Глава 26
Казалось бы, как же противоречив этот мир, правда? Часто Нура задавала себе заевший в голове, но такой очевидный вопрос: "А год назад ты могла подумать, что влюбишься в него?"
А она и правда, черт возьми, не могла. После всего того, что она пережила, то приняла твердое решение и для всех, навсегда закрыла сердце на ключ, спрятала все свои чувства, и просто существовала. Просто снабжала мир своим присутствием, как бы странно это ни звучало.
Она не могла представить, что будет лежать с ним вот так, переплетая пальцы и смеясь над шутками, которые понимает только она с ним. Не могла представить, что он подберет ключ к ее сердцу и позволит поверить в самую настоящую любовь. Без притворств и лжи. Не могла представить, что будет настолько счастлива.
– Нура, ты меня вообще слушаешь?
Бархатный баритон парня спустил ее с небес на землю.
– А? Да, слушаю, конечно.
– А по–моему, ты витала в облаках. Как обычно, – он прижал ее к себе.
– Мы должны были позвонить Еве.
– Да, – протянул он, – я говорил тебе о том же.
– Я сейчас позвоню.
Дотянувшись до телефона на тумбочке, она набрала номер своей "рыжей зажигалочки".
– Привет, – поздоровалась Мун.
– Хэй, Ева! Вы там как?
– Все хорошо, не переживайте. А вы?
– Все нормально, вот, хотели вам позвонить.
– Угу.
– А как там его состояние? Про выписку ничего не говорят?
– Неа, – грустно изрекла подруга, – но как по мне они зря его тут держат, все же нормально!
– И по мне так. Но думаю, лучше слушаться специалистов, нам не нужны лишние проблемы.
– Да, точно. Ну ладно, бывайте, мы пошли спать.
– Хорошо, пока. Удачи завтра!
– О, да. Спасибо.
Она сбросила трубку и вернулась к Вильяму.
– Ну что, как они там?
– Все нормально, не волнуйся.
– Вот и хорошо. Слушай, а ты сказала уже Эскилю и Линн про Париж?
Нура помотала головой.
– Я хотела, но все никак не получалось. Давай подождем, пока Эскиль вернется, соберем их вместе и скажем?
– Да, хорошая идея.
Она пододвинулась к нему ближе.
– У кого–то скоро выпускной..., – уткнувшись ему в грудь, пробормотала она.
– О, да, – вздохнул он, – а я и забыл совсем. Как же мне не хочется всего этого... Выпускной, вечеринка, все одно и тоже, только поводы разные.
– Это точно. Вам придется приглашать кого–то в качестве спутника, да?
– Ага, и разучивать вальс, чтобы танцевать перед сентиментальными учителями и родителями.
Нура засмеялась.
– А я не против разучивать вальс с тобой. Или ты не меня хотел пригласить?, – шутливо спросила она.
– Ну что ты, конечно же тебя. Иначе и быть не могло. Завтра уже начинаются репетиции, – вздохнул он, – вот выживем этот выпускной и свалим отсюда нафиг.
– Ахах, да. Обязательно.
Их губы соприкоснулись, и было достаточно всего секунды, чтобы взбудоражить в Нуре все на свете чувства и заставить мурашкам устроить забег по телу. Она всегда, черт возьми, будет таять от его поцелуев и прикосновений.
Дверь приоткрылась, и в проеме показалась рыжая голова Эскиля.
– Оууу, простите, – он притворно прикрыл глаза.
– Эээ... Да ничего, – поправляя волосы, сказала Нура, – что ты хотел?
– Просто вас на лестнице не было, поэтому я и подумал, что вы тут.
– Хэй, друг, нам нужно поговорить с тобой и Линн, – изрек Вильям.
– Да, хорошо. Я разбужу ее. Будем ждать вас в гостиной.
Дверь закрылась за весельчаком.
– Ты точно уверен, что хочешь уехать со мной?
Непонятно почему она задала вопрос, но ей нужно было услышать это от него. Хоть он и сам предложил ей поехать.
– Ты чего, Нура? Даже не сомневайся. Я хочу поехать только с тобой. Иначе и быть не могло.
Иначе и быть не могло... А это отличный девиз.
– Просто спросила, – она пожала плечами.
– Я люблю тебя, если ты помнишь.
– Помню. И я тоже.
Эскиль и сонная Линн сидели напротив пары.
– Ну, о чем вы хотели поговорить? А то Линн здесь сейчас уснет, – начал Эскиль.
– Не сплю я, – пробормотала она, – начинайте уже.
– Эээ... В общем..., – Нура посмотрела на Вильяма, тот сжал ее руку, – Вильям открыл в Париже бизнес, и нужно туда уехать. Он берет меня с собой.
Оба соседа непонимающе переглянулись, после чего Эскиль по очереди наградил их "медвежьими объятьями".
– Хоть вы и бросаете нас...
– Ну Эскиль!, – укорила его Линн.
– ... но мы все равно надеемся, что это ваше счастье. И поэтому, желаем вам всего хорошего.
– Да, мы и правда счастливы. И будем всегда, – сказал Вильям.
Всегда. Мы будем всегда. Черт, как же Нуре это нравится.
– Так, ну может тогда прощальный ужин?, – предложил рыжий.
– Эскиль, мы уезжаем через 2 месяца, – напомнила Нура.
– Да Нура, не порть ты момент!, – еле сдерживая смех, он драматически приложил руку ко лбу, – о, Нургельм, не покидайте нас!
– Да хватит же нас так называть! Кто это вообще придумал?, – вскипела Сатре.
Все засмеялись.
– Будто ты не догадываешься, кто.
– А, ну конечно! Ева. Самый ярый наш шиппер.
– И–мен–но, – проговорил Вильям по слогам.
– Какие вы милые, я прям не могу!, – всплеснул руками Эскиль, – так, я заказываю пиццу, и никаких мне тут возражений!
– Хорошо, валяй, – дал согласие Вильям.
"Прощальный ужин" превратился в бой подушками. Безбашенные подростки разделились на две команды, мальчики против девочек, и атаковали друг друга подушками. После чего все выклянчили у Нуры, чтобы она почитала им стихи. Она долго отнекивалась, но все же прочитала им парочку, от чего все мгновенно провалились в царство Морфея.
Заметив, что все трое уснули, она тихонько захлопнула книгу, оставила красный след от помады на щеке мирно сопящего Вильяма и отправилась в свою комнату.
Облачившись в пижаму с мишками, она легла на кровать и, небрежно раскинув белокурые пряди по подушке, уснула крепким и мирным сном, воскрешая в памяти образ любимой мамы.