Дневники Джули Спаркс

  Чувствую некоторую вину перед вами, поведав вам так много о моей истории с мальчишкой Гросби, которая, казалось бы, вовсе и незначительна, да и персонаж, сам по себе, второстепенен. Ведь куда более увлекательнее узнать о самой настоящей и красивой истории с моим шикарным Томом. Если я начну здесь воспевать его или пищать, будто бы маленькая девочка, в пятом классе, то вы сильно же не огорчитесь, правда же?

Как вы могли понять - Том мой репетитор по английскому языку. Он сам вызвался на эту работу, никто его не заставлял делать этого. Я читаю все книги, которые он мне дает, к слову, это напоминает мне Чарли из "Хорошо быть тихоней". Мы решаем множество тестов, которые мне в будущем помогут с поступлением. Хотя я как-то себе призрачно представляю свое будущее. Кажется, что его может и не быть. Но все ужасные мысли я стараюсь отодвигать от себя на задний план, по крайне мере, покуда я нахожусь рядом с Томом.

По правде сказать, мне даже нравится проводить с ним время: вести интеллектуальные беседы, вступать в дебаты, шутить. Меня поражает его способность быть таким разносторонним: в одну минуту он инфантильный мужчина, наслаждающийся моментом, а буквально через минуту его лицо принимает серьезный вид и он говорит-говорит-говорит... Я могу слушать его бесконечно. А еще Том - мой парень. Сейчас вы подумаете: как этой невзрачной девочке удалось завоевать сердце самого настоящего обольстителя и покорителя сердец.
Я беспрекословно исполнила его просьбу, несколько оторопев. Последние дни были настоящим и сущим кошмаром и бесконечным хождением по мукам. Я не могла нормально есть, сосредоточиться на учебе или же книге, даже музыку не могла спокойно слушать - все мысли были забиты анализом наших с ним встреч, таинственных прикосновений, уловок, взглядов. Внутри меня закипал и бурлил самый настоящий вулкан из чувств, готовый вот- вот взорваться и излиться наружу. Вдохнув на улице глоток свежего воздуха, все стало как-то легче, прояснилось что ли. Я увереннее шла к машине Тома, в голове простроив целый план нашего разговора, у меня был решительный шаг, красиво расправленная спина и высоко задранный вверх подбородок. Но стоило мне только немного дернуть на себя ручку его машины, как вся эта уверенность в себе мгновенно улетучилась и растворилась где-то в воздухе. В этом свежем воздухе.

В мгновение ока меня всю обволокло его ароматом. Он был повсюду - в носу, в горле, в моих волосах, на моей одежде. Я вдыхала его аромат и хотела то ли плакать от боли и напряжения, попеременно вскрывая себе вены, то ли просто броситься ему на шею и разреветься. При любом раскладе мне хотелось разреветься, именно с этого я и начала свой "увлекательный и решительный разговор". Том, несколько оторопев, смотрел за тем, как менялось мое лицо. От уверенного, с задранным вверх подбородок, то приунывшей девушки, с низко опущенными плечами.

- Все в порядке? - спросил он несколько озадаченно, с небольшим напряжением в голосовых связках, что делало его голос слегка хриповатым. Я молчала. Продумывала в голове ответ, красивый, импазантный, наполненный самоуважения и достоинства. Но через несколько секунд я ко всем чертям откинула эту тварь под названием "гордость" и выпалила то, что действительно заботило меня в ту секунду.

- Нет, ничего не в порядке, - ответила я, несколько резко, выпадом, набросившись на этого милейшего мужчину своей агрессией, ожесточенностью.

В машине играли лучшие хиты Guns N' Roses, голос Вилльяма Роса успокаивал разбушевавшиеся нервные клетки.

- Джули, ты не будешь сильно против, если весь наш разговор состоится не здесь? - спросил меня Том.

- Мне все равно, делай, что тебе нравится или что ты хочешь. Только меня в это не втягивай.

- Так ты уходишь, - его рука легла на мой локоть, легонько притянув его к себе. Я взглянула в его глаза. Они казались мне опечаленными и озабоченными.

Довольно странное и необычное ощущение от поездки в машине с парнем, который заставляет тебя жить в одну секунду и умирать уже в другую. С ним я счастлива, безусловно, но без него мне тоже не особо худо. Хотя я вру. Он заполонил все мое свободное пространство. Все, о чем я могу думать последние недели - это тот самый мужчина из бара. С ним или без него я могу точно сказать, что я - одинока. А хуже одиночества нет ничего. Осознание того, что до человека можно дотронуться рукой, но он не станет твоим, в разы хуже, чем если бы он был за тысячи миль. Мы не можем быть вместе даже не из-за разницы в возрасте или религиозных предубеждений, даже не из-за того, что он работает в моей школе, хотя это влияет на специфику наших отношений. Я - не его половина. И от окончательного осознания возникнувшей передо мной проблемы я задыхаюсь. Локтем я упираюсь в окно, зубами грызу ногти и смотрю на дорогу, в ту самую даль, неизведанную степь. Места кажутся знакомыми, но сколько бы я не старалась угадать наше направление - все мои попытки ни разу не увенчались успехом. Позволяю себе расслабиться, хотя до сих пор мурашки бегут по кожи, от малейшего соприкосновения с ним. Через час мы вновь оказываемся на том же самом берегу, где все и зарождалось.

В этот раз, я уже сама бреду к океану, проваливаясь в сыпучем песке. В этот раз я не нуждаюсь в пледах, бутербродах или же газировке. Я не нуждаюсь даже в кислороде, хотя прекрасно знаю, что без него начнется гипоксия, и я умру. Все мои мысли заполнились им. Я хочу ощутить его руку, сжать ее покрепче и не отпускать хотя бы эту несчастную минуту. Что значит для человека минута? Практически ничего, а ведь это целых шестьдесят секунд или одна шестидесятая часа. Одна секунда и вовсе для человека перестала иметь какое-то важное значение. Мелочь. Словно один цент, который мы оставляем на кассе.

И, самое прекрасное в любви - это ее невозможность.

Я усаживаюсь на песок возле самого края океана, мне нравится безотрывно наблюдать за тем, как волны разбиваются о берег, почти возле моего носа. Том опускается возле меня, мы смотрим на удаляющуюся лунную дорожку и молчим. Где-то вдалеке эта знаменитая линия горизонта. Тишина стала одной из форм нашего общения. Горестной формой, но я рада даже небольшой возможности делить с ним проведенные часы, минуты, даже доли секунд...

Изредка поворачиваю голову в его сторону, замечаю то, как он поворачивает свою и смотрит на меня. Я смущенно отворачиваюсь от него. Его рука где-то блуждает по песку, а все, о чем я могу подумать это: "возьми же меня за руку, кретин". И он берет. В конце сентября возле океана в разы холоднее, чем в конце августа. Прошло же всего несколько недель. Это для нас срок кажется незначительным, но у природы другие мерки. Моментально озябши, не произношу и слова.

- Джули, я хотел поговорить с тобой, но как я понял в машине, ты и сама этого хочешь...

- Зачем ты хотел говорить со мной? - я разворачиваюсь к нему с лицом. Мы почти соприкасаемся нашими губами.

- Джули, я увидел в тебе нечто особенное. Ты так полюбила этот океан, этот пляж, этот неописуемый простор. Возле океана ты можешь по-настоящему чувствовать себя свободной. Здесь никто тебя не найдет. Ты можешь расправить руки, позволить ветру ударить тебя по лицу. Здесь ты можешь строить планы, мечтать, прыгать, бегать. Здесь ты - властелин мира.

- Но это ведь не так...

- У тебя какой-то недостаток романтики, что совсем не соответствует твоему имени. А ведь твое имя - это уже половина твоего образа.

- Ты складываешь мой образ по стереотипам?

- Нет, я лишь наслаждаюсь тобой. Твои видом. Ты вдохновляешь меня, Джули Спаркс, заставляешь верить в лучшее там, где лучшего уже и быть не может. Я люблю тебя, Джули Спаркс. Я влюбился в тебя, словно мне пять лет, а ты девочка из соседнего двора. Ты сводишь меня с ума.

- Ох, Том.

- Я пойму, если ты не ответишь мне взаимностью. Я обманул тебя, не сказал о своем возрасте, работе. Я думал, что ты - девочка на одну ночь, прости, но ты оказалась девочкой на всю жизнь.

- Я тоже, - язык будто бы прирос к небу. В горле пересохло, я хотела пить и говорить одновременно. А еще целовать его. Целовать его губы. Целовать мужчину, которого полюбила.

- Что?
- Я тоже, просто я тоже.

Он присел возле меня. Одна его рука обняла меня за талию, а другая взяла за руку. Я опустила свою голову ему на плечо. Мы сидели на берегу океана, взявшись за руки, ночью, в конце сентября. Было холодно, но его рука компенсировала мне все страдания. Я задышала полной грудью, боясь снова утонуть.