Глава 13, часть 8
Пришлось перелистать много страниц в попытках понять технический английский, пока не наткнулся на таблицу спецификаций доставшейся нам машины.
- Здесь указано, - я провёл пальцем от графы «объём двигателя» до «топливо», - что заправлять надо «обычным».
- Попробуй! Ты же водитель, - пожал плечами Александр.
Я раз десять сверился с данными таблицы по принципу «семь раз отмерь - один отрежь» и полностью вылез из тёплого салона на холод. Вернувшись к колонке, опять впал в ступор. Горловину бака нашёл, заправочный пистолет вставил, но возник вопрос оплаты. Во-первых, бензин в Штатах измеряется галлонами[1]. Во-вторых, я не знал, сколько заливать, если платить за топливо до начала заправки.
В этот момент на станцию заехал чёрный «понтиак». Из него вылез небольшого роста чернявый мужчина с аккуратной бородой-эспаньолкой. Либо метросексуал, как Майк из отдела кадров «Харрас», либо, судя по своеобразному придыханию при разговоре, а также по женственным жестам, не традиционной ориентации. Заметив моё замешательство у колонки, он подошёл и предложил помощь. Неспроста ли проявил инициативу?
- Что-то случилось?
- Да вот, не знаю, как платить, - обернулся я на вопрос. – Не местный.
- А в Неваде разве платят как-то иначе? – мужчина переспросил у меня, заметив номер машины.
- Мы не из Штатов. Минивэн арендован.
- О'кей. Сюда, - он показал на отверстие в колонке, - вставляешь карточку. Потом вводишь пин-код, и заправка начинается автоматически.
- А как узнать, что бак полон?
Взмахнув руками, мужчина с переигранным удивлением посмотрел на меня, как на человека, жизнь проведшего в диких лесах и только недавно вышедшего на божий свет, к цивилизации.
- Как-как? Пистолет щёлкнет. Сам остановит заправку.
До Америки я ездил только на машине дедушки, а его «лада» всегда была заправлена. Видел лишь, как он заливал в бак из канистры. Это оправдывало мою дикость, но в свою защиту ничего не сказал.
- А если платить наличными? – с ребятами я скидывался поровну, и в кармане лежали зелёные купюры, карточку же трогать не хотелось.
- Идёшь в кассу. Говоришь, сколько галлонов тебе нужно. Платишь, и они включают колонку. Всё просто.
Я поблагодарил за помощь.
- Если возникнут ещё вопросы, обращайся пока я здесь.
Алекс в машине бесшумно посмеивался надо мной, когда мужчина, виляя бёдрами, вернулся к «понтиаку».
- Что смеёшься? – рыкнул я на Саню, открыв дверь в минивэн. – Ищи в книге объём бака.
*****
Покончив с первой самостоятельной заправкой, выехал с газолиновой станции и по совету Алекса, возившегося с картой, на пересечении пяти улиц повернул на Девятнадцатое авеню.
Широкую улицу обрамляли с двух сторон деревянные заборы с пёстрыми граффити, местами выглядевшими произведениями искусства, а местами так, что стоило бы вырвать руки горе-художникам, потратившим на них краску. Из-за расписанных оград, украдкой, выглядывали одноэтажные коттеджи. Они стояли тесными группками, глядя друг другу в окна.
Авеню делили пополам трамвайные пути. Но не для знаменитых, ставших одним из символов Сан-Франциско трамваев на цепной тяге, а для обычных составов из двух вагонов, хромированных, с большими, панорамными окнами. Они бегали шустро и бесшумно, собирая на остановках немногочисленных людей.
Спустя милю, стёртые до блеска рельсы свернули к депо, а авеню обступили любопытной толпой сотни домов, взиравших на проезжавшие мимо машины большими, похожими на удивлённые глаза, окнами вторых этажей с разинутыми ртами ниш гаражных ворот. Стройные, сплочённые ряды жилых построек не подпускали к дороге ни на йоту растительность, но иногда услужливо расступались вокруг церквей и заправочных станций.
Авеню плавно поднималось наверх к затянутой облаками видимой полоске неба. Каждый раз, когда мы пересекали поперечную улицу, слева, далеко внизу, мелькал океан. Вид воды, маленьких домиков и низких облаков настойчиво вызывал в голове ассоциацию с рыболовецким поселением. До полной картины не хватало лишь растянутых посушиться сетей и перевёрнутых лодок.
Впереди улица упиралась в помпезные ворота в парк «Золотые Ворота». Кованые решётки створок отсутствовали. Возможно, их никогда и не было, но авеню проскальзывало между двух, широко расставленных каменных колонн с лепниной в стиле ампир и отходящими в стороны арками для пешеходов. Оно терялось и блуждало в густой зелени парка, что растянулся вверх по пологому склону, от побережья до Одинокой горы – Лон-Маунтин. Вековые сосны и тополя, нёсшие на морщинистых и шелушащихся стволах груз прошедших лет, пережив не одно землетрясение, и пышные раскидистые ветви богатые хвоей и листьями, образовывали тенистую аллею. За плотно стоявшими деревьями скрывались живописные пруды, Японский Чайный сад с божественно цветущей по весне сакурой и Музей Искусств Сан-Франциско.
Мы быстро проскочили зелёный остров посреди каменных джунглей, выехав на перекрёсток с идущей от океана улицей, вдоль которой, со стороны парка, выстроились живой стеной сосны. Медные стволы вкупе с небольшими, не превышавшими чаще всего двух этажей домами напомнили мне виды родной Усть-Нарвы.
*****
- Видел?! – встрепенулся Алекс, когда мы пересекали очередную улицу прежде, чем Девятнадцатое авеню исчезло у подножья бугристого холма в длинном туннеле. Он попытался пальцем по стеклу отследить то, что увидел, но боковое окно закончилось, а дальше, к следующему, было не дотянуться. – Нет?
Я отрицательно качнул головой.
- Зря! – с чувством выдохнул Алекс. – Я заметил шикарный собор на вершине холма. Надо будет вернуться сюда.
- О'кей, – бросил я, не отвлекаясь от дороги.
- Силуэт у собора внушительный, – Наташа поддержала Александра. – С большим куполом. Колокольнями...
- Хорошо. Убедили! Но сначала - мост.
- Понятное дело, - полным удовлетворения голосом произнёс Алекс. - После моста – сразу сюда!
- Запоминай дорогу.
*****
Покрытый изнутри жёлтой кафельной плиткой туннель протянулся ещё под одним обширным парком, расположившимся прямо у пролива Золотые Ворота, и выходил почти к тому месту, откуда в далёком тысяча девятьсот тридцать третьем году, в январе, за несколько месяцев до начала строительства Бэй Бриджа, взял начало одноимённый мост.
Минивэн, выскочив из сухого туннеля в белый туман, перекатывавшуюся среди деревьев сгустками водяную взвесь, подгоняемую дувшими с океана ветрами, поднырнул под эстакаду Дойл-Драйв. Мы поднялись на неё и очутились у пункта платы за проезд. Не успел Алекс приготовить деньги, как я заметил плакат, где говорилось, что автомобили с тремя и более людьми могут въезжать на мост бесплатно. Сидевший в будке человек, вероятнее всего, тоже какой-нибудь офицер по должности – в Штатах офицеры не только в армии и полиции - наклонился сосчитать нас и махнул рукой, чтобы смело проезжали.
«Додж» довольно заурчал, поглощая бензин, и покатил к красной, с элементами стиля арт-деко конструкции самого крупного в мире на протяжении почти тридцати лет с момента открытия висячего моста. Вершины многоярусных пилонов скрывались в затянувших весь небосвод от горизонта до горизонта облаках. Мы завороженно смотрели на внушительные стальные арки, водружённые друг на друга и образующие те самые опоры. Через пилоны были перекинуты два толстых троса, свитых из сотен километров других, меньшим диаметром, и одетых в стальные кожухи. От них нитями отходили ещё десятки дюжин, поддерживающих заметно сгорбленное посередине пролёта дорожное полотно.
[1] Один галлон – это около трех целых и семи десятых литра.