5. Everybody wants to feel they're free
Примечание:
Прекрасные стихи DieMaus 😍😍😍
Просто поверь - меня
Не испугать шипеньем змеи.
Пасмурней день ото дня
Взгляд, но только глаза твои
Тянут на глубину,
Хочешь ты того или нет.
Пойду по тонкому льду
За тобой - лишь такой ответ...
***
Дверь в их покои хлопает так сильно, что Галф даже удивляется, как это она еще держится на петлях. Ураган по имени Мью влетает и почти сносит на своем пути.
Он еще никогда не видел такой отчаянной злости, почти ярости.
Обычно непроницаемое лицо искажено от боли.
Губы стиснуты до бледности.
Ладони судорожно сжаты в кулаки.
А сквозь зубы выдавливает ледяное шипение, которое обращено в никуда:
- Не позволю...
Галфа трясет от этого зрелища, но не потому что он боится своего господина.
А потому что он боится за него.
- Закрой дверь и никого не пускай внутрь.
Приказ звучит жестко и бескомпромиссно, поэтому нет варианта его ослушаться, но он на долю секунды медлит. Мью все еще не смотрит на него, когда обреченно закрывает глаза и горько выдыхает:
- Можешь уйти, я закрою сам.
Нет, вовсе не страх является причиной его промедления!
Но сказать это Галф уже не успевает, потому что в их комнату влетает тайфун поменьше и помладше: второй принц.
- Мью, давай поговорим!
- О чем? О том, что ты покорно склонил голову, когда узнал, что твоя любимая должна выйти за меня, а ты сам - жениться на дочери нашего союзника, чтобы укрепить наши силы?
Тон бледнеет (хотя куда уж больше) - и вместе с ним Галф, когда сказанное доходит до его сознания.
Очевидно, что сегодняшняя аудиенция у отца-самодержца прошла совсем ужасно. Потому что тот смог сделать то, что не получалось ни у кого за все эти годы: поссорить братьев и встать между ними.
- Мью... - младший принц кладет руку на плечо, но старший тут же ее стряхивает. - Послушай меня, пожалуйста... Давай сначала успокоимся.
- Ты еще будешь меня успокаивать? Ты - у которого я заберу любимую девушку только потому, что так пожелал наш отец? - боль в голосе бьет наотмашь не только Тона, но об этом им знать совсем не обязательно.
- Мью, давай попробуем разобраться и найти в этом рациональное зерно...
- Нет, - тот резок и непреклонен. - Нет рационального зерна в том, что я своими руками разрушу твою жизнь и причиню тебе боль. И ты будешь меня ненавидеть за это.
- Я не смогу тебя ненавидеть...
- Правда? А если представишь нас с Дани вдвоем? Наших детей, которых ты будешь вынужден видеть как их дядя? Поздравлять с праздниками и каждый раз думать, что они могли бы быть твоими...
- И что же ты собираешься делать? - Тон почти стонет и бессильно опускает руки, которые пытались удержаться за брата.
- Не знаю... - Мью отчаянно шепчет, - пока не знаю... Но я не могу так просто сдаться.
- Ты же понимаешь, что у нас просто нет другого выхода, - младший принц горько выдыхает, прежде чем сделать несколько шагов и остановиться у двери. - Иначе тебе будет только хуже.
Дверь закрывается за ним, на этот раз почти бесшумно, но по ощущениям - это последний гвоздь в крышку гроба, потому что лицо Мью искажено. Видно, что он сдерживается из последних сил, чтобы не сорваться, потому что рука, тянущаяся за бутылкой бренди, трясется, как и дрожит его голос, обращенный к парню:
- Тоже уходи. И закрой дверь с обратной стороны на замок - вернешься утром в восемь. Я не хочу никого видеть сейчас.
Галф делает шаг к двери, второй, третий, чтобы нервной рукой провернуть ключ в скважине, оставаясь с этой стороны. И затем шагнуть к столу, чтобы поставить на него два бокала для алкоголя:
- Негоже его высочеству напиваться в одиночестве.
Принц смотрит на него, так черно и пронзительно, что на секунду кажется, что его все-таки выгонят. Но движение руки дает понять: придвинь ближе емкости - и Галф повинуется, завороженно наблюдая, как изящные руки обращаются с бутылкой, а затем - как янтарная жидкость стекает по стенкам, зажигая в них огни.
- За мою свободу!
Тост звучит как насмешка, ирония - собственно ею и является. Как будто Мью пьет не за здравие, а за упокой этого мистического состояния, которое каждый понимает по-своему.
И которое почти никто никогда не видел.
Но они как будто сходятся между собой: свобода - это возможность жить, как хочется именно тебе и быть счастливым, пусть даже вопреки всему. И именно за это Галф сейчас ударяет хрустальной гранью о бокал своего господина.
Первый глоток обжигает горло и лавой опускается по пищеводу, заставляя закашляться, но парень мужественно терпит и делает второй. Уже не такой неприятный, но все еще выбивающий дух. Третий, последний в этом раунде, уже приносит долгожданное расслабление телу, зажатое в тиски напряжения и обстоятельств.
Его принц уже давно справился со своей долей и с невеселой усмешкой ожидает, когда ему вновь подставят бокал - и Галф резко дергает рукой по столу, дожидаясь следующей порции.
- Что, зависть к королевским особам не особо-то и оправдана? Мы - такие же люди, как и все остальные, только еще более несвободные. Или даже не люди... - еще один глоток прерывает монолог, как будто горечи слов недостаточно и ее нужно подкрепить терпким букетом бренди.
- А кто тут завидует? - Галф бурчит себе под нос, пытаясь сфокусировать уже начавший плыть взгляд на лице неожиданного собутыльника, чтобы уловить малейшие нюансы эмоций на обычно непроницаемой маске, что носит его повелитель - и речь сейчас не о черной ткани на левой стороне. А о той защите, что ставит Мью каждый день, чтобы никто не пробился и не увидел настоящего его.
- Что, разве не хочется быть на моем месте? А как же богатство и власть?
Вопрос заставляет насмешливо фыркнуть, совсем не по этикету или согласно субординации, но им обоим уже плевать на формальности, потому что алкоголь магическим образом стирает грань между сословиями.
И сейчас в комнате сидят два обычных человека, которым невыносимо больно - каждому по своей причине.
- Все верно: это все пустое, потому что за это ты платишь высокую цену. Вечным одиночеством. И в довесок расплачиваешься своей свободой. Как думаешь, стоит ли это того?
Галф смотрит в серьезные и грустные, но почему-то совсем не хмельные глаза, прежде чем дать ответ, который не вызывает никаких сомнений:
- Не стоит. Если они тебе не нужны - не стоит...
- Не нужны.
Еще один глоток закрепляет утверждение. А рука принца снова тянется, чтобы наполнить их бокалы.
Они не закусывают - нечем - поэтому опьянение настигает парня ожидаемо почти сразу, что не может не повлиять на его устойчивость к земному притяжению: голова неминуемо клонится к столешнице стола, ощущая щекой его гладкую прохладу, а веки смеживаются, защищая от света.
- Собутыльник из тебя так себе...
Мягкий насмешливый голос выводит его из дремоты, и глаза открываются, чтобы успеть увидеть, как сильные руки приподнимают его из-за стола, позволяют опереться о чужое плечо, пока его перемещают в сторону кровати и укладывают на нее. Матрас прогибается рядом с ним под тяжестью чужого тела, пока происходит невероятное: принц укладывает своего слугу спать. Галф даже ощущает скольжение ладони по своим волосам на прощание - и это дает ему силы и надежду, чтобы перехватить руку своей и прошептать:
- Не уходи... пожалуйста.
Да, он пьян.
Они оба пьяны - и это не лучший момент вообще для чего бы то ни было.
Но он так боится, что другого у них просто не будет, поэтому смелость, чья сила помножена алкоголем, позволяет ему пойти ва-банк: приподняться, преодолевая упадок сил и собственный страх отторжения, прижаться к горьким от бренди губам на доли секунды и затем испуганно отпрянуть, ожидая реакции и трезвея от паники.
И снова всего одно движение век отделило привычные карие глаза от зеленого огня радужки и узкого зрачка. Но это не пугает, а завораживает еще больше. И раз ему сразу и явно не отказывают, не отталкивают, то можно побыть еще немного смелым?
И отчаянным от жажды?
Руки тянутся к голове, гладят длинные волосы и опускаются к затылку, чтобы нащупать завязки и наконец снять эту ненавистную маску, что уродует это прекрасное лицо. Все еще не встречая сопротивления, пальцы проходятся по гладкой алебастрово-белой коже и ложатся на то странное пятно, чтобы погладить его, дотронуться до каждого яркой отметины, ощущая, как кожа тут же отзывается странной теплой вибрацией, передающейся ему самому.
- Ты же понимаешь, что я теперь не смогу тебя отпустить.
В хриплом шепоте вновь эти шипящие звуки, но они не вызывают страх или отторжение. А светящиеся глаза затягивают в свою глубину еще больше и сильнее.
- Я на это надеюсь. Вы - мой принц, я - ваш оруженосец... ну или еще кто, если пожелаете.
И искренне надеется, что принц пожелает намного большего.
И выгибается в руках, что властно обхватывают его стан, прижимая к себе как можно теснее, пока чужие губы впиваются в его собственные, заявляя свои права на этого человека.
Которые ему отданы уже давно без права возврата.
Потому что так правильно и естественно стонать от удовольствия в объятиях того, кто стал для тебя всем - и платить ему той же монетой. Трогать и трогать любимое лицо, зарываться пальцами в волосы, отвечая на поцелуи и стремясь каждой клеточкой ощутить единение, которое стало для них обоих откровением.