Глава 54.
Между ними раздавался только шум дождя, пока не последовал ответ. Для Юджина даже несколько секунд тишины были подобны пытке. Как только боль и чувство вины за то время нахлынули на него и он почувствовал, что вот-вот заплачет, Уинстон наконец заговорил.
– Это была всего лишь цена за глупость.
Вот и все. «Это не так», хотел сказать Юджин, но слова не шли.
– Уинстон, я...
Он едва смог заговорить, но не смог продолжить. Взгляд Уинстона пригвоздил его к месту.
– ...Что бы я ни сказал, ты мне не поверишь, да? – бессильно спросил Юджин, опустив плечи. Уинстон коротко рассмеялся. С кривой ухмылкой и нахмуренными бровями он открыто насмехался над Юджином.
– Дорогой, я видел это своими глазами.
– То, что вы видите своими глазами, не всегда является правдой.
Юджин снова попытался заговорить, но сдался. Казалось, что между ним и Уинстоном стоит огромная, непроницаемая стена. Уинстон никогда ему не поверит. Как он и сказал, он видел это «сам», «непосредственно».
– ..Хорошо.
Это было все, что Юджин смог сказать в ответ.
– Ты ведь уже принял лекарство, да? Тогда я действительно пойду. Отдохни немного.
Он произнес это механически, сухо и повернулся, чтобы выйти из комнаты, но остановился на полпути, вспомнив кое-что.
– С Энджи все в порядке. Она съела немного супа и снова уснула. Она была благодарна, что ты пришел ее проведать.
Он просто констатировал факты, но Уинстон не так легко их принял.
– Даже несмотря на то, что она начала плакать, как только увидела мое лицо издалека?
По-прежнему язвительный и колкий.
Юджин ответил как можно более бесстрастно.
– Это из-за твоего запаха. Энджи в ужасе от твоих феромонов. Она говорит, что ей кажется, будто все ее тело сдавливают.
На лице Уинстона сменилось выражение насмешки на замешательство, как будто он не мог понять. Конечно, он не мог. Вероятно, он впервые столкнулся с чем-то подобным. Юджин продолжил спокойно объяснять.
– Если ты не хочешь, чтобы она плакала от страха, когда увидит тебя, просто избавься от запаха. Доминантные альфы могут это сделать, верно? Ты можешь выпускать свои феромоны, когда захочешь.
Он сказал все, что хотел. Юджин наконец сказал: «Спокойной ночи» и вышел из комнаты. Больше он ничего не мог сделать или сказать.
«Если Уинстону что-то понадобится, он позовет дворецкого».
Вот что он сказал себе и все же Юджин долго стоял по другую сторону закрытой двери. Он боялся, что снова услышит зловещий шум из комнаты Уинстона, но слышал только постепенно затихающий дождь.
«Что я вообще делаю?»
Чувствуя отвращение к самому себе, он вернулся в постель, но долго не мог уснуть. Воспоминания, всплывшие на поверхность, отказывались уходить. Голос леди Кэмпбелл, проклинающей Юджина и прижимающей к себе умирающего сына, звучал в его ушах громче, чем шум дождя.
Их губы едва соприкоснулись, а затем снова разошлись, и они непонимающе уставились друг на друга. Мгновение они не понимали, что сделали. И только через несколько секунд осознали, что поцеловались.
Вздрогнув, Уинстон ахнул и попятился, а Юджин прикрыл рот обеими руками. Они смотрели друг на друга широко раскрытыми, ошеломленными глазами. Свет, проникавший из пристройки, освещал их лица, оба раскраснелись.
– Я-я имею в виду, эм, это...
Уинстон заговорил первым, но не смог составить ни одного предложения. Пока он, заикаясь, волновался, Юджин просто закатил глаза и молча посмотрел на него.
– ...Я ухожу!
В конце концов Уинстон решил бежать. Он в панике развернулся, вскочил на лошадь, и как раз в тот момент, когда он пришпорил коня, Юджин очнулся и закричал.
– Уинстон!
Услышав свое имя, Уинстон натянул поводья и обернулся. Юджин, сделавший несколько шагов в его сторону, остановился и спросил:
– Ты ведь придешь снова... правда? Верно?
Голос Юджина был полон тревоги и страха. Казалось, он боялся, что больше никогда не увидит Уинстона. Увидев его лицо, Уинстон не смог сдержаться. Он спрыгнул с лошади и бросился прямо к Юджину.
На этот раз поцелуй был более настойчивым. Уинстон крепко обнял Юджина.
– Конечно, я приду, Юджин! Я приду снова. Я обещаю!
Его голос был полон уверенности, и Юджин нерешительно поднял руки, чтобы обнять его в ответ. Их сердца бились так сильно, что, казалось, вот-вот взорвутся. Уинстон слегка наклонил голову и снова поцеловал Юджина. Их губы снова и снова встречались и разъединялись, издавая нежные чмокающие звуки.
Внезапно ему захотелось сбежать куда-нибудь вместе с Юджином. Он не хотел расставаться с ним ни на секунду. Он хотел быть с ним наедине, только с ним, в месте, где больше никого не было.
– Приходи завтра, хорошо? – прошептал Юджин, неохотно отпуская его. Уинстон ответил: «Хорошо», погладил Юджина по щеке и снова поцеловал его. Наконец, с трудом оторвавшись, он снова забрался на лошадь. На этот раз Юджин не стал его останавливать, вместо этого он помахал ему рукой. Уинстон улыбнулся, словно говоря «не волнуйся», и поскакал обратно к главному особняку.
Он не спрашивал об отце...
Он вспомнил об этом только тогда, когда показался особняк. Но сейчас это не имело значения. Важно было то, что Уинстон поцеловал Юджина. И что Юджин был невероятно очарователен.
«Я собираюсь жениться на Юджине».
Никто не видел, как Уинстон вернул лошадь в конюшню и проскользнул обратно в свою комнату. Лежа в постели, он дал волю своему воображению. Он представлял, как они обмениваются клятвами и кольцами. Его сердце готово было разорваться. Улыбаясь от уха до уха, Уинстон вскоре уснул.
Юджин появился в его сне. Его бледная кожа была слегка розовой, когда он сидел на кровати, ожидая Уинстона, завернувшись в простыню.
«Подойди сюда, муж мой».
Юджин застенчиво прошептал, медленно опуская простыню и обнажая свои розовые соски. От этого зрелища у Уинстона закружилась голова. Именно тогда он проснулся... и понял, что намочил свое нижнее белье.
Это был его первый влажный сон.
– Благотворительная вечеринка? – спросил Юджин, пораженный новостью, которую он услышал первым делом утром.
Дворецкий кивнул и объяснил.
– Да. Вы оба приглашены, так что должны прийти. Сегодня днем приедет кто-нибудь с одеждой и аксессуарами. Если вы не найдете ничего подходящего, мы можем прислать другого человека завтра.
От шквала распоряжений Юджин в замешательстве заморгал. Вечеринка? Это даже не приходило ему в голову. Воспоминания о кошмаре, которым была свадебная церемония, всплыли в памяти, и краска сошла с его лица. Дворецкий заметил его реакцию и спросил:
– Что-то не так, сэр?
Юджин едва сдержал позыв к рвоте и открыл рот.
– Эм, а нельзя ли... пропустить ее? Я имею в виду, что, если я скажу, что мне нездоровится или что-то в этом роде...
– Вы должны присутствовать.
Дворецкий без колебаний разрушил его последнюю надежду. Лицо Юджина наполнилось отчаянием, когда он услышал продолжение.
– Вы не сможете вечно отказываться от этих мероприятий. Лучше к ним привыкнуть. Если вы придете только один раз, то сможете найти предлог и пропустить следующий...
Вторая часть вселила новую надежду.
Юджин ухватился за подсказку и осторожно спросил:
– То есть... ты хочешь сказать, что, поскольку я не могу пропустить их все, мне следует показаться на людях один или два раза, а потом придумать отговорку, чтобы не показываться в следующие разы?
Дворецкий не ответил, но Юджин все понял правильно. Учитывая положение этого человека, он не мог открыто сказать, что не придет. Даже такая помощь была огромной.
– Спасибо, Кейн.
Он выразил свою искреннюю благодарность. Дворецкий отмахнулся и сменил тему.
– Энджи проснулась раньше и ищет тебя. Не хочешь ли ты поужинать в ее комнате?
– Ах да. Я так и сделаю.
Юджин быстро встал с кровати и вдруг кое-что вспомнил.
– Эм... как там Уинстон? Ему лучше?
Он не мог избавиться от тяжести в груди, вспоминая, как Уинстону было больно прошлой ночью. Дворецкий ответил тем же спокойным тоном, что и раньше.
– Он пошел на работу.
– Что? Что ты сказал?
Юджин был так потрясен, что, сам того не осознавая, повысил голос. В поле зрения появилось невыразительное лицо дворецкого.
– Сегодня будний день, и это его обычный рабочий день. Он ушел раньше.
– Ни за что.
Юджин растерянно пробормотал что-то. Дворецкий продолжил:
– Если только мистер Кэмпбелл не находится в особенно тяжелом состоянии, например, не засыпает после коитуса*, он не пропускает работу. Он приходил в офис и в худшем состоянии.
Если бы Юджин не видел его накануне вечером, он бы не так сильно беспокоился. Но образ Уинстона, корчащегося в муках, не выходил у него из головы, и он не мог избавиться от беспокойства.
– Вчера вечером я зашел в комнату Уинстона и увидел, как он упал, не в силах подняться на ноги.
Он неохотно признался. Дворецкий молчал, ожидая продолжения. Юджин осторожно продолжил:
– Он едва мог лечь на кровать. Я принес ему лекарство и смотрел, как он его принимает... Это было лекарство для доминантных альф, верно? Тогда эффект должен быть сильным, но он принял пять таблеток...
– Это значительное сокращение.
Юджин, пытавшийся выразить свое беспокойство, был прерван. Тон дворецкого оставался спокойным и деловым.
– Раньше, когда случался приступ вроде вчерашнего, он выпивал целую бутылку за день. Пять таблеток – это большое улучшение. Ему станет лучше. Не нужно так сильно беспокоиться.
Он монотонно добавил:
– Как вы знаете, регенеративные способности доминантных альф не имеют себе равных по сравнению с другими типами.
«И все же он до сих пор такой... Насколько же все было плохо?»
Хотя дворецкий, казалось, пытался его успокоить, Юджин чувствовал себя еще более неловко. В последний раз, когда он видел Уинстона пять лет назад, тот ходил с тростью. Но тогда он решил, что это просто потому, что Уинстон еще не оправился после несчастного случая.
«Подумать только, он до сих пор в таком состоянии».
«Это была всего лишь цена за глупость».
Слова Уинстона эхом отдавались в ушах Юджина. Цена, которую пришлось заплатить за любовь к Юджину, была слишком высока. Вероятно, именно поэтому Уинстон так сильно его ненавидел. Предательство ранило его так глубоко.
«Дорогой, никто не знает лучше меня, какая ты грязная шлюха».
Юджин стоял неподвижно, машинально повторяя про себя слова Уинстона. Эти яростные золотые глаза, пристально смотревшие на него, все еще ярко стояли у него перед глазами.
___________
* Коитус – медицинский и книжный термин, означающий половой акт, совокупление.