Беременна на полставки

Меня потряхивало. Слабенько так, но весьма ощутимо. Как будто... как что? Сознание медленно возвращалось, и я наконец уловила сходство. Как будто машину на ямках трясёт.

Какая к чёрту машина? Я же в залив навернулась!

Разлепив веки, попробовала сфокусировать взгляд на окружающей действительности. Она была очень похожа на машину, поэтому пришлось смириться с фактом: я в машине. Судя по потолку и спинке сиденья — в машине Ильи, а не в Скорой. И в ней было удобно... Потолок какой красивый... Серенький, чуть рифлёный... Наверное, шершавый на ощупь. А может, и гладкий. С этими новыми машинами никогда не поймёшь...

В поле зрения появилось встревоженное лицо босса.

— Ника, как ты себя чувствуешь?

— Вроде, живая, — ответила неуверенно.

Он рассмеялся с явным облегчением:

— Раз шутишь, то точно живая. Не волнуйся, я отвезу тебя домой.

Домой? Ну конечно, уходила красавишна, а вернулась мокрая, как курица, и голодная... Что подумает мама? Боже...

— Нет, домой нельзя. Домой я не могу! В таком виде...

Я даже привстала, чтобы проверить свой вид, и он меня не порадовал. Чулки полезли стрелками, а на пальцах вообще дырки, ну и туфли где-то потерялись. Не дай бог, утонули! Платье... Платье стыдливо пряталось под покрывалом в клеточку, которыми обычно устилают травку на пикнике. Сегодня у покрывала был праздник — в него завернули меня.

— Точно? — спросил Илья, склонив голову, и я принялась лихорадочно думать, у кого можно высушиться и привести пёрышки в относительный порядок. Правда, додумать не успела — мой босс негромко сказал шофёру:

— Дима, отставить домой, разворачивайся.

— На Фонтанку? — уточнил парень, но Илья фыркнул:

— Ну какую Фонтанку, Дима!

— А, всё, понял.

Что он там понял, я как раз-таки и не поняла. Но на всякий случай жалобно попросила:

— Может, не надо?

— Надо, Федя, надо, — ответил Илья с улыбкой. — Не в гостиницу же ехать, правда?

— Не, в гостиницу точно не надо, — смутилась я. Только гостиницы мне и не хватало для полного счастья. Ладно, думаю, насиловать он меня не будет... Хотя... Я и так ему не откажу, если попросит...

Тьфу, дура!

В залив свалилась, балюстраду сломала в ресторане, вечер романтический погубила! Ещё и секса с боссом захотела? Вообще уже, умом тронулась, как любила говорить мама. Вот сейчас заболею, подхвачу какую-нибудь пневмонию вместе с бронхитом и ангиной, проваляюсь пол-лета в постели. Так мне и надо! Танцы с боссом устроила! Вот... Уже чувствую, как в горле першит, а там и до кашля недалеко!

Стянув на груди края покрывала, я с трудом села. И задала жизненно важный вопрос:

— А где мои туфли?

— Что? А... Туфли походу в Финском заливе, Ника.

Он улыбался, а я чуть не заплакала от огорчения:

— Блин, итальянские лодочки за десять тысяч! Вот я растяпа!

— Я компенсирую, — рассмеялся Илья. — Тебе повезло, что не на камни упала! А туфли ерунда.

— Кому ерунда, а кому нет. Они краси-и-вые!

Осознав, что сказала это тоном маленькой капризной девочки, тут же покаялась:

— Извини, что-то я не о том думаю...

— Всё нормально, Ника, — серьёзно ответил он. — Ты испугалась, это шок. Всё будет в порядке. Сейчас приедем, я тебя согрею...

Он сказал это таким тоном, что я принялась обречённо вспоминать — надела ли парное бельё, или мне будет стыдно перед боссом теперь уже за разномастные трусы и лифчик. О господи, о чём я думаю? Какое нафиг бельё, если он совершенно сознательно собирается меня соблазнить? Конечно же, вечер в ресторане — это просто поболтать за бизнес, все так делают, ага-ага! У меня возникло малодушное желание выпрыгнуть на ходу из машины, но я его задавила в зародыше. К тому же мы ехали по ЗСД, а мне ещё жить да жить. Куда едем, интересно?

Ответ на свой вопрос я получила примерно через двадцать минут, когда мы свернули в какие-то дремучие леса. На один момент мне стало совсем страшно, но я постаралась успокоиться. Дышала глубоко и равномерно. Не для того меня вывели в свет и выловили из залива, чтобы придушить в сарае на сене. Хотя, ввиду предстоящего мне бронхита, это, наверное, лучший конец.

Но остановилась машина вовсе не у сарая. Сараем это строение мог бы назвать только бессердечный олигарх. Двухэтажное шале — дерево и стекло. И свет льётся с фасада, будто там попрятаны в укромных уголках лампочки. Красиво... Именно так я всегда представляла себе домик родителей Красной Шапочки. И кусты кругом, и запах, запах... Аж голова кружится. Не вывернуть бы хвойный коктейль на щебневую дорожку!

Блин! Щебень... А у меня туфли того, поплавать сбежали. По травке разве что пробраться к дому. Но Илья не позволил. Он вышел первым из машины, предугадал момент, когда я была готова ступить босыми ногами на дорожку, и одним быстрым, точным рывком поднял меня на руки. Силой моего визга можно было подпитать небольшую районную электростанцию. А биг босс захохотал самым натуральным образом, аки конь:

— Ника, ты когда в воду падала, так не кричала!

— Прости, — я ухватилась обеими руками за его шею. — Просто не ожидала.

— Будь готова к любым неожиданностям, — подмигнул он и понёс меня к крыльцу. Ого! Вот так сразу? Мне бы после купания в холодной воде отдышаться, а он меня пугает неожиданностями!

— Алле оп, — Илья с усилием толкнул скользящую дверь и внёс меня внутрь дома. Дима зашёл следом и положил на стол мою сумочку и какие-то пакеты:

— Будут распоряжения, Илья Владимирович?

— Спасибо, Дима, завтра заедь за мной в семь тридцать.

— Хорошо. Приятного вечера. До свиданья, Ника... простите, не знаю, как ваше отчество.

— Не надо отчества, — пробормотала я, усаженная на широкий и низкий диванчик перед камином.

— Положено, — буркнул Дима и ушёл. Илья же хлопнул в ладоши и бодрым голосом сказал:

— Так. Надо разжечь камин! Я сейчас.

Он исчез в соседней комнате, и я закуталась поплотнее в покрывало, осматривая гостиную. Да, умеют же люди жить! Какая красота неописуемая! Камин один чего стоит. Огроменный, как трёхспальная кровать, боком поставленная, выложен камнем под старину, над ним труба призмой уходит в потолок, а на потолке... О, обожаю деревянные балки! Ещё и такие фактурные! А там вообще лестница на второй этаж из таких же толстых квадратного сечения поленьев! Боже, какое, наверное, счастье жить в таком доме и каждый день ощущать вокруг себя тепло дерева и старых камней...

— Я нашёл спички! Ура, мы спасены, — отрапортовал биг босс, входя в гостиную. — Ника, пока камин греется, можешь помыться, я тебе там приготовил халат и полотенца.

А вот помыться — это идея! Я прошла мимо Ильи и остановилась посмотреть, как он чиркает длинной спичкой, как подпаливает скомканную бумагу, которая вспыхнула падающей звездой... Как органично мой босс смотрится на корточках у камина! Какой у него классный, обтянутый джинсами... филей! Так и хочется пощупать...

Ника, блин!

— А где ванная? — спросила я хрипло, облизав внезапно пересохшие губы. Ой, температура, что ли, подскочила? Точно, не меньше тридцати семи с половиной, поэтому и мысли дурацкие в голову лезут. Босса ей пощупать захотелось, гляньте!

— Да, момент, сейчас покажу, — он поднял на меня взгляд, и я утонула в тёмных радужках, похожих на звёздное небо с мириадами звёзд. Перестань, Илья, не смотри так! Не доводи до греха... Ведь была та ночь, была! Ведь мы были вместе в пошивочной, и я помню твои руки на моей груди, помню, какими они умеют быть нежными и мягкими! А сейчас мне не до нежностей, мне бы не заболеть...

Илья поднялся и отчего-то оказался совсем рядом, почти вплотную. И он был выше меня на целую голову, пришлось смотреть снизу вверх, ибо от глаз оторваться не было мочи... А от них разбежались тонкие морщинки, взгляд потеплел, как его руки, которыми Илья приобнял меня за плечи... Наши дыхания снова встретились, и я, похоже, даже сложила губы уточкой для поцелуя...

— Ника, — шепнул он. — В душ. Простудишься!

— Да, — слегка разочарованно протянула я, отстраняясь с неохотой. Илья взял мою ладонь в свою и потянул куда-то вглубь дома. Там тоже всё было в дереве с вкраплениями металла и стекла, а вот ванная меня слегка разочаровала. Я уже настроилась на угловую джакузи с сенсорным пультом управления и на стописят миллионов нужных и не нужных функций, но в маленьком помещении стояли только старинная чугунная ванна с завитушками на ножках и дорогими латунными кранами и простой душ за стеклянной перегородкой.

— Вот халат, вот полотенца, — махнул рукой Илья и стащил с себя пиджак. Под ним оказался расстёгнутый мокрый жилет, который был сдёрнут с мокрой же рубашки и брошен в корзину для белья. Увидев мои большие глаза, биг босс рассмеялся: — Наверное, лучше сразу в помойку, как ты думаешь?

— Ты меня спасал?

Только сейчас я заметила влажные пятна на джинсах. Только сейчас! Ничего себе... Представляю, как Илья ласточкой прыгнул за мной в залив! Всё бы отдала, чтобы увидеть это!

— Спасал, — фыркнул он от смеха. — Там и официанты тебя спасали, то есть уже нас двоих. Думаю, посетителям ресторана было очень весело!

— Ну, я, как всегда, — пробормотала, заливаясь краской. — Устроила цирк...

— Ты не виновата.

Он стащил с меня покрывало и подтолкнул к душу:

— Давай, давай, греться! А потом устроимся у камина и будем ужинать.

— Ты знаешь... Я готовить так-то не очень... умею...

— Ты приглашена на ужин, причём тут готовка? — подмигнул Илья и скрылся за дверью. Вот загадочный! Я поёжилась и поискала задвижку, но её не было. Стало слегка неуютно, но походу босс не жаждет моего тела. Или пока не жаждет. Мыться можно без напряга.

Подсыхающее платье я повесила на сушилку для полотенец, убедившись, что она холодная. Стирать и сушить деликатную ткань надо осторожно, я не желаю лишиться ещё и платья вдобавок к туфлям... Пустив горячую воду на полную катушку, втиснула своё подмёрзшее тело в кабинку и принялась отогреваться, заодно смывая с себя запах Финского залива. Как подумаю, что упала в цветущую воду — просто бр-р-р...

Вымывшись основательно, я вышла из душа и, вытираясь, бросила взгляд на полочку над раковиной. Зубная щётка в стакане — одна штука. Мыло твёрдое, мыло жидкое, пена для бритья и станок. Всё. Женщин здесь не живёт. Только один мужчина, Илья, надо полагать.

Завернувшись в пушистый махровый халат приятного серого цвета, я пошла обратно в гостиную, как была — босиком. Но полы оказались неожиданно тёплыми и приятными для ступней. Илья сидел на низком пуфике у камина и потягивал вино из большого бокала. В свете горящих поленьев оно искрилось и словно светилось изнутри, как будто огромный рубин подсветили изнутри. На журнальном столике из стекла и нарочито грубых изогнутых веток в качестве ножек был сервирован роскошный ужин: на салфеточках стояли тарелки, в тарелках лежали здоровенные плоские котлеты, как будто отчаянный повар слепил их в приступе гигантомании. На блюде в середине красовалась свёрнутая спиралью змея из теста, сквозь которое просвечивало тёмное мясо. В плошечках уютно устроились сыр и что-то похожее на аджику.

— Откуда ужин? — поинтересовалась я, прерывая идиллическую тишину. Илья оглянулся и с улыбкой ответил:

— Извинения хозяина ресторана за причинённые неудобства! Совершенно бесплатно, вино для меня и сюрприз для непьющей тебя.

Он вытащил из-под столика продолговатый литровый пакет с нарисованными на нём ягодами малины и второй — с черникой. Взвесил в обеих руках и предложил мне на выбор. Мне стало смешно. Этот Живко Павлович очень мил! Как только узнал, что я не пью? Наверное, официантка сказала. Я ткнула в малиновый сок, и Илья обрадовался:

— Отличный выбор! Так я не буду чувствовать себя одиноким алкоголиком.

Он налил сок в точно такой же бокал, как и у него, а я присела на соседний пуф, тщательно запахнув полы халата, которые так и норовили явить миру мои ноги. Илья вскочил и подвинул меня вместе с пуфом ближе к огню, всунул в руку бокал и сел рядом, так близко, что вновь «в зобу дыханье спёрло». Всей кожей, даже скрытой под толстым халатом, я чувствовала... как это называется? Флюиды, во! От Ильи исходили такие мужские и такие волнительные флюиды, что у меня внутри всё затрепетало. Господи, дай мне силы не свалиться в обморок, если он меня вдруг таки поцелует! Дай мне силы удержаться и не поцеловать его первой!

— Давай выпьем за этот вечер, который оказался полон сюрпризов, — предложил Илья загадочным тоном. Да, да, давай за это! Позволив бокалам чокнуться, я с жадностью умирающей от жажды отпила несколько глотков.

— Вкусный сок?

— Обалденный, — призналась я абсолютно искренне. — Сладкий, но не приторный, как будто пригоршню малины съела!

— Сербия — вторая в мире страна по производству и экспорту малины, — тоном приглашённого в передачу о сельском хозяйстве эксперта сказал Илья. — Ты когда-нибудь была в Сербии?

Да я из города-то выезжала только на дачу, пока мама её не продала...

— Нет.

— Подвернётся случай — бери билеты и поезжай! Там такая природа...

Он глотнул вина с задумчивой улыбкой, а я только вздохнула. Какая нафиг природа... Поцелуй будет или нет? Трепет не прошёл, а только усилился, и я снова вздохнула, теперь уже даже почти томно.

— Так, давай ужинать. Тебе тепло?

Камин исходил жаром, стараясь согреть комнату, но мне было жарче от одной мысли, что под халатом на теле ничего нет, а рядом обаятельный мужчина, от которого я, возможно, беременна, и мы одни в большом доме с красивыми деревянными балками под потолком. А ещё меня мучило любопытство — при такой мебели, как в гостиной, какие тут кровати?

Но до кроватей дошло не сразу. Мне всучили тарелку с котлетой, вилку с ножом и кусок хлеба. Я попыталась культурно расположить всё это дело на коленях, но получилось, честно говоря, не айс. Поэтому Илья, смеясь, отобрал у меня нож и велел:

— Кроши вилкой, плескавица мягкая!

Я попробовала. Оценила, кивая головой:

— Фкуфно! — прожевала и добавила: — Просто тает во рту!

— Хочешь питы?

— А как же!

Первый кусок рублёного мяса вызвал в желудке законную бурю восхищения. Теперь тот желал всего и побольше! Я с вожделением смотрела, как Илья отрезает длинный завиток теста и укладывает его вокруг котлеты. Набив рот котлетой, питой и хлебом, я запила малиновым соком и улыбнулась, как хомяк.

— Ника, — тихо сказал Илья, качая головой. — Ты...

— Фто?

— Ничего, — он встал, приоткрыв пошире стеклянную дверцу камина. — Доедай, я тебя устрою на ночь. А то мне ещё надо душ принять.

— Ой, ты же тоже... Искупался в заливе!

Мой супер-босс только отмахнулся с улыбкой, будто это было для него обычной вещью. Купаться в холодном заливе, спасая неловкую барышню в беде? Да каждый день, чо уж там. Но, если честно признаться самой себе, мне стало приятно. Мог бы и официанту велеть...

Господи, а ведь он бог знает что думает обо мне! Кофе в первый день знакомства пролила на него, романтический ужин (ладно, деловой, но только наполовину) испортила, на корпоративе с ним... Интересно, он знает, что с ним тогда в пошивочной была я?

— Ника, ты наелась?

Задумавшись, я не сразу заметила, что Илья стоит рядом, и вздрогнула от ладони на моём плече. Он погладил и даже чуток помассировал через махровую ткань халата, спросил:

— Было вкусно?

— Очень, — призналась я, не смея пошевелиться. А как хотелось откинуть голову, прислониться к нему, ощутить, как тёплые ладони спускаются с плеч к груди... Но я сидела, как памятник, и меленько дрожала, как пугливая лошадь. Дура дурой, что с меня взять...

— Пойдём, я приготовил тебе гостевую комнату.

Гостевую... Разочарование нахлынуло волной на пирс, смывая дремавшее в ожидании ласки возбуждение в низу живота, и я только кивнула, вставая. Это отдалило меня от Ильи, от чего в груди странно заныло, будто расковыряла свежую ранку. Босс взял меня за руку и повёл за собой на второй этаж. Перила лестницы гладили мою ладонь, а я представляла, что это тело Ильи под пальцами... Почему рядом с этим мужчиной мои мозги отключаются напрочь?

Гостевая комната была вполне себе стандартной, похожей на гостиничную. Кровать, шкафчик, тумбочка. Разве что телевизора нет. Но он в таком месте и не нужен. Кто будет пялиться в ящик, когда вокруг природа? В моём случае — кто будет пялиться в ящик, когда рядом Илья? Я и пялилась на него, лишь из вежливости осмотрев комнату. Как я раньше не разглядела, какие у моего босса чувственные губы, какие милые ямочки на щеках? Глаза да, глаза у него просто космос... Улыбнись, Илья, покажи мне звёзды в твоих глазах!

Будто по заказу, искорки снова осветили тёмные радужки, и я услышала его тихий голос:

— Ну что, спать?

Бархатистый полушёпот, «красавица моя...», моя крыша снесена начисто, мама, ловите крышу!

Привстав на цыпочки, я дотянулась, наконец, до губ Ильи и приникла к ним своими в отчаянном порыве. Даже зажмурилась в ожидании вердикта. И он не заставил себя упрашивать.

Ладони скользнули по моим плечам, забираясь под халат, щекоча кожу, обостряя и без того оголённые чувства. Губы захватили мой рот жадно и быстро, собственнически, властно... Да! Да! Да! Хочу, всё хочу! Ласкай, целуй, делай, что хочешь...

— Ника... Я схожу в душ сначала...

Господи, кто из нас двоих меньший романтик?

— Но ты же вернёшься? — спросила шёпотом.

— Куда же я денусь, — тихонько рассмеялся Илья. — Пять минут. Дай мне пять минут.

Пять минут я выдержу.

Когда он вышел, я сбросила халат и, как была, голая, скользнула под одеяло, натянув его до самого подбородка. Мягкий рассеянный свет, струящийся из вычурных дорогих бра на стенах, пугал меня и одновременно успокаивал. В прошлый раз Илья не видел моего тела, а оно, увы, не совершенно. Но теперь... Теперь видели глазки, что выбирали. Может, не стоит встречать его под одеялком? Откинуть его хотя бы с груди и с замирающим сердцем ждать реакции?

Так я и сделала. Где-то за двумя стенами шумела вода душа, и мне виделись тугие мышцы Ильи под упругими струйками, мокрые, блестящие. Аж сердце зашлось в возбуждённом набате! Поёрзав, я приняла соблазнительную позу тициановской Венеры, замерла в ожидании. Потом, подумав, повернулась набок, наклонив бедро вперёд. Нет, это так пошло! Откинулась на подушку, заложив руки за голову. Прикрыла глаза, представляя, как Илья войдёт, увидит... Как ляжет рядом, проведёт ладонями по моему телу от ноги до плеча... Как будет любить меня всю ночь...