Глава 13, часть 10
На обратном пути, воодушевлённые знакомством с достойным символом огромной многокультурной метрополии, выросшей из францисканской миссии и поселения Йерба-Буэна, мы снова с широко открытыми глазами проехали по мосту. Без денег и задержек в очередях проскочили пункт платы уже за въезд в Сан-Франциско и, свернув с эстакады Дойл-Драйв в сторону туннелей, вернулись в район, где Александр заметил великолепнейший с его слов собор.
По Бальбоа-стрит мы поднялись на холм Лон-Маунтин. Вдоль цветастых домов в викторианском стиле, мимо трёхэтажного здания из красного кирпича с элементами барокко, лепниной на штукатурке в пролётах между окон. Проезжали целые кварталы, где, кажется, что среди сплошных, налепленных друг на друга эркеров на стенах нет свободных мест, но собора не замечали, что не расстраивало нас. Учитывая местную планировку, когда улицы разбивают городской район почти на идеальные квадраты и прямоугольники, сложно заблудиться.
Высокие колокольни церкви мы увидели, повернув на Парк-авеню. Машину поставили прямо под стенами собора. Я аккуратно втиснул «додж» на единственное, весьма узкое из-за эгоистичности хозяев соседних машин парковочное место. Повезло, что у минивэна боковые двери были сдвижными, иначе не вылезли бы.
Внешне собор выглядел эклектично: он впитал лучшее от древнеримской и испанской архитектур. В некоторых деталях ощущалось присутствие барокко. А главный фасад Церкви Святого Игнатия, смотревший на улицу Фултон, был самой богатой на орнаменты и украшения частью грандиозного сооружения. Ровный ритм из массивных колонн и пилястр, увенчанными капителями коринфского ордера, переходил в две двухсотфутовые башни, состоящие из четырёх ярусов, меняющихся в сечении от квадрата до восьмиугольника. Они были украшены декоративными урнами и фигурами ангелов. На крыше же портика, над порталом, высилась белая статуя Святого Игнатия, покровителя иезуитов.
После трёх месяцев в Рино с его простенькой архитектурой, за некоторыми исключениями, мы долго простояли перед главным входом собора, разглядывая завитые в спираль волюты, колоколообразные капители, покрытые стилизованными листьями аканта, и рельефные карнизы, добавившие большей изящности массивным элементам.
Получив порцию впечатлений, мы спустились по Фултон-стрит. Улица шла вдоль границы университетского городка, в ансамбль которого входил собор и окружающие его здания. Заметив лесенку, ведущую в сад, разбитый у восточной стены церкви, с обширными, аккуратно стрижеными газонами, высоченными пальмами, догонявшими ростом колокольни, и цветущим розовыми цветами кустарником вдоль дорожек, мы поспешили туда подняться.
Со стороны сада собор продолжал демонстрировать богатство орнаментов с использованием дорогих материалов. По краям крыш боковых нефов, от главного фасада до третьей башни, тянулись белые балюстрады, за которыми поднимались стены центрального нефа. Его украшением были арочные окна с красочными витражами. Над сокрытым внутри церкви алтарём возвышался потемневший медный купол.
Обходя стороной университетские библиотеки и лекционные залы, гулять в цветущем саду было приятнее, чем по улочкам стеснённым распространёнными во Фриско рядными домами. Оттуда мы заметили над крышами главного кампуса университета Сан-Франциско башню с крестом вместо шпиля и потемневшей со временем лепниной под козырьком терракотовой черепицы. Она послужила ориентиром, и по переулкам с прятавшимися в палисадниках декоративными львами, где из окон доносилась музыка, вышли к улице Тёрк, к крутому пригорку, заросшими ветвистыми соснами. Сквозь пышную хвою проглядывала та самая башня с крестом. Мимо, подвывая электродвигателем, поднимался от Бальбоа-стрит троллейбус.
По лестнице с балюстрадными перилами, огибавшей с двух сторон арку в духе испанского барокко, у подножия которой бил фонтан, мы поднялись на Лон-Маунтин, избежав быть намоченными хаотично разлетавшимися с ветром каплями. Они сверкали на клумбах, кустах и газоне, оставили тёмные следы и на опорах арки. Глядя на неё, я представил, что среди венчавших её скульптур под звуки гитары с маракасами мелькнул чёрный плащ Зорро[1], сражавшегося с мексиканскими солдатами.
Лестница вывела к пальмовой аллее, протянувшейся до П-образного здания с высокой башней и парадным входом в центре кампуса Лон-Маунтин. Судя по элементам и рельефным деталям переплетающихся структур на стенах и в оконных проёмах, архитектор вдохновлялся ранней готикой. Хотя на мгновенье я подумал, что смотрю на санаторий где-нибудь в Ессентуках или Крыму, занявший бывшее имение крупного промышленника. На знаменитых курортах Страны Советов не бывал, но видел множество фотографий, что и повлияло на ощущения: большие корпуса под двухскатной крышей, воздушный декор, арочные окна верхних этажей и обилие цветущих кустов и клумб.
С высшей точки Одинокой Горы отчётливо было видно великолепные колокольни Церкви Святого Игнатия и медный купол над алтарём, а сквозь стволы сосен, росших на восточном склоне, проглядывали залитые солнцем высотки деловой части города. Рашен-хилл, Тендерлоин, Анца-Виста, Марина-дистрикт и прочие районы терялись в серой мгле ползших с океана облаков и сизого тумана. Ближайшие к Лон-Маунтин улицы и переулки на соседних холмах были затянуты непроницаемой пеленой.
- Так, делаем памятные снимки и назад, в машину, - хлопнув ладонями и потерев ими, сказал Алекс.
- Мёрзнет волчий хвост? – ухмыльнулся я. – Кто ты? И где тот Саня, который недавно дважды входил в холодный океан?
- Ха-ха! – делано хохотнул он.
- Здесь весьма пронизывающие порывы ветра, - сказала Наташа, держа руками поднятый воротник жакета.
- И центр города не успеем посмотреть, - поддержала ребят Доминика, сжавшись в лёгкой джинсовой куртке. Вторая кофта Алекса не помогала.
- Я не против. Пошли. Хотя настораживает, как вы трое спелись за моей спиной, - и я прищуром оглядел компанию.
*****
Мы выехали к центру Сан-Франциско с его небоскрёбами, бутиками, ресторанами и площадями. Вниз по Фултон-стрит. Квартал за кварталом, сплошной стеной, прерываясь лишь там, где одна улица пересекалась с другой, тянулись дома на любой вкус и цвет. Многие оказались хорошо знакомыми по многочисленным фильмам. Особенно «Разукрашенные леди», окружившие парк Аламо и встречающиеся не только в кино, но и на дисплеях компьютеров. Сложно передать словами красоту этих зданий. Богатые, ухоженные, непохожие ни на что виденное ранее в Штатах: дом с приведениями с башнями, шпилями, резными наличниками, и дом цвета морской волны с декоративными балюстрадами на крыше веранды и вдоль стен эркера и белыми колоннами, капители которых покрыты сусальным золотом; викторианская архитектура и архитектура времён немецких промышленных революций. Даже обычно неряшливые маленькие магазинчики и лавочки выглядели аккуратнее. Не было на их витринах нелепых реклам, написанных чёрным маркером от руки на бумаге ядовитых цветов.
А впереди преграждало улицу белое, внушительное здание ратуши Сан-Франциско с огромным куполом, отдалённо напомнившее Капитолий в Вашингтоне. Когда мы подъехали к его стенам, поняли, что ошибались. Это скорее была не точная копия Собора Святого Петра, что в Ватикане. Купола, их основания и портики над порталами, что в собор, что в ратушу, выглядели идентичными. В остальном оба грандиозных сооружения существенно различались.
У кованой ограды с позолоченными наконечниками пик, что окружала сад меж двух серых, монументальных зданий-близнецов – театра Хербста и музея дизайна – вместе с ратушей, «Капитолием Святого Петра»[2], образовывающих единый ансамбль сродни королевским дворцам Европы, мы повернули налево, на улицу Франклин с односторонним движением. Она уходила на север, каскадами поднимаясь на Кафедральный холм.
Машину оставили на третьем этаже первого, замеченного нами парковочного дома недалеко от большой площади Юнион-сквер[3] посреди небоскрёбов, дорогих салонов, шикарных магазинов, бутиков известнейших брендов и модельеров. Помня рассказ парней, которых утром встретили у «Харрас», с собой забрали все ценные вещи. И пошли гулять.
[1] Зорро (исп. Zorro – лис) – вымышленный персонаж, своего рода Робин Гуд, помогающий обездоленным жителям Новой Испании и жертвам властолюбивых донов.
[2] Это шутливое название мэрии, данное ей мной из-за того, что здание похоже и на Капитолий в Вашингтоне, и на Собор Святого Петра в Ватикане/Риме.
[3] Юнион-сквер (Union square) назван в честь Объединенной Армии (Union Army). Здесь проводились митинги в её поддержку во времена Гражданской войны.