Глава 40
« Мимо проехал автомобиль и вызвал вспышку света среди аттракционов; замельтешили тени, и померещилось, будто она быстро–быстро закивала ему, приглашая войти. »
В дверь постучали, и в дом ворвалась обеспокоенная Ева и не менее встревоженный Крис, как обычно гневно сжимавший кулаки.
Мун сразу вошла в комнату к Нуре. Та еще не спала и заходилась неслышными рыданиями, сидя на кровати и обнимая руками колени.
– Нура? Какого черта?
Они обнялись.
– Нурочка, посмотри на меня. Ты можешь сказать мне правду, слышишь? Не плачь, расскажи все. Он тебе изменил? Вы поссорились? А что тогда? Все, давай, вздохни глубоко и расскажи мне.
Несколько минут Сатре пробыла в объятьях у подруги, рассказывая все и иногда судорожно всхлипывая.
– Это же кошмар! Он тебе не верит!
– Да. Я в его глазах – чертова лгунья и изменщица.
– Нура, я все еще верю, что он тебя любит. А любовь не знает правил и преград. Она может излечить, может осчастливить, а может уничтожить, никогда не знаешь, какое из этих испытаешь. Господи, вы были такими счастливыми! Но и будете, только немного подожди. Мы, твои друзья, всегда с тобой. Слышишь? Мы рядом.
– Спасибо, Ева. А где Крис?
– Это сейчас неважно. Тебе надо отоспаться и хотя бы на пять секунд забыть о проблемах. Просто поспи, хорошо?
Нура кивнула, и Ева, погладив ее по голове, вышла из комнаты.
Мысли лезли в голову, как червяки, и грызли мозг, пилили его, как бы она не пыталась их отогнать.
А вдруг в его объятьях сейчас другая?
Вдруг ему на тебя наплевать?
Он не вернется к тебе, даже не жди!
Ты ему триста лет не нужна!
Хватит! Стоп! Он любит меня. Любит, любит, любит... И я люблю. Люблю, черт возьми, этого мудака.
Голова отяжелела и упала на подушку, глаза сами закрылись.
* * *
Ева нервно расхаживала из стороны в сторону, шагами меряя небольшую гостиную, где, нахмурившись, на диване устроился Шистад, рядом Исак и Эскиль, а Линн сидела на краю.
– Ева, хватит! Перед глазами мельтешит, – прикрикнул Крис. Она удивленно на него посмотрела.
Он выдохнул, осознав, что задел ее, поэтому подошел и обнял.
– Все будет хорошо. Он приедет.
– Правда?, – она посмотрела на него, подняв голову, так как он был значительно выше нее.
– Я уверен.
– Ребята, мы должны быть рядом с Нурой, во что бы то ни стало и не позволять ее депрессии взять верх. Она же совсем отощает так!, – заявил Эскиль.
– Мы возьмем на себя эту ответственность, – ответил Крис, – мы – ее друзья, а она – наша подруга, да мы тут почти все стали друг другу братьями и сестрами, что уж там друзья.
– Да, он прав.
*Неделю спустя*
Париж, Франция.
Во Франции уже давно наступила осень и входила в свои права, но в душе Вильяма уже была лютая зима с бурями и метелями. Он все еще не мог смириться с той мыслью, что он задел свою Нуру, что не верит ей. Ему очень бы хотелось... Но все слишком очевидно.
На телефон поступил звонок от номера Николая.
– Говори.
– Вильям, обещай не перебивать. Окей?
– Валяй, не то выключаю.
– Ладно. В общем, может быть ты и будешь сильно зол на меня, но я тебя обманул. Ну, в смысле, не спал я с твоей Нурой, она мне не нужна. Мне просто хотелось, чтобы ты хоть раз поверил собственному брату, или хотя бы попытался это сделать, а не какой–то блондинке, которая вскружила тебе голову с первого взгляда.
– Ч... Что ты сказал?
Длинный гудок оборвал связь с братом.
– Чертов придурок, я посажу тебя! Нура! Нура!
Он в первый раз зашел в их комнату, так как все это время ночевал либо на работе из–за титанического объема дел, либо на том самом диване, с которого он ее так безжалостно выгнал.
К его огромному удивлению, комната была пуста, и лишь только ветер колыхал белый тюль, маячивший по определенной площади комнаты, как призрак. Где же она? Может у Аннет?
На кровати он увидел конверт и развернул.
Он выпал у него из рук и упал на пол, а ветер также играл в комнате, на этот раз с листом с ее красивым торопливым почерком.
Зачем она уехала? Зачем?
– Ненавижу тебя, Вильям! Ненавижу!, – сказал он себе и зарылся пальцами в волосы.
Он обязан вернуться.
* * *
Норвегия, Осло.
Эти две недели пролетели для Сатре как два года. Она сильно похудела, не прикасалась ни к какой еде, как бы ее не пытались подкармливать. Нервные срывы, депрессия, кошмары – все это полным комплектом свалилось на ее хрупкие плечи.
Штаны, которые еще месяц назад были ей малы, теперь тряпками висели на костлявом теле. Щеки впали, и скулы яро отражались. Но это придавало ей некоторой красоты, если, конечно, не считать гнезда вместо волос на голове, давно уже не видавшего ухода, распухшего от слез лица и искусанных до крови губ.
Дома Нура была одна, хоть еле и вытолкала друзей, убеждая, что все с ней хорошо. Ну да, как же.
Она слезла с подоконника и достала из шкафа запылившуюся гитару, которую он ей подарил. Пальцы сами начали наигрывать мелодию, раненные губы начали сами складывать звуки в слова. Скоро комната залилась какой–никакой атмосферой, а на душе стало немного легче, ну, совсем чуток. Так она хотя бы могла воскресить его в памяти.
И нет, она не могла его забыть. Никак.
* * *
– Ммм, а как тебе эта? Крис?
Ева и Крис ходили по магазинам и выбирали девушке юбку, как вдруг Шистад замер на месте от звонка телефона.
– Это Вильям.
– Что? Нет, не отвечай!
Но было уже поздно.
– Какого черта я узнаю о том, что она уехала, только сейчас, Крис?, – раздался крик Вильяма в трубку, так что даже Ева смогла его услышать.
– Не кричи! Ты сам виноват. Не верил ей, грубил и вообще по сути обманул! Вил, давай ты лучше не будешь там кипятиться, окей? Останься наедине со своим бизнесом, а, ну да, еще и с Нико. Ты же ему так веришь! А бедной Нуре нет.
– Я... Да я узнал! Она ничего не делала! Это я, я козел, да, знаю. Но я хочу ее вернуть, хочу снова ее любить!
– Ты не сможешь. Во второй раз она тебя уж точно не простит.
– Если любит, то поймет и простит!
Шистад горько усмехнулся.
– Ты бы видел ее состояние. Брат, она уже на грани анорексии, у нее обостренная депрессия, да вообще вид никакой. Как ты сможешь посмотреть ей в глаза после всего, что произошло?
– Я... Я... Еду сейчас же. Лечу первым же рейсом.
– Нет же, придурок, ты сделаешь ей еще больнее!
Но звонок был прерван.
– Черт, Магнуссон, почему ты такой упертый, а?
– Что он говорил, Крис?
– Ева, замолчи сейчас. Прошу.
Она взяла его лицо в свои руки.
– Шистад, он едет?
– Да. Сказал, летит первым рейсом.
– Ох, Вильям!
* * *
Бред. Не хочу больше играть. Не хочу.
Гитара уже была на полу, как и сама Сатре. Она облокотилась об кровать и, раскачиваясь из стороны в сторону, фальшиво напевала какую–то песню. Смех от своей дурости и слезы от безвыходности смешались со срывающимся голосом и нотами невпопад.
Бред. Скучно.
Он вернется, вернется, вернется... А может нет? Нет! Вернется и заберет меня отсюда. Или нет?
Звонкий, но далеко не радостный, а скорее сумасшедший смех наполнил комнату.
– Магнуссон, Магнуссон... Посмотри, до чего ты меня довел. До чего ты меня довел, чертов мудак....
Слезы покатились на холодный пол. Нет. Это конец. Он никогда не приедет.
Стук в дверь. Она уже автоматически встает и бежит открывать. С каждым стуком, с каждым звонком в дверь она, черт побери, надеется, что это он, приехал.... Но это, наверное, опять Эскиль...
Она даже не успела понять, как кинулась ему в объятья. Как чувствовала его поцелуи у себя на лице и как снова повторяла: "Я люблю этого придурка! Да!"
– Ты вернулся.
– Да, это я. Прости меня, умоляю, Нура! Прости за то, что не верил тебе. Прошу. Если сможешь.
– Я... Прощаю тебя, мудак.
– Я чуть с ума не сошел.
– Ты бы меня видел. Но мы снова вместе, правда?
– Иначе и быть не могло.
* * *
*Спустя 5 лет*
– Кэти, не бегай же! Кэти! О Господи, я сейчас с ума сойду с этой неугомонной девочкой. Кэти!, – голосила Ева, покоившаяся в объятьях заливающегося смехом Криса, – а ты чего смееешься? Отец называется еще!
– Да ну тебя, Ева, пусть бегает. Будто ты в детстве не такой была.
– А ты откуда знаешь?
– Ребята, не ссорьтесь, – примирила всех Нура, игравшаяся с пальцами Вильяма, – ай, Вильгельм, щекотно! Побрейся, труженик.
– Но ты сама сказала, что с щетиной я привлекательней.
Ева и Крис залились смехосм.
– Ну и что с этого, господи? Лили, положи это, тебе нельзя!
– Ну мааам, хоть одну штучку, прошу!
– Нет, Ли, иди сюда. Возьми за руку Кэти и садитесь сюда.
– Вот блин! Ладно, Кей, давай пойдем, мне тебе надо кое–что рассказать. Родители, дядя, тетя, мы скоро будем, это женский разговор.
Нура, Вильям, Ева и Крис покатывались со смеху.
– Господи, когда же они успели повзрослеть..., – вздохнула Сатре.
– Время летит очень быстро, – помотала головой Мун.
– Нура, а помнишь мои прогнозы у камина? Я же так все представил, – Магнуссон горделиво поднял голову.
– Да, и чуть не довел меня до истерики! Представляете, он сказал, что у него на похоронах будут звучать "Имэджин Дрэгонс", а я буду вдовой, которая будет когда не попадя пить красное вино?
– Пхахха, Вил, ты так сказал?
– Да, но эта леди все слишком серьезно восприняла.
– Да потому что я тебя люблю.
– Иначе и быть не могло.
*крайз ин норведжиан*
Вот и все, мои дорогие, это было все❤️👋🏽 Хочу просто сказать вам спасибо, или, как бы сказали наши любимые норвежцы, tussen takk, я ценю каждый ваш голос и комментарий💕💕💕 Надеюсь, вам понравилось, так как я очень старалась этого добиться)) По поводу новых историй ничего пока обещать не могу, возможно, будут драбблы – короткие рассказики по паре (так и не ставшей каноном, но в моем сердце да😂) Евы и Криса, или нашего любимого шикарного Нургельма, посмотрим. А пока, TAKK FOR ALT, и JEG ELSKER DEG❤️❤️❤️❤️🙏🏼