Глава 10, часть 3
После непродолжительной дискуссии решили спускаться в предложенном мной месте. Мы подошли к краю и услышали звонкий клёкот. Над нами парил орёл, а может и сокол.
- Смотри! Смотри! Смотри! Вы что, слепые?! – прокричал на русском Алекс.
- Да! – ведя глазом объектива за птицей, ответил я на его вопрос.
- Вот прямо отсюда, из кустов, только что вылетели маленькие ястребы!
- А в небе парит волнующийся родитель?
Я не видел птенцов и реагировал на удивлённое возбуждение Александра спокойно.
- Скорее всего. Как бы он не атаковал нас... Не нравятся мне его крики.
Когда птенцы оказались на безопасном расстоянии от ужасных двуногих созданий, орёл – он же сокол и ястреб – ушёл в крутом вираже за ближайший холм. А мы стали осторожно спускаться, стараясь не сорваться и не съехать по крутому склону вниз. Шаг за шагом, боком, как обычно на лыжах поднимаются в гору, только наоборот. Пакет с не пригодившейся кофтой и штанами сильно мне мешал, но избавиться от него я не мог.
Последние метры мы пробежали, с трудом успевая переставлять ноги. Следом клубилась пыль, и катились камни с кусками лимонно-жёлтого мха. Высоко в небе изредка звучал клёкот.
- Сумасшедшие, - переведя дух, Алекс покрутил пальцем у виска.
Деревья спрятали нас от солнца, но не от духоты. Воздух обжигал лёгкие, сушил горло, вынуждая пить тёплую газировку. Послышался стрёкот цикад. На солнцепёке им было не до музыкальных, ритмичных импровизаций, а в тени самое оно залиться весёлым треском. По невероятной траектории мимо пролетела огромная бабочка, порхая крыльями цыплячьего оттенка. Пока я включал камеру, она скрылась за мохнатой ветвью сосны.
Осмотревшись, мы поплелись вверх по ущелью. Звук шагов таял в ковре из иголок, пружинившем под ногами. Лишь иногда с хрустом ломались валявшиеся на земле сухие ветки. Хвои было так много, что она скрыла от глаз даже тоненький ручеёк с запрудами, в одну из которых угодил я. Ковёр провалился подо мной, пузырясь, забурлила вода. Только быстрая реакция не дала промокнуть.
- Ого! – удивился я. – Ещё немного, и всю дорогу хлюпал бы.
- Твоя беда, - улыбнулся Александр. Он подошёл ближе и посмотрел через моё плечо на журчавшую чёрную дыру с пеной, обволакивавшей края провала. – Если долго всматриваться в бездну, бездна начнёт всматриваться в тебя, - наигранно отрешённым тоном произнёс он. - Когда начнём восхождение? Иначе можем долго понизу гулять.
- Хэй, гайс[1]! - обратил на себя внимание Пэтр.
Чех указал на просвет в густом, плотном кустарнике на противоположной стороне ущелья. Мы без слов поняли, что лучшего места для подъёма не найдём. Куда бы ни бросили взгляд, цепкие ветви с продолговатыми листьями и маленькими розовыми цветками сплелись в неприступную стену. И только здесь, продираясь сквозь них телом, можно было достичь подножья склона, ставшего тяжёлым испытанием. Мы шли от дерева к дереву, где, упираясь одной ногой в ствол, делали передышки и выбирали новое направление. Мягкая хвоя, осыпаясь, пыталась лишить нас опоры, вынуждала порой балансировать на грани перед следующим шагом, ловя руками равновесие. Глаза заливал пот, футболки требовали отжима.
Несмотря на изнурительное восхождение, мы доползли до места, где уклон стал пологим, и карабкаться было легче. Борясь с одолевшей всех одышкой, я, Алекс и Пэтр вышли к... дороге - колее, огибавшей вершину с обгоревшей елью и спускавшейся в долину между возвышенностей, где она разветвлялась. У развилки лежал ржавый остов автомобиля, возможно, угнанного и давно разобранного здесь, вдали от города, на запчасти или подожжённого ради забавы. По обочинам колеи валялся различный мусор. Выгоревшие упаковки из-под чипсов, смятые пластиковые и разбитые пивные бутылки мне напомнили родные, захламлённые леса. Вроде Запад, Америка, на которую равняются некоторые государства, но и здесь требуется уборка.
За дорогой ждал очередной крутой подъём, подобный тому, что мы форсировали минуту назад. Среди деревьев стали попадаться скалистые выступы из рыжего камня. На него потратили остатки наших сил, но достигли неказистой ели, стоявшей на склоне, чуть ниже вершины, посередине выгоревшего когда-то участка леса. Сквозь чёрное покрывало пепла местами уже пробивалась зелёная травка, крохотные ростки будущих кустарников. Было тихо, не дул даже ветер, а его нам не хватало – надоела духота.
Пэтр с Алексом забрались на скалистый уступ и позвали меня. Осторожно ступая по камням, я подобрался к парням и безмолвно замер.
Далеко на песчаном полотне с рамкой из горной гряды, замкнутой в круг, в тёмно-зелёной кляксе слившихся в единую массу крон деревьев белыми точечками небоскрёбов выделялся Рино. С востока на запад долины скромной и кривой, словно её наносили дрожавшей рукой, чертой пролегла федеральная трасса номер восемьдесят. С высоты птичьего полёта, с уступа, где стояли мы, широкий хайвэй выглядел серым пунктиром. Там, где небо было свободно от густой пелены сизого дыма, виднелись реденькие облака, чьи чёткие в столь солнечный день тени медленно плыли по земле. А ближе к нам распластались казавшиеся неприступными горами незначительные холмики. Мы были царями Сьерра-Невады!
Продолжать восхождение не было желания. Мы лишь поднялись чуть выше обугленных пеньков, под тень низких, зато здоровых деревьев. На их раскидистых ветвях развесили сушиться футболки. Рюкзаки и пакет упали на землю, а мы в расслабленных позах расположились рядом, наслаждаясь прекрасным днём и собственным героизмом. С места стоянки были видны величественные пики. Снег с них давно сошёл, стёк ручьями к подножью, где-то обогатил бурлившую реку Траки, оставив сереть голые камни, подставленные на всё лето и осень ветрам, редким дождям и жаркому солнцу. Мы хотели бы подняться на эти пики и взглянуть на озеро Тахо, но силы оставили нас, особенно, глядя на глубокое ущелье, отделявшее их от вершины с обгоревшей елью. На такой поход нужно два дня и, желательно, при полной экипировке с палаткой. Решили довольствоваться малыми, но не менее красивыми высотами.
А озеро мы всё равно увидели.
[1] Hey, guys! – переводится как «Эй, ребята!»