Глава 13, часть 5
Несмотря на богатую и порой жуткую, полную несправедливости историю, творившуюся францисканскими монахами, с невиданным энтузиазмом обращавших кастанос[1] в католиков, Королевский маршрут не баловал нас достопримечательностями. Дома, ютившиеся по сторонам от дороги, и лавочки с площадками по продаже поддержанных машин встречались и в Рино, если пройтись на юг по Вирджиния-стрит. Время от времени попадались многоэтажные гостиницы и мотели. А сотни кативших по широкому бульвару автомобилей терялись на его просторах, от того он казался пустым.
Эль Камино-Реал привёл нас в Мильбро, некогда самостоятельный город, а теперь часть огромной метрополии. Бульвар ужался до размеров улицы. Каштаны с центра дороги перебрались на обочины, вытянувшись в долговязые пальмы и тополя. Машин стало меньше. Редкие пешеходы вообще переквалифицировались в фантастические явления. Лишь иногда курьеры различных служб доставки выскакивали из грузовичков, хватали посылки и спешили к дверям частных домов. А в небе засияло солнышко, что подняло нам настроение, и я уже не так противился ехать на пляж.
Вслед за бульваром преобразилась и архитектура. Пропали набившие оскомину магазины. Мы ехали среди жилых домов: маленьких – частных; рядных и многоэтажных кондоминиумов. Одни были в английском стиле, выложенные из бурого кирпича с синими, скорее даже цвета морской волны, ставнями. Другие имели испанские мотивы, опираясь на аркады с углублениями для статуэток Святой Примадонны (Девы Марии). Встречались безликие американские коробки с ящиками кондиционеров у каждого окна и яркие образчики современной архитектуры. И везде перед парадными были разбиты цветочные клумбы, и присутствовала ухоженная зелёная ограда. Нашли что посмотреть, чем полюбоваться и что просто пропустить.
Мы невероятно удивились, когда среди обилия испанских миссий, монастырей и небольших католических церквей, встречающихся на протяжении Королевского маршрута, под пальмами, секвойями и более родными тополями показались луковицы православного храма. Лазурные, с крохотными золотыми шишечками, они окружали центральный позолоченный купол. Это была Барлингеймская Церковь всех Святых, над порталом которой красовалась фреска с изображением тех самых святых. В Сан-Франциско, ещё в девятнадцатом веке, в поисках золота и, соответственно, счастья стали приезжать эмигранты из Российской империи. В центре Фриско даже появился район Рашен-хилл - Русский Холм, недалеко от Чайнатауна, с видом на залив, пролив Золотые Ворота и тюрьму Алькатрас.
Дальше по бульвару нам встретился католический собор эпископальной церкви Святого Паула – розовое строение с элементами ранней готики белого цвета. Возле него мы попали в неожиданно возникшую пробку. Машины двигались медленно. И от вынужденного безделья в голову лезли различные идеи.
- Жаль, у нас нет в крыше люка, а то ты сейчас высунулся бы из него и снял бы классные кадры! – я поделился с Алексом мыслью, толкнув его в плечо.
- Да, нашёл дурака! – ответил он, снимая собор. – Скажешь тоже, высунуться...
- А что? Посмотри, какие здесь виды. Заодно можно было бы глянуть, что творится впереди. Классная же мысль? – подначивал я Александра.
- Ты - псих!
Мы немного продвинулись вперёд. Я сунулся на перекрёсток под жёлтый свет светофора, хотя видел, что не успею проехать - улица была забита машинами, и металлическая туша минивэна перегородила дорогу. Справа посигналили. Я в ответ машинально показал в окошко средний палец.
- Ты, это, будь осторожнее с жестами, - заметив его краем глаза, предостерёг меня Алекс. – Откуда нам знать, кто едет в той машине. Вдруг это злостные бандиты-латиносы!
- Ну да, бандиты на популярном у клерков фордовском седане.
- Одолжили у мамы, пока их «кадиллак» пропадает в мастерской с прострелянными шинами, - и Алекс захохотал.
- Показал и показал. Забыли! Они уже уехали. Подумаешь, отнял несколько секунд от их драгоценных жизней!
Поток машин, хоть и медленно, но двигавшийся, встал окончательно. Разворачиваться, чтобы найти иной путь, на узком бульваре было неудобно. К тому же, двойная сплошная линия запрещала манёвр, разметка и моё правило - не более одного нарушения в час, иначе удача повернётся спиной. Пришлось смириться и стоять.
Послышался вой сирен.
- Кажется, случилось что-то серьёзное. Дай камеру!
- Ты же за рулём! – возник Алекс.
- Всё равно стоим. А с моей позиции я что-нибудь да разгляжу.
Александр передал видеокамеру. И тут множество сирен взвыли гораздо ближе, чем до этого. Приблизив с помощью объектива попадавшую в поле зрения часть улицы, я увидел, как наследующий перекрёсток выехал полицейский мотоцикл. Он притормозил,проконтролировав ситуацию на дороге, и рванул вниз по уходившей влево улице. За ним появилась длинная алая пожарная машина с автоматической раздвижной лестницей. Она с трудом вписалась в поворот. Затем в объектив попала вторая с красно-белыми бортами – судя по всему, цистерна с водой или пеной. Третьим на перекрёсток в сопровождении полицейского мотоцикла выехал пикап «додж» с включенными проблесковыми маячками алого цвета. Его назначение осталось неясным.Появление четвёртой машины навело на мысль, что мы наблюдаем парад пожарных машин.Это был бордовый грузовик «форд» тридцатых-сороковых годов. Без крыши, что,наверное, хорошо для солнечной Калифорнии. Под левым зеркалом у него висела начищенная до блеска рында. В кузове, между продольных скамеек для команды, на медных катушках были намотаны шланги с брандспойтами. А к бортам крепились лестницы, которые в поездке служили перилами для трясшихся на скамьях пожарных.
[1] Кастанос – так испанцы называли местных индейцев, неотъемлемой частью обращения которых в католиков был подневольный труд на сельско-хозяйственных угодьях. Разумеется, далеко не все подчинились новым, самоназначенным хозяевам. Бичом для непокорных были регулярные военные экспедиции, проповедовавшие на языке силы и жестокости.