Глава 7, часть 3
Я понял, почему Алекс отказался участвовать в разговоре. Это меня подкупила возможность практики в английском, а он не хотел пускаться в объяснения простых вещей, которые заинтересуют людей на короткий миг. Они радостно воскликнут, похлопают по плечу, может даже поздравят с тем, что тебе удалось поразить их, а попрощавшись, забудут. Но, несмотря на подобную перспективу, я всё же поправил женщину и её сына и присоединился к Алексу.
Вслед за «Седьмым авеню» с недельным перерывом на каторге у посудомоечной машины в «Напа», я прошёл обучение на кухне «Стэйк Хауса», затерявшейся в лабиринте коридоров подвала.
Огромное помещение условно делилось на три части, две из которых доверили студентам, потому что там не было плит и печей. Эта кухня не отличалась от прочих мест. Такие же металлические столы и полки, забитые кастрюлями и различными формами, ванночками. Лежали там и мешки с рисом от «Дяди Бэна»[1]. В высоких корзинах, в каких отвозил картон к компактору, были сложены коробки с консервами или сетки с овощами. Они мешали, но редко. Если их забывали вовремя утащить на склад, то посреди ночи, чертыхаясь, прибегал человек в белом чепчике и фартуке и увозил корзины. И здесь был «Круг смерти», только миниатюрный, установленный в тесной с застоявшейся сыростью комнате. Но в уборке «Стэйк Хауса» были свои позитивные стороны.
Первая - после закрытия ресторана иногда оставались на полках блюда, от которых отказались посетители. Чаще всего мы находили десерты с успевавшими слегка обветриться взбитыми сливками, и они не доживали до полуночи. Вторая - там реже показывался бдительный Робби или замещавший его на время отпуска неопрятный Пол. Хотя руководству хватало глаз среди чистивших плиты наших филиппинских и мексиканских коллег. Особенно в лице Супер-Марио. И третья - меня забавляло поливать пол из шланга струёй под давлением.
Когда стеллажи, полки и разделочные столы были начищены и пахли щипавшей нос химией с лимоном, а включать морозильник и заполнять его колотым льдом было рано, я увлечённо наблюдал, как вода отрывает от шершавой поверхности под ногами плёнку застывшего тонким слоем жира с прочей грязью. Я воспринимал это как забаву. Пол заметно становился чище, но пятнистым: плёнка не везде поддавалась мощной струе. Времени на баловство уходила уйма. Зато работу успевал сделать к сроку, или на пять минут позже. И Робби мог быть довольным, что не шатаюсь без дела, управившись с заданием раньше.
А то однажды с ним случился небольшой конфуз.
В Рино прибывали студенты из Польши, Чехии и Румынии. К нам в команду попало четверо новых ребят. Все были при деле, но и лишней работы не стало. И в одну из ночей я быстро справился с уборкой «Седьмого Авеню», и, убивая время, протирал для вида кафельную плитку на стойке отдела с грилем во второй раз. Появился Робби. Он подумал, что здесь всё великолепно, блестит от чистоты, и решил направить меня кому-нибудь в помощь. В кафе «Напа» трудились новоприбывшие чешские парни. В «Стэйк Хаусе» два Александра тоже изображали занятость. Ситуация была тупиковая. Робби хотел, чтобы мы во время смены не болтались без дела. Но ему тогда не понравилось, что, выполнив работу, я не постарался найти себе более существенное занятие. Например, помочь другим ребятам. Он хотел отчитать за это, только понял, что в моей помощи не нуждались ни Антонио с новенькими студентами, ни Сантьяго с Супер-Марио, Тони и Полом. Они, закончив работу, уже давно протирали штаны в столовой, дожидаясь окончания смены. С Александрами же супервайзер оставлять меня опасался. Иначе, мы даже не имитировали бы бурную деятельность. Смирившись, Робби оставил меня в покое.
Так текли дни, смена за сменой чередовались кухни и посудомоечные машины. Антонио, не переставая, бубнил себе под нос, его брат, Николас, кряхтел с ужимками, похожими на улыбки. Сантьяго по нашим многочисленным просьбам рассказывал одну и ту же скабрёзную историю про заключенного, давно не знавшего близости с женщиной, или спонтанно начинал танцевать на обеде возле нашего стола, задавая себе ритм многократно повторяемым «бум-бум-бум». Пол в больших очках и грязной кепке с выпяченным животом бродил по коридорам «Харрас» и время от времени выкрикивал «Вот дерьмо!». Польские студентки, Доминика и Гожка, и моя соседка баловали нас молочными коктейлями тайком от шеф-повара «Напа», а Тони, убиравший китайскую кухню при том же самом кафе, приносил к «Кругу смерти» миску полную жареных кешью.
На ночных обедах, протирая соседние столики, с нами болтал Майкл Лайе. В прошлом учёный и преподаватель химии в университете Карсон-Сити, выйдя на пенсию, был вынужден искать работу. Денег от государства не хватало на лекарства и посещения специалистов, а он в силу возраста и лишнего веса часто болел. В разговорах сетовал на здоровье и дорогую медицину, вынуждавшую его, профессора, в семьдесят семь лет следить за порядком в «Джек-пот Кафе». Но Майкл жаловался редко, больше говорил об архитектуре, кино, наших впечатлениях об Америке и литературе, в том числе и моих пробах пера, пожелав увидеть в один прекрасный день мои книги в печати. С ним мы практиковались в английском. Не было бы его, забыли бы даже то, что учили в школе... его и ещё одного яркого персонажа, работавшего по ночам в столовой.
С Ричардом я познакомился в первый день в «Харрас», следуя по пятам за супервайзером. Пахнувший запеканкой высоченный повар с пузом, седыми усами и волосами под мятым колпаком показался мне странным и эксцентричным. В его поведении проскальзывало неуловимое безрассудство. Когда Ричард говорил, то сотрясались стены столовой.Слова раскатами грома долетали до самых дальних углов состоящего из двух залов«Джек-пот Кафе». В основном он шутил, каждому, кто подходил к нему за горячим блюдом, выдавал пару перлов, а затем начинал хохотать на грани обрушения подвесного потолка. Мог Ричард и приукрасить, рассказываемые нам истории, о чём успел предупредить Майкл прежде, чем слёг на неделю. А мы деланно кивали, будто верили, что Ричард спасся от аллигатора, вцепившегося в штанину брюк и тащившего его к воде, разжав голыми руками пасть рептилии, чем вписал своё имя в одну строчку с бароном Мюнхгаузеном.
[1] Uncle Ben's – небезызвестный торговый брэнд продуктов «Дяди Бэна»