Глава 10, часть 2
Мы свернули с улицы и захрустели сухими ветками, зашуршали мелкой крошкой по высохшему руслу. Откуда-то слева, сверху, донёсся собачий лай. Либо нас почуяли сторожевые псы, либо они облаивали соседей. Хотя за время блужданий по району повстречали, лишь одну пожилую женщину с маленькой собачкой на поводке. И больше никого. Только издалека доносились детские голоса, смех и радостные крики.
Рыжеватая земля под ногами была укрыта мягкими лоскутами одеяла из хвои возвышавшихся над нами сосен на морщинистых коричневых стволах. Неуместными в царстве землистых оттенков белыми пятнами выделялись крупные камни. Они тоже были осыпаны высохшими иголками длиной с палец. Пару раз дорогу преграждали поваленные деревья. Их мы легко обходили стороной.
Шли в полной тишине, экономя силы. Шагали чуть ли ни след в след по изгибам старого русла. Через мохнатые шапки сосен с трудом пробивалось палящее солнце, и нам, уставшим и вспотевшим, стало легче.
Справа, за коричневыми стволами, уступ, скрывший из виду ориентиры.
- Слушай, - Алекс остановился и повернулся ко мне, - подержи рюкзак.
- А что? Привал?
- Нет. Я поднимусь быстренько наверх, посмотрю куда дальше идти.
- Ну, глянь. По крайней мере, впереди, если идти по руслу, видна гора.
- Да посмотри, ты в неё не поднимешься. Слишком крутые склоны. Поищу другую дорогу.
- О'кей! Давай рюкзак...
- Хей, а куда он пошёл? - проснулся опершийся о большой валун Пэтр, когда Саня стал взбираться на косогор.
- Отправился разведать дорогу.
Вдвоём мы наблюдали за тем, как Александр, кряхтя и оступаясь, поднялся на уступ. Отряхнув шорты, он осмотрелся.
- Что видишь? - не выдержал я и крикнул.
- Э-э-э... нам туда, - и Алекс махнул рукой себе за спину. - Здесь нет ограды.
- Хорошо. Мы идём. Только как ты представляешь меня, забирающегося по почти отвесному склону с твоим рюкзаком и моим пакетом с кофтой в руках?
- Справишься. Я же был терпелив и ждал, пока ты наиграешься с видеокамерой, - с издёвкой улыбнулся сверху Александр. - Только поднимайся осторожно. Тут весь склон в каких-то дырках. Вдруг это змеиные норы.
Вопрос о ядовитых гадах, что могут попасться нам в безлюдных местах, поднимался не раз. Особенно опасались встречи с гремучей бестией, и предостережение Алекса поубавило прыти, заставив выбирать место для каждого следующего шага.
- Чёрт! Да этих дырок тут уйма, - с ужасом в потерявшем уверенность голосе промямлил я, вглядываясь в зияющие темнотой ходы неизвестно чьих нор. Из-за занятых рук я плохо удерживал баланс. В случае его потери было бы проблематично схватиться за какую-нибудь ветку или травинку. Хотя, падая, я бы ни за что не прикоснулся к земле и не хватался за спасительную, торчавшую пучками из склона растительность.
Как назло, в конце подъёма на уступ, одна нога потеряла опору и стала съезжать вниз. В кровь хлынул адреналин, страх придал сил, и я рванул вверх, где за свой рюкзак меня вытащил Алекс. В этот момент вспомнилась слышанная где-то фраза, что змеи сами боятся людей и нападают только будучи застигнутыми врасплох или в случае прямой угрозы. Они чувствуют приближение человека по вибрации земли и стараются убраться с его пути.
За мной уже поднимался Пэтр. Мы крикнули ему, чтобы был внимательным. Но всё обошлось. Таинственные обитатели нор так и не высунули наружу своих носов.
Отойдя подальше от дырявого косогора, огляделись. Высоких вершин – целей нашего похода – мы не видели. Они скрывались за возвышавшимся перед нами перевалом. Позади, над усеянным домами и оплетённым белесой нитью дорог предгорьем, в сизом дыму лесных пожаров, бушевавших от нас в тридцати милях на запад, возле Карсон-сити, проглядывала долина, оккупированная Рино и Спарксом.
- Отдышались? - спросил я, окончательно отряхнувшись от пыли, собранной на крутом и опасном склоне.
- А как же!
- Теперь, думаю, стоит идти друг за другом и пристально смотреть по сторонам.
- Змей боишься? - поддел меня Алекс.
- Сам, типа, не боишься?
- Убедил.
- Главное, не напороться на пригревшуюся на солнышке тварь. Так что, идём аккуратно, заглядывая за каждый куст и проверяя каждый камень. Переведи Пэтру.
- Постараюсь, - и Алекс повернулся к чеху.
Подъём на перевал, покрытый шевелившейся от дуновений ветра чахлой растительностью, занял несколько минут. Минут тяжёлых, под беспощадным солнцем. Потому, увидев наверху низкорослые сосны с густыми, разлапистыми ветвями, создававшими прохладную тень, мы устроили привал. Перекусили, запив бутерброды нагревшейся водой, и развалились на земле.
Я включил камеру.
- Вот, мы и в горах... почти, - тяжело дыша, я комментировал съёмку. – Но это не предел. Наверное, двинемся дальше...
- Наверное? – обернулся Алекс.
- А ты дым видишь, что валит из-за той гряды? - я показал Александру на белые клубы. – Он меня напрягает.
- Опять ты! – возмутился Саня.
У меня вышел с ним спор про пожар, подступивший к городу Карсон и полыхавший там уже с неделю, когда мы достигли перевала. Глядя на окутанный дымом Рино и на потерявшуюся из виду южную гряду, он утверждал, что горит где-то на юге, а на западе, куда показывал я, второй пожар. Алекс аргументировал тем, что видимость здесь была лучше, нежели по ту сторону долины, поэтому предполагал, что дым от одного пожара так окутать город не мог. Я же настаивал на информации, услышанной по радио, что горит только в округе Карсон-сити, что пострадало более пятисот домов, что службы спасения просят людей ехать в объезд и не пользоваться мобильной связью, названивая родственникам, так как полиция сама пытается связаться с жителями города. И меня не прельщало оказаться в огненном плену, вдали от ближайших домов, когда придётся надеяться только на собственные силы, не ожидая помощи спасателей. Опасался, что за неделю огонь подобрался к Рино, со стороны тех гор, где ползали в тот день мы.
- Успокойся! – прервал меня Алекс. – Давай выбирать направление. Может, туда?
- Хочешь на ту голую вершину? – спросил я, проследив за его вытянутой рукой. – Пошли там, где лес. И интереснее... и прохладнее.
- Вон, видишь ту ёлку, что я показывал? – он опять куда-то направил руку. – На той вершине...
- И?
- Такая... галимая...
- Ну...
- Гну! Я давно её приметил. Туда и поднимемся. Там, думаю, достаточно высоко. И, скорее всего, будут видны те скалистые пики, что были покрыты снегом.
Я согласно кивнул и продолжил съёмку, так и не поняв, что за ель мне пытался показать Александр. В кадр попали взлётные полосы аэродрома за сизой дымной завесой, центр города, приближенный объективом на максимум его возможностей, песчаные горы на севере Рино и наш тенистый привал. Алекс объяснял Пэтру дальнейший план действий, тот ему что-то отвечал вибрирующим голосом.
- О! Каньон.
Мы остановились у края перевала, и нашему взору открылось ущелье с давно обрушившимися склонами. Его дно пряталось под густой хвоей росших внизу сосен.
Вид был потрясающим!
Великолепие и величие гор, пространство, охваченное ими, объёмы и масштабы восхитили меня. Ущелье, живописно извиваясь, огибало вытянувшиеся конусами к небу скалистые и пологие вершины.
- Слышь, Каньон! Наверное, придётся вернуться немного назад и там спуститься вниз. Если здесь, то...
- Да нормально! – бросил я Сане, снимая на камеру лимонно-жёлтый из-за похожего на древесный мох растения склон, узкую долину ущелья, изумрудную пышную массу леса с крохотными проплешинами полян и, наконец-то, обнаруженную мной неказистую ель, про которую болтал Алекс. – Здесь и спустимся. Например...
- Я сейчас тебе расскажу, какая тут глубина! – в ответ на мой безразличный тон буркнул он, высматривая обходные пути.
Неказистая ель при приближении оказалась обгоревшим несколько лет назад её стволом с угольно-чёрными ветвями и обломанными сучьями. Она была не одна, а в окружении точно таких же торчавших колом огарков и пеньков с рваными, неровными краями.