Inside
Утро. Еле как осилила 10 тысяч шагов. Перед домом решила зайти за газировкой. Хах. Нет, я не про обычную «грязную» газировку, я про ту, что без калорий. Зеро. Моя жизнь зеро.
Вышла из магазина, позавтракала двумя сигаретами. Чёрт. Мне становится плохо. В глазах темнеет, начинает подташнивать. Видимо опять переборщила с дозой слабительных.
Направляюсь домой. Ура, я дошла, живая вроде. Заваливаюсь на кровать, тошнота не проходит, а волшебные таблетки, кажется, начинают действовать.
Дикая боль внизу живота, наверное она сравнима с болью, которую испытывают женщины, когда рожают. Хотя откуда мне знать? Я ведь не рожала, да и не смогу, вероятнее всего.
Ловлю кайф. Кайф от этой боли. Боль даёт мне чувство. Чувствовать боль приятно, принимать её — приятно.
Также и с голодом. Голод даёт мне легкость, невесомость, будто ты в мире, который не наполнен этой отвратительной и в тоже время прекрасной едой.
Еда — яд. Она отравляет меня, отравляет мою тонкую, идеальную «А».
«А» питается болью, голодом, моим сном. Но только не едой. Еда для неё, как что-то убийственное, как яд.
«А» любит взгляды этих людей, которые смотрят с восхищением (?), но скорее с жалостью (мой мозг не до конца отравлен ею, поэтому может проводить изредка анализ происходящего).
Люди не понимают. Не понимают как это прекрасно, чувствовать свои кости, чувствовать свои лёгкие, которые завтракают едким дымом сигарет.
Желудок мне не нужен, он только создаёт проблемы, поэтому я даю ему лишь таблетки и «чистые» газировки. Иногда, мне становится его жалко, и я балую его шоколадом или кофе. Но это яд.
«А» в такие моменты злится на меня. Заставляет вызвать булимию, которая была со мной долгие годы и изредка помогала мне, но от которой я пытаюсь убежать.
Булимия не даёт результат, но помогает выводить грязь из моего тела. Булимия отнимает у меня чувство лёгкости, чувство голода.
Сворачиваюсь в клубочек, проваливаюсь в сон.