаре залил вином. Ладно, плевать.
Я иду в душ и раздеваюсь. И тут же трезвею.
Штаны на мне есть, а под ними — больше ничего.
Где я, мать вашу, умудрился потерять трусы в собственном доме?! Вероятно, перед вечеринкой я вчера на что-то рассчитывал, а вот случилось это или нет — убей, не вспомню. Ладно, придется теперь искать другие.
Я вылезаю из ванной, надеваю чистую рубашку. Собираюсь в школу, лавируя между пустыми бутылками на полу, окурками и чьими-то женскими трусами. Видимо, не я один проснулся без нижнего белья.
Есть после такого не хочется. Я варю себе кофе и параллельно листаю фотки в инстаграме. Не очень хотелось бы увидеть что-то, за что мне опять будет стыдно, но с другой стороны, сколько у меня уже таких фотографий?.. В прошлом году моя одноклассница засняла, как я сосался с Биллом Денбро на спор, но в интернете это видео разлетелось под названием «Самый смачный поцелуй». Черт, я был в хлам, а Билл выкурил свой первый косяк в жизни, конечно, я был готов на любую хрень, которую мне могли предложить на спор!
Я лайкаю фотки своей девушки. Обычное селфи, но у Беверли красная помада, и мне это нравится. Я отправляю в комментарии ей сердечки и смайлики с огнем, пока пью кофе, и пока я придумываю очередной комментарий, вижу уведомление о сообщении от родителей.
«Ричи, дорогой! Погода в Италии просто блеск. Мы по тебе скучаем. Шлем фотки. Хорошо учись, много не пей. Деньги перешлем сегодня вечером. Любим тебя!».
Я отвечаю им, но во рту становится горько не из-за кофе. Я по ним скучаю.
«Тебе нужно учиться, Ричи. Школа — самое главное».
«Вот в этом году закончишь — и отправимся в кругосветку перед твоим поступлением в колледж!»
Мои родители — врачи, и по свету их немало помотало. Они то трудятся над новым лекарством, то спасают детей в Нигерии, то делают операции где-то в Германии. Раньше меня оставляли с бабушкой и дедушкой, но после того, как они умерли два года назад, одно время за мной приглядывала соседка-вдова, но она переехала в другой город. Сейчас я уже полгода живу один, и иногда за мной следит чопорная набожная старуха, живущая по соседству, которая постоянно вызывает копов из-за моих громких вечеринок. Ее внук учится со мной в одном классе, и он неплохой малый, в детстве мы были друзьями, потому что его сумасшедшая бабка дружила с моей бабушкой. Сейчас мы по-прежнему с ним общаемся, но уже только в школе. Степенная миссис Каспбрак меня не особо жалует в последнее время, видимо думает, что я плохо влияю на ее внука.
— Эдди нужно учить катехизис, Ричи.
— Что, гулять в восемь вечера? Ричи, на улице уже стемнело, может, завтра?
— Ах, Ричи, сегодня мы с Эдди идем в церковь. Вот если бы ты тоже посещал службу…
Подумать только, в свои шестнадцать он боится ее как огня, носит накрахмаленные рубашки, прилизанные волосы и в школьном шкафчике у него хранится Библия. Его дружок Стен, который мне звонил, такой же задрот — школьный активист и борец за общественную деятельность, который затеял ставить школьный спектакль и меня туда каким-то боком втянул.
Мне звонит Беверли, моя девушка. Я допиваю кофе.
— Да, детка?
— Ричи, привет! Как ты себя чувствуешь?
— Фигово. Проснулся, а в моей постели так не хватало тебя, — я оперся спиной на барную стойку.
Беверли смеется. Мы встречаемся с ней уже два месяца, и я планировал переспать с ней до выпускного, но она оказалась не так проста. С ней хотели встречаться все парни школы — Билл в том числе, тот, с которым я сосался, но повезло мне (встречаться с Бев, а не сосаться с Биллом). Я очень хочу, чтобы мы и Бев заняли титул самой красивой пары на школьном балу и готов был сделать для этого все.
А еще я хотел бы с ней переспать.
Особенно после того, как она отстригла волосы, мне просто голову снесло. Это странно, но я не люблю длинные волосы у девушек.
— Ты вчера так сильно напился, — произносит Бев, — ты читал стихи на кухне со стола, а потом сказал, что поспоришь на собственные трусы, что…
— А, теперь понятно, почему я проснулся без них.
— Ричи, — я прямо вижу, как Беверли закатывает глаза на том конце провода, — ты неисправим. Кстати, до тебя дозвонился Стен? Он уже всю школу на уши поставил, пока искал тебя.
— Да, дозвонился, — я иду в комнату, беру рюкзак, кидаю туда зарядку для телефона и сигареты, — на кой-черт я на это подписался?
— Потому что ты поспорил с Беном, что сделаешь это, — напевает Беверли, — ладно, я уже в школе, сейчас будет последний урок, можем потом встретиться перед репетицией.
— Да, хорошо, — я надеваю кроссовки, — увидимся.
— Люблю тебя, Ричи, — говорит Беверли и целует воздух.
— Ага, и я.
На самом деле, я ее не люблю. Ну, то есть она мне нравится. Очень. Она красивая, умная, с ней весело и прикольно, она не выносит мозг, и классно целуется, особенно после того, как я выдыхаю ей сигаретный дым в рот, но даже я понимал, что для любви это как-то маловато.
Ладно, посмотрим, как пойдет дальше. Пока мне надо было срочно ехать в школу. Я решил не брать машину, потому что голова еще гудит, а я обещал родителям не ездить пьяным и с похмелья.
В список важных дел на сегодня я вношу выжить на репетиции, уломать Беверли на ночевку и попросить моего старого, безотказного друга Эдди Каспбрака отмазать меня от участия в этом спектакле.