Глава 11, часть 4
Не доезжая казино «Атлантис», свернули к «Вол-Марту», затесавшемуся среди прочих магазинов, закусочных и ресторанов.
В магазине, под потолком, разносились звуки добротного, крепкого русского мата. На нём не ругались с продавцами или покупателями, попавшимися под горячую руку, а общались, забыв о рамках приличия. Мат звучал на весь торговый зал. Мы сразу отметили, что голоса принадлежат нашим хорошим знакомым.
У полки с напитками я наткнулся на Антона с Юлией, пару из Эстонии. Им посчастливилось оказаться в Штатах вдвоём, не расставаясь на четыре месяца. Я всюду видел их вместе: и в «Харрас» за уборкой номеров, и в «Хилтон» в форме кейтеринг-фирмы, в ночь, когда охранял там аппаратуру.
- А что это вы тут делаете, вдали от исхоженных троп? – выдал я вместо приветствия.
- Решили большой компанией, раз у всех совпали выходные, выехать на природу, на озеро Тахо, - сказал Антон.
- Вот так совпадение! Мы тоже на озеро. Алекс с Наташей выбирают съестное.
- Круто! Может встретимся там. Антон... другой Антон, - Юля взяла под руку своего парня, - с Андреем и Александром присмотрел в прошлую поездку уединённый пляж...
- Везёт же некоторым, - с завистью в голосе растянул я слова, - не в первый раз едут.
- Да. Сегодня нас позвали за компанию.
- Значит, это они себя не сдерживают? – я указал на потолок, подразумевая лившиеся потоком бранные фразы и слова.
- Не сложно догадаться, - улыбнулся Антон. – Те же, плюс Вася из России. Знаешь его?
- Более-менее. Встречал в служебных коридорах.
- Они выпивку выбирают. Уже полчаса, - глянув на часы, сказал Антон. – Вкусы не совпали.
- Будет, думаю, весело, - ухмыльнувшись, сказал я. – Остаётся пожелать вам удачи. А я пойду свою компанию искать.
Ребята ждали у линии касс. Расплатившись за бисквиты, чипсы и бананы с водой и лимонадом, мы вернулись к машине, и через пару минут мы катили на юг по прямому, как линейка, хайвэю Карсон-Рино. Сзади осталась арка на гипертрофированных колоннах. С парковки супермаркета мы вырулили в квартале от казино «Атлантис».
Слева проплыл «Медоувуд Молл» - торговый мегаполис. Поредело количество газолиновых станций, сервисов и рекламных щитов. Некоторые билборды, судя по всему, не менялись десятилетиями. Они выцвели и были повреждены ветрами, песком и вандалами.
Частные дома отдалились от хайвэя, чаще стали попадаться пустые участки за покосившимися сетчатыми заборами, или вообще без ограды. За окнами рябили частоколом деревянные телеграфные столбы. Пожухлая, цвета соломы трава в сочетании с тёмной зеленью крон деревьев образовывала картинку, свойственную жарким странам на берегах Средиземного моря. И только серая асфальтовая полоса за ветровым стеклом, исчезавшая под автомобилем, казалась спокойной, неизменной и бесконечной.
А на горизонте вырастали голубые в дымке горы, приобретавшие постепенно свой естественный, песчаный оттенок. В просветы между деревьев на западе замелькали серые скалистые пики.
Улица, скинув каменные оковы из плотно стоящих домов, почувствовала пьянящую свободу и разлеглась на шесть полос. Я решил пришпорить «додж». Машина с ленцой, упираясь, перестроилась под новый стиль вождения и полетела над дорогой, чем несказанно порадовала меня. С ветерком мы докатили до большого перекрестка, где заканчивался хайвэй, как и сам Рино.
Ориентируясь на горные пики - указаний штурмана здесь даже не требовалось, - я повернул направо, на Маунт-Роуз хайвэй, шоссе Горной Розы, названное Алексом на обратном пути Взлётной Полосой Аэродрома, настолько оно было широким, ровным и прямым на протяжении нескольких миль. Несмотря на внешнюю сосредоточенность, я упивался каждым мгновением, проведённым за рулём. Захватывающие виды по ту сторону ветрового окна, незнакомая трасса и то, как я с ней справлялся, усиливали ощущения.
Александр включил видеокамеру, заранее вставив в неё свою кассету и сменив обязанности штурмана на операторские.
- Так далеко за пределы Рино моя нога ещё не ступала, - Алекс комментировал видео. – Это большой шаг для меня, и... незаметный для человечества.
- И за стеклом не лунный пейзаж, - я скосился вправо, пытаясь увидеть реакцию Александра.
- Я бы поспорил, - ответил он и повёл камерой из стороны в сторону. – Голые, каменистые холмы. Песок сойдёт за космическую пыль.
- На Луне умрёшь со скуки, а здесь то чей-то уютный дом с зелёным садом выглянет из-за пригорка, то тягач с классной аэрографией на кабине проедет навстречу. Посмотри. Ты только глянь!
Наташа замерла, уставившись в ветровое окно. Алекс туда же направил объектив.
Широкое шоссе, словно нож масло, рассекло пополам солидный холм и вышло к подножью казавшихся до этого далёкими гор. Они нависли над нами. Дух захватывало от масштабов скалистых уступов, разрывавших мохнатое одеяние из сосновых крон. Голый камень серебрился в ярких лучах солнца.
- Увидишь ты такое на Луне?
- Оттуда видно всю Землю целиком! – Алекс выстрелил в меня пистолетом из согнутых пальцев, при этом второй рукой продолжал снимать видео.
Минивэн типичным увальнем с отдышкой пополз вверх вдоль крутых склонов. По обочинам, на ковре из высохших иголок, столпились плотными рядами медные, морщинистые стволы сосен.
Вскоре, далеко внизу, слева, замелькала среди деревьев, ютившихся на обочине, зеркальная гладь озера Уошоу, выделявшаяся на песчаном фоне холмов, с высоты напоминавших волнообразную равнину. Яркие блики слепили нас, запускали в салон машины мерцавших солнечных зайчиков.
- Мне кажется, - глядя на озеро, заговорила Наташа, - что я уже проезжала по этой дороге.
- Когда же? – Алекс повернулся с камерой к моей соседке, взяв её крупным планом.
- Я летела через Париж до Сан-Франциско, где сутки провела на автостанции в ожидании автобуса до Рино.
- О, мне это знакомо, - сказал Алекс. У него тоже билет был до Сан-Франциско.
- Вечером села на «Грейхаунд», шедший через Сакраменто. Ближе к Рино почти стемнело, и я смутно помню дорогу, но некоторые детали, как это озеро, кажутся знакомыми.
- Хм... а я добирался прямым автобусом, - задумался Александр.
- Мне было тяжело сориентироваться. Главное, было попасть в Рино. Напротив номера маршрута светилось направление «Рино», - поведала Наташа, разглядывая озеро. – А как будет ехать автобус, меня тогда не волновало.
Хайвэй Маунт-Роуз ушёл вправо, и перед нами открылись две вершины, заросшие густой зелёной щетиной из елей и сосен, с неровным шрамом проходящей по ним на большой высоте трассы.
- Слушай, Саня. Собираешься ли ты снимать видео для меня? – поинтересовался я. Очень хотелось заполучить такой шикарный пейзаж себе на память.
По мере того, как изгибалось асфальтовое полотно, справа постепенно вырастал ещё один пик, сплошь состоящий из скалистых уступов.
- Быстрее меняй плёнку! – я был готов бросить руль, выхватить камеру и всё сделать самому, но Алекс выполнил просьбу, как бы медленно это не выглядело со стороны.
- Изображение немного трусится.
Я мельком глянул в откидной экран.
- Приближение убери.
- Точно! Так лучше, - сказал Алекс, справившись с настройками. – Блин! Что ж ты раньше молчал? Я мучился, не знал, как руку зафиксировать, только чтобы изображение не скакало. Все красивые виды у меня трусятся, как эпилептики.
- А самому не догадаться?
- Куда там. Первый раз в руках держу видеокамеру.
- Ого! Боюсь того, что ты мне наснимаешь, - улыбнулся я.
- Проехали. Скажи что-нибудь для истории...
Александр навёл на меня объектив, и я не нашёл, что сказать, кроме как:
- Я веду «додж»! Я об этом даже не мечтал! Точнее, мечтал, но не думал, что когда-нибудь поведу.
- Посмотри на Папу!
- А? – не понял я.
- На Папу посмотри, - сдерживая улыбку, попросил Алекс, а когда я повернул на мгновенье голову, добавил: – Милый мой, родной! Водит он «додж»...
Сзади раздался девичий смех.Я в ответ лишь скорчил гримасу.