Глава 28
Рыжеволосая с шумом отодвинула стул напротив своей "семейки" и уселась, вперившись зелеными глазами в главную добычу, в Люсиль, ряженую папину доченьку.
– Привет, Ева, – решился начать отец, но под ее взглядом мгновенно замолк.
– И вам не хворать, – в голосе девушки ощущалась сталь, которую она так долго отрабатывала.
– А ты разве не должна сейчас быть дома и учить уроки?
Мерзкий, проклятый, ядовитый голос сводной сестрицы назойливым звоном отдался в ухе Мун.
– Дорогая, я тебя старше, и поэтому сама решаю, когда мне уроки учить, а когда дремать.
Мозг ликовал, получая неведомое наслаждения от всего происходящего, от того, как победная улыбка незаметно тускнеет, как самоуверенность и привычная фора отходят.
Отец кашлянул.
– А ты... вы с матерью ни в чем не нуждаетесь?
Ева усмехнулась от комичности ситуации. Да как он может что–либо у нее спрашивать? Она вообще пришла сюда, чтобы поставить эту крашеную курицу на место, а то могла бы сейчас с радостью посидеть с Крисом или провести время с Нурой. Он звонит лишь раз в месяц, и то по праздникам, а в остальное время ему на них все равно.
На–пле–вать.
– Ты... Не смеешь меня об этом спрашивать.
Голос предательски задрожал, и она принялась нервно теребить край салфетки, опустив глаза в тарелку, лишь бы снова не встретиться с его зелеными глазами, которые, кстати, она унаследовала от него.
– А я... Листала фотографии в Инстаграме, – лицо злюки обрамила стервозная улыбка, и что она на этот раз задумала?, – по хештегу "вечеринки в Норвегии" и увидела там пару знакомых лиц...
Черт, зачем именно сейчас? Стерва. Маленькая собственница.
– И каких же?, – голос быстро вернулся в колею.
– Да так... Тебя видела и еще какого–то парня. Вы что, встречаетесь?
Ева никогда не забудет, с какой интонацией она это сказала. Будто как–то издевательски, жалеюще, будто она не способна на какие–либо чувства, будто только что из психушки вышла, вот реально!
– Ева?, – строгий голос отца заставил обратить на него внимание, – что все это значит, твоя мать разрешает тебе ходить на вечеринки?
Она могла поклясться, что слышала довольный смешок Люсиль, который эта чертовка быстро переделала в кашель.
– Да, разрешает. Потому что, в отличие от некоторых, интересуется моей жизнью и разрешает мне выбрать самой, как жить, что делать, а что нет.
Глаза мужчины вспыхнули. Ну конечно, он же привык, чтобы все ходили у него по струнке. Но она так просто не сдастся. Не даст себя обезоружить.
– Так вы с этим парнем вместе, и я только об этом узнаю, да?
– Да, мы вместе и скоро собираемся пожениться. И тебя никто не спрашивал, на свадьбах прекрасно обходятся и без отца невесты.
Рука его норовила оставить на ее щеке след, но недаром у Евы Мун отличная реакция. Она вовремя удержала его жилистую руку и испепелила взглядом.
– Не смей. Трогать меня, – прошипела она.
Ситуацию спас официант, который подошел к ним и раздал меню.
– Мне, пожалуй, вина, – сказала Мун.
– Что? Вино?, – взвизгнуло исчадие ада, – девочка, тебе 16!
– А тебе 14, – очередь Евы стервозно улыбаться, – так что пей молочные коктейли и помалкивай.
Рот девушки в изумлении сложился в букве "О". Ева лишь пожала плечами.
Отец сидел словно между двух огней и не смел вымолвить ни слова, даже ничего не заказал. Но с такими–то дочками пора бы запастить валерьянкой.
Все это время белокурая не сводила глаз со столика, пристально наблюдая за мимикой и жестами подруги. Так вот, она восхищена. Ева – безупречная актриса. Она умеет скрывать чувства за маской безразличия и совершенно не колебаться.
Скоро заказ принесли, и Ева, впридачу к вину заказавшая еще и "Цезарь", непринужденно поедала его, снабжая невинным взглядом то безмолвного отца, то названую сестрицу. Та и правда пила молочный коктейль, и будто можно было даже услышать, как шевелятся ее мозги (если они у нее, конечно, есть, а в этом Ева сильно сомневалась), в поисках чего–нибудь эдакого, что могло бы сломить Еву, могло бы заставить ее залиться слезами и поспешно покинуть это место. Но, как ни странно, не находила, и это ее, было видно, страшно бесило.
– Ева, – обратился к ней отец.
– М?, – с невинностью ангелочка откликнулась она.
– Я не узнаю тебя. Тебя будто подменили, ты стала... другой. Больше обычного пьешь, ходишь на вечеринки, встречаешься с парнями, о которых я понятия не имею.... Что бы ни было, Ева, но я все–таки твой отец и немного да имею права контролировать твою жизнь.
Она вздохнула и отложила приборы по обеим сторонам тарелки.
Внутри все заклокотало. Как он может, как? После всего, что сделал он, винить ее? Винить из–за того, что она спивается, чтобы забыть его? Винить из–за того, что счастлива? Как?
Только не сейчас, нет, Ева. Нужно не дать тупым чувствам показать себя, нужно вытерпеть и не разнести тут все нафиг, не сказать Люсиль пару ласковых и не уйти прочь. Нужно потерпеть.
Глубокий вдох... Все хорошо. Помни, ты сильная. Так лучше.
– Ты клонишь к тому, что можешь быть мне папашей, даже если тебе на меня круглый год плевать? Хочешь сказать, что я обязана простить твои выходки? Да? Это ты хочешь сказать?
Как бы гневно не звучала эта тирада, из уст Евы она прозвучала совершенно спокойно, хоть и хотелось наброситься и сказать все, что накопилось.
– Да. Именно это я и пытаюсь донести, – выдавил отец.
Люсиль сидела, скрестив руки на груди, и явно недовольная тем, что на нее так долго не обращают внимания. Конечно, подумаешь, какая–то там Ева, с какими–то там вечными проблемами и претензиями. А у нее сломался ноготь, и это, междупрочим, проблема мирового характера.
Как же.
– Ева, тебе просто стоит быть немного помягче. Со мной и с Люсиль тоже. Эта грубость тебе ни к чему, это излишне.
Излишне? Ну а ты попробуй тут без грубости, посмотри, получится? Нет!
– Нет, папа. Очень даже к чему.
– Не понимаю, почему ты стала такой, – продолжал он, – советую тебе брать пример с Люсиль...
Ну вот, началось! Как всегда. Каждый. Божий. Раз. Каждую. Божью. Встречу. Он. Заставляет. Ее. Брать. Пример. С этой. Стервы. Зачем?
– Я больше не могу терпеть этот маскарад.
Она буквально отшвырнула стул и встала.
– А ты, Люсиль, можешь считать, что выиграла. Он твой, и никогда моим не будет.
Такой же гордой поступью она удалилась, бросившись прямо в объятья уже вставшей с места Нуре.
– Пойдем отсюда скорей, – попросила она.
Как настоящая подруга, Нура без всяких слов и расспросов взяла ее за руку и вывела из кафе на улицу.